До первой улыбки

Лев замер. Будто перестал дышать. В школьном туалете было слишком светло — белые лампы под потолком делали всё каким-то нереальным, болезненно-чётким. Было слышно, как в соседней кабинке капает вода и как где-то далеко по коридору орёт звонок. Но Алдар слышал только собственное сердце. И тишину после своих слов. Он сказал это. Реально сказал. Назад уже не затолкаешь. Лев смотрел на него широко раскрытыми глазами, и Алдар впервые заметил, что у него на переносице есть едва заметные веснушки. Господи. Почему именно сейчас. — Ты серьёзно?.. — очень тихо спросил Лев. Алдар нервно усмехнулся. — Похоже, я умею так шутить? Лев опустил взгляд. И вдруг коротко выдохнул, будто всё это время держал воздух в лёгких. — Я думал, ты меня сейчас пошлёшь. — Я сам себя хочу послать. Это вырвалось автоматически. Лев поднял голову снова. — Не надо. Спокойно. Без жалости. Просто честно. И от этого внутри у Алдара всё болезненно сжалось. Они вышли из туалета по отдельности. Потому что страшно. Потому что школа. Потому что люди вокруг всегда всё замечают. Алдар шёл по коридору и чувствовал себя так, будто у него на лбу написано что-то ужасное. Казалось, все смотрят. Все понимают. Хотя всем было плевать. Кто-то орал про домашку. Кто-то снимал тикток возле лестницы. У кого-то играла музыка с телефона. Мир не рухнул. Только у Алдара внутри всё перевернулось.

***

После уроков Лев написал первым. «Ты опять курить пойдёшь?» Алдар смотрел на сообщение почти минуту. «Наверное.» «Я с тобой постою?» Сердце снова предательски дёрнулось. «Как хочешь.» Они встретились за школой, возле старых гаражей. Снег под ногами был грязный и рыхлый, воздух пах холодом и дымом из труб. Уже темнело — февральские вечера всегда наступали слишком рано. Алдар стоял, засунув руки в карманы. Лев подошёл тихо, как всегда. Большое тёмное худи, русые волосы из-под шапки, покрасневший от холода нос. Красивый. Эта мысль теперь звучала в голове слишком свободно. И от этого Алдару становилось одновременно легче и страшнее. Он достал сигареты. Лев поморщился. — Ты реально как дед. — Завались. Но сигарету Алдар всё-таки не зажёг. Просто крутил между пальцев. Лев заметил. Конечно заметил. — Из-за меня не куришь? — тихо спросил он. — Не льсти себе. Лев улыбнулся. Блять. Алдар отвернулся сразу. Потому что это невозможно было выдерживать спокойно. Они молчали долго. Снег тихо хрустел под ногами прохожих где-то неподалёку. Из окон школы лился жёлтый свет. Лев вдруг сказал: — Я никогда никому не говорил. — Что ты… — Алдар запнулся. — Что тебе парни нравятся? Лев пожал плечами. — Я сам не понимал долго. Он говорил тихо, смотря куда-то в сторону. — Думал, что просто странный. Что у всех так. Потом понял, что нет. Алдар слушал и чувствовал, как внутри что-то неприятно ноет. Потому что это было слишком знакомо. Он ведь тоже пытался объяснить всё чем угодно, кроме правды. Злостью. Раздражением. Сигаретами. Шутками. Чем угодно. Только не тем, что ему нравится мальчик с зелёными глазами. — А ты? — вдруг спросил Лев. Алдар усмехнулся безрадостно. — А я всю жизнь орал, что пидоров ненавижу. Лев поморщился едва заметно. Алдар заметил и сразу почувствовал укол вины. — Прости. Тишина. — За что именно? — тихо спросил Лев. За всё. За каждую тупую шутку. За каждое «это мерзко». За то, как Лев смотрел тогда у окна. Но сказать это вслух Алдар не смог. Только выдохнул: — Я был долбоёбом. Лев неожиданно тихо засмеялся. Не обидно. Тепло. — Был? Алдар фыркнул. И впервые за долгое время напряжение чуть отпустило. Совсем немного. — Мне всё ещё страшно, — признался он спустя какое-то время. Слова дались тяжело. Лев кивнул, будто понимал. — Мне тоже. — Нет, ты не понимаешь. Алдар резко провёл рукой по лицу. — Если кто-то узнает — меня сожрут нахер. — Меня тоже. — Ты спокойнее к этому относишься. Лев долго молчал. Потом тихо сказал: — Я просто устал бояться себя. И это ударило сильнее любых криков. Потому что Алдар вдруг понял: он тоже устал.