Арчибальд : дух рода

То, что Уизли Сириусу, мягко говоря, не нравятся, Гермиона поняла далеко не сразу. Он был слишком безупречным лицедеем и никак не показывал своего раздражения на людях, сохраняя маску покладистого, слегка сломленного гриффиндорца. Хотя, если подумать логически, Гермионе на его месте тоже чертовски не нравилось бы, если бы толпа гостей бесцеремонно хозяйничала в её родовом гнезде. Это было просто недопустимо с точки зрения любого нормального воспитания. Но Сириус терпел весь этот балаган исключительно ради Гарри. Она заметила истинное положение дел абсолютно случайно. Это была очередная «милая» выходка Джинни — ничего такого, обычная подростковая непосредственность: девчонка громко рассмеялась, бесцеремонно плюхнулась в раритетное кресло Блэков, едва не пролив чай на фамильную обивку, и кокетливо стрельнула глазами в сторону Гарри. Орденцы лишь снисходительно улыбнулись. Но Гермиона, сидевшая наискосок, краем глаза успела заметить Сириуса. На его лице на долю секунды промелькнуло такое выражение, словно он со всего размаху наступил на ржавый гвоздь. Блэк болезненно сморщился, как от невыносимой зубной боли, но тут же взял себя в руки, пряча оскал за глотком из бокала. Гермиона дождалась, пока гостиная опустеет, подошла к нему и тихо спросила, заглядывая в серые глаза: — Что-то не так, Сириус? — Нет, всё нормально… — на автомате выдал он привычную ширму, но, наткнувшись на её строгий, проницательный взгляд умной женщины, тяжело выдохнул, сдаваясь. — Да. Всё не так, Гермиона. Он устало потер переносицу и кивнул на закрывшуюся за Джинни дверь. В его голосе прорезался ледяной, трезвый цинизм Лорда Блэка: — Молли лепит из своей дочери Лили Эванс. Буквально по лекалам. Тот же смех, те же жесты, та же манера картинно вскидывать голову и спорить по пустякам. Молли искренне верит, что если Джинни станет идеальной копией Лили, то Гарри… Гарри рефлекторно влюбится в неё, как Джеймс когда-то влюбился в свою гриффиндорскую старосту. Это выглядит как продуманная, фальшивая дрессировка. И меня от этого зрелища тошнит, Гермиона. Мой крестник — это не его отец, он отдельная личность. И он не заслуживает того, чтобы из него делали слепого дублера в чужой семейной драме. Гермиона замерла, пораженная его словами. Её аналитический ум мгновенно прокрутил назад все последние недели: то, как Джинни внезапно сменила манеру общения, как Молли ненавязчиво подталкивала её к Гарри, и то, как фальшиво это смотрелось со стороны. Сириус видел эту подковерную игру насквозь. Живоглот-Арчибальд у их ног согласно и грозно зашипел в сторону коридора, словно полностью разделяя брезгливость своего Лорда к подобным министерско-бытовым интригам. — Почему ты не скажешь ему? Не предупредишь? — Гермиона взволнованно подалась вперед, и сапфировые шпильки в её волосах мягко поймали блеклый свет светильника. — Сириус, он ведь твой крестник! Если ты видишь, что Молли и Джинни манипулируют им, почему ты молчишь? — Потому что, во-первых, он не спрашивал моего совета, — Сириус горько ухмыльнулся, качнув бокал в руке. Его серые глаза сузились, возвращая себе ледяную ясность чистокровного стратега. — Гарри по уши увяз в собственных подростковых проблемах и кошмарах. Лезть к нему сейчас со взрослым цинизмом — значит просто настроить парня против себя. А во-вторых… номинально Гарри старше меня по семейной иерархии. Гермиона удивленно моргнула, её аналитический ум на секунду зашел в тупик: — Это как? Ему пятнадцать, Сириус. Каким образом он может быть номинально старше тебя? — По законам магии крови и генеалогического древа, — Блэк откинулся на спинку кресла, и на его губах заиграла та самая хитрый, чисто слизеринский оскал. — Его бабка со стороны отца — Дорея Поттер, в девичестве Блэк. Она приходится мне родной тетей. Понимаешь, к чему я клоню? По прямой мужской линии крови Поттеров Гарри унаследовал узы Дореи. Так что по факту магии и родовой иерархии Гарри мне… двоюродный дядя. Гермиона опешила, её рот смешно приоткрылся. Она, конечно, читала про переплетения чистокровных семейств Магической Британии, но услышать такое вслух от самого Сириуса было потрясением. Двенадцатилетний Азкабан, гриффиндорское братство с Джеймсом — всё это смывалось вековыми, нерушимыми законами крови. перед ней снова стоял Лорд Блэк, который видел мир через призму алтарных привязок. — А лезть с советами к старшим родственникам в нашем мире чертовски чревато, Грейнджер, — Сириус весело подмигнул ей, и интимное напряжение между ними, сгустившееся за время разговора, снова стало мягким и дразнящим. — Магия рода Блэк очень не любит, когда младшие ветви начинают поучать старших, даже если эти старшие еще не научились брить бороду. Так что пусть дядя Гарри разбирается сам. Ну, или пока не спросит меня напрямую. Гермиона тихо, смущенно рассмеялась, качая головой. Этот мужчина не переставал её поражать. За маской бунтаря скрывался бездонный пласт древних традиций, которыми он жонглировал с пугающей легкостью. А Живоглот-Арчибальд у её ног одобрительно зевнул, словно подтверждая: в этом доме у каждого своя роль, и Лорд Блэк ведет свою партию безупречно. Билл Уизли всё же не выдержал. Его профессиональный взгляд разрушителя заклятий слишком долго натыкался на тончайший, едва заметный фон старинной магии, исходящий от новой одежды Гермионы. — Гермиона, прости за любопытство, — Билл приветливо улыбнулся, отставляя чашку с чаем в сторону, когда они все сидели в гостиной. — Но на твоем платье… очень интересная защитная вязь. Работа старых французских мастеров, если я не ошибаюсь. Где ты откопала такой раритет? Сириус, лениво перелистывавший газету в кресле у камина, даже ухом не повел, хотя внутри него мгновенно активизировался чистокровный хищник. — Сириус отдал мне кое-что из вещей своей матери, когда она была студенткой, — спокойно пожала плечами Гермиона. В её голосе не было ни капли хвастовства — только чистая гриффиндорская честность. Услышав это, Джинни Уизли буквально загорелась на месте. Её глаза лихорадочно блеснули, а на лице отобразился ярый девичий восторг. — Вещи леди Блэк?! — Джинни чуть не подпрыгнула на диване, мгновенно забыв про Гарри. — Сириус, а там есть еще? Может, в сундуках найдется что-то и на меня? Ну пожалуйста, покажи, где они лежат! Мы с мамой как раз хотели перебрать шкафы на третьем этаже! Сириус медленно опустил газету. Его лицо оставалось вежливым, но в серых глаза на секунду полыхнул такой арктический холод, от которого воздух в гостиной, казалось, упал на пару градусов. Он посмотрел на младшую Уизли сверху вниз — спокойно, взвешенно, с убийственной аристократической грацией. — Боюсь, ты носишь совершенно другой размер, Джинни, — ровным, бархатным голосом отрезал Сириус. — Моя мать в юности имела сходную фигуру с мисс Грейнджер. А все вещи Блэков шились строго по индивидуальным меркам и скреплялись кровными чарами соответствия. Так что на тебе они просто не закроются. Гермиона, сидевшая рядом, незаметно опустила глаза, чтобы не выдать себя. Она-то прекрасно помнила, как Сириус в спальне Вальбурги лично говорил ей, что платья заколдованы и «сами подстроятся под фигуру владелицы». Блэк безбожно врал в глаза всему Ордену. Одевать девицу Уизли в фамильные шелка своего рода и пускать её в хозяйское крыло он не был намерен ни при каких обстоятельствах. Вещи Леди Блэк предназначались только для одной гриффиндорки, и Сириус жестко очертил границы своей территории. Билл Уизли понимающе прищурился, уловив этот ледяной отпор хозяина дома, а Живоглот-Арчибальд на коленях Гермионы издал тихое, утробное шипение в сторону Джинни, окончательно закрывая эту тему.

***

На следующий день за завтраком Гермиона поймала себя на том, что пристально наблюдает за Джинни. Младшая Уизли весело смеялась, передавала Гарри тосты и забавно морщила нос, споря с Роном. Гермиона анализировала каждое её движение, но, сколько ни всматривалась, не замечала ничего фальшивого. Обычная, живая, влюбленная девчонка. Впервые за всё время Грейнджер засомневалась в Сириусе. Ей показалось, что двенадцать лет Азкабана и паранойя Блэков просто заставили его увидеть заговор там, где его нет. Ночью в библиотеке, едва они сели за рунические таблицы, она не выдержала: — Сириус, я наблюдала за Джинни. Знаешь... я ничего такого не увидела. Мне кажется, ты преувеличиваешь. Она просто ведет себя естественно. Ты уверен, что не ищешь скрытый смысл там, где его нет? Сириус замер. Перьевая ручка в его пальцах едва заметно хрустнула. Он медленно поднял голову, и Гермиона увидела, что он почти оскорблен. Оскорблен тем, что его — Лорда Блэка, блестящего легилимента и стратега — обвинили в банальной паранойе. В его серых глазах полыхнул такой холодный огонь, что девочка рефлекторно вжалась в кресло. — Идем со мной, Грейнджер, — ледяным, не терпящим возражений тоном произнес он. Сириус поднялся, взял её за запястье и решительно повел прочь из библиотеки. Они поднялись на верхний этаж хозяйского крыла, миновали еще одну руническую развилку и вошли в кабинет его отца — Лорда Ориона Блэка. Эта комната была намертво закрыта для всего Ордена Феникса. Здесь царил идеальный, аристократический порядок, а в центре на изящной подставке покоилась массивная чаша из темного камня, покрытая рунами — Омут Памяти. Блэк приставил палочку к виску, вытянул длинную, серебристую нить воспоминания и сбросил её в каменную чашу. — Смотри, — коротко приказал он. Гермиона, колеблясь, наклонилась над Омутом. Пространство закружилось, и она провалилась в залитый солнцем Хогвартс конца семидесятых годов. На лужайке у озера сидели Мародеры. Неподалеку стояла Лили Эванс — яркая, рыжеволосая, с дерзкой улыбкой. Джеймс Поттер взъерошивал волосы, пытаясь привлечь её внимание, а Лили кокетливо спорила с ним, картинно вскидывала голову, смеялась и отбирала у него квиддичный снитч. Гермиона смотрела на это и с леденящим душу ужасом узнавала… Джинни. Молли действительно скопировала эти жесты до микрона. Джинни двигалась и смеялась на Гриммо в точности так же, как Лили тридцать лет назад. Но, к пущему удивлению Сириуса, Гермиона вскоре перевела взгляд в сторону. В этой чужой памяти её внимание намертво приковал совершенно другой человек. Молодой Сириус Блэк. Он вальяжно сидел на поваленном дереве, закинув ногу на ногу и лениво листая какую-то книгу. Вокруг него крутилось сразу несколько старшекурсниц из Когтеврана и Слизерина. Девчонки буквально липли к нему со всех сторон: одна пыталась поправить воротник его мантии, другая заглядывала в лицо, что-то щебеча, третья кокетливо накручивала локон на палец. Молодой Сириус принимал это обожание как нечто само собой разумеющееся, лениво улыбался углами губ и обжигал их своим небрежным, хищным взглядом. Гермиона вынырнула из Омута памяти, тяжело дыша. Её щеки полыхали густым румянцем, а сердце колотилось как сумасшедшее. Мысль о Джинни и Лили Эванс на пару секунд отошла на второй план, вытесненная созерцанием того, какой плотной толпой девицы вились вокруг Сириуса. Сириус стоял перед ней, скрестив руки на груди и хмуро ожидая её вердикта по поводу Уизли. — Ну? — сухо спросил он. — Всё еще думаешь, что у меня паранойя? Гермиона смущенно отвела взгляд, судорожно поправляя сапфировую шпильку в волосах: — Нет... Ты был абсолютно прав. Это действительно выглядит как... дрессировка. Прости, что усомнилась в твоих словах. Но, Сириус... К тебе в школе, оказывается, девчонки просто гроздьями липли. Она ляпнула это абсолютно искренне, гриффиндорская честность сработала быстрее, чем включился её аналитический ум. Гермиона тут же мысленно отругала себя за длинный язык, чувствуя, как краска заливает шею — со стороны это прозвучало как самая настоящая, глупая ревность. Сириус на секунду опешил. Он-то ждал от неё разбора полетов по поводу манипуляций Молли, а Грейнджер зацепилась за его школьные интрижки. На его породистом лице медленно расцвела та самая довольная, хищная ухмылка. Блэк самодовольно приосанился, чувствуя, как его мужское эго прямо сейчас довольно замурчало на пару с Живоглотом, который крутился у ног Гермионы. Наживка работала даже лучше, чем он рассчитывал. Девчонка не просто уважала его как мага — она начала видеть в нём мужчину. — Ладно тебе. Ничего серьезного и долговременного, — отмахнулся он, непринужденно качнув головой. Сириус подошел к Омуту Памяти, легким движением руки извлек серебристую нить своего воспоминания и вернул её обратно к виску. Его тон был абсолютно легким и небрежным, словно все те толпы хогвартских девиц, липнувших к нему на колдографиях, не стоили и выеденного яйца. Гермиона облегченно выдохнула, чувствуя, как неловкое напряжение в кабинете Ориона Блэка начинает медленно рассеиваться. Пунцовый румянец на её щеках стал чуть бледнее, но сердце всё еще продолжало биться в ускоренном ритме. Она поспешно сделала шаг назад к столу, пытаясь вернуть себе привычный, строго деловой настрой гриффиндорской старосты. — В любом случае, — Грейнджер поправила складки своего хвойно-зеленого платья и открыла тетрадь с расчетами, — теперь, когда я своими глазами увидела эти… совпадения с Джинни, я понимаю твою скрытность. Нам нужно сосредоточиться на рунической матрице. Раз уж эта комната полностью закрыта от Ордена, может, перенесем наши изыскания сюда? Здесь фон гораздо чище, чем в библиотеке. Сириус бросил на неё быстрый, цепкий взгляд. Его блэковское эго было более чем удовлетворено её мимолетной вспышкой ревности, но он, как истинный слизеринец в душе, вовремя спрятал победную ухмылку. — Сюда, так сюда, — согласился Сириус, лениво садясь в тяжелое отцовское кресло и придвигая к себе свиток пергамента. — Кикимер принесет нам чай. Садись, Грейнджер. Пора разобраться, почему в твоем четвертом уравнении кровяной поток блокирует лунную сетку. Рыжий Живоглот-Арчибальд вальяжно запрыгнул на подлокотник кресла Ориона, сладко зевнул и уставился на Гермиону своими круглыми янтарными глазами. Дом Блэков продолжал плести свои невидимые сети вокруг ничего не подозревающей гриффиндорки, и Сириус был намерен довести эту партию до абсолютного триумфа.

***

Гермиона за руку утащила Гарри в пустую комнату на четвертом этаже, плотно закрыла дверь и наложила чары тишины. Поттер удивленно поправил очки, глядя на подругу в её новом зеленом платье: — Гермиона, ты чего? Что случилось? — Случилось то, Гарри, что ты ходишь с закрытыми глазами и ничего не замечаешь, — Гермиона нахмурилась и сердито посмотрела на него. — Скажи мне, ты вообще обращаешь внимание, как ведет себя Джинни в последнее время? Гарри растерялся: — Ну… весело. Шутит, смеется. А что не так? — А то, что она ведет себя один в один как твоя мама в школьные годы! — Гермиона всплеснула руками. — Те же жесты, те же фразочки, те же картинные споры по любому поводу. Миссис Уизли буквально дрессирует её, заставляя копировать Лили Эванс. Она спит и видит, как ты рефлекторно влюбишься в Джинни только потому, что она напоминает твою маму. Тебя просто используют, Гарри. Пытаются втянуть в чужой сценарий, играя на твоей тоске по родителям. Это фальшиво и нечестно по отношению к тебе. Гарри замер, ошарашенно переваривая услышанное. Логика Гермионы мгновенно сорвала всю уютную семейную ширму, заставив его вспомнить кучу мелких странностей в поведении младшей Уизли за последние недели. — Но… подожди, — Гарри с трудом сглотнул. — Если это так заметно, почему Сириус мне ничего не говорит? Он же её знал. — Потому что Сириус связан дурацкими правилами своей чистокровной семьи! — Гермиона досадливо вздохнула. — Твоя бабушка Дорея была урожденной Блэк, родной тетей Сириуса. По законам их родовой магии ты из-за этого узла крови номинально считаешься старшим родственником. Сириус просто не имеет права лезть к тебе с нравоучениями и советами, пока ты сам его не попросишь. Понимаешь? Он сидит, молча морщится и ничего не может сделать. Но я-то не Блэк, мне их правила не указ. Так что думай своей головой, Поттер, и перестань быть слепым. Гермиона резко развернулась, сняла чары тишины и вышла из комнаты, оставив Гарри в полном одиночестве. У двери её мирно дожидался Живоглот, который коротко мяукнул и побежал впереди неё по лестнице, высоко задрав рыжий хвост. Вот поэтому она ему и нравилась! Гермиона Грейнджер узнала что-то потенциально опасное для Гарри и, не откладывая в долгий ящик, тут же его предупредила. Без интриг, без выжидания удобного момента, честно и прямо в лоб — настоящая гриффиндорка. Сириус, наблюдавший за её возвращением из своего укрытия, лишь восхищенно улыбнулся. Его будущая Леди умела действовать эффективно. Эффект от её диверсии проявился быстрее, чем Блэк ожидал. Уже через час, когда дом на площади Гриммо затих перед ужином, Гарри целенаправленно искал Сириуса. Поттер заглянул в гостиную, проверил кухню и наконец поднялся на верхний этаж, где Блэк намеренно оставил дверь своей маленькой комнаты приоткрытой. Гарри зашел без стука, бледный, взъерошенный, со странным, непривычно серьезным выражением лица. — Сириус, нам нужно поговорить, — Поттер закрыл за собой дверь и уставился на крестного. За стеклами очков его взгляд метался, выдавая глубокое внутреннее смятение. — Про бабушку Дорею. И… про семью Уизли. Сириус медленно отложил в сторону перо, которым делал вид, что заполняет какие-то старые бумаги, и внимательно посмотрел на крестника. В серых глазах Лорда Блэка не было удивления — только спокойная, выжидающая готовность выслушать «старшего родственника», который наконец-то пришел за советом сам. Капкан, аккуратно расставленный Сириусом и так вовремя захлопнутый Гермионой, сработал безупречно. — Сириус, — Гарри шумно выдохнул и сел на край старого деревянного стула, стоявшего у стены. — Гермиона только что вылила на меня ушат холодной воды. Она сказала… в общем, она утверждает, что миссис Уизли заставляет Джинни копировать мою маму. Чтобы я… ну, ты понял. И ещё она сказала, что ты всё это видишь, но молчишь, потому что моя бабушка была Блэк, и я для тебя номинально какой-то старший родственник по магии крови. Это вообще правда? Про бабушку, про Джинни, про мантии? Сириус молча выслушал его, ни разу не перебив. На его губах появилась едва заметная, грустная ухмылка. Он откинулся на спинку кресла и скрестил пальцы на коленях. — Про Дорею Блэк — чистая правда, Гарри, — спокойно ответил он. — По законам магии крови, которые этот дом чтит свято, ты действительно имеешь право голоса в этих стенах повыше моего. И именно поэтому я не мог прийти к тебе первым. Родственники Блэков не лезут со своими нравоучениями к тем, кто стоит выше них в иерархии, пока их не попросят. Но раз уж ты спросил сам… Сириус подался вперед, и его взгляд стал жестким, пронзительным и абсолютно трезвым. — Грейнджер права, Гарри. Во всём. Молли очень умная женщина, и она прекрасно знает, как сильно ты тоскуешь по семье. Джинни хорошая девчонка, но сейчас из неё усердно лепят образ, который должен вышибить из тебя слезу ностальгии и привязать к Норе намертво. Я молчал, потому что это твой выбор и твоя жизнь. Но раз ты пришел ко мне, как к Блэку и как к крестному, я скажу прямо: не позволяй им играть на твоих ранах. Твоя мама была уникальной, и Джинни — это не Лили. Тебе нужен человек, который будет любить тебя, а не твою фамилию или твой шрам. Гарри сидел, низко опустив голову, и Сириус видел, как судорожно сжимаются его кулаки. Ментальный щелчок, который запустила Гермиона, окончательно встал на свое место в его голове. — И что мне делать? — тихо, почти обреченно спросил Гарри, глядя на свои колени. Было видно, как тяжело парню осознавать, что люди, которых он считал своей единственной семьей, ведут за его спиной такую расчетливую игру. — Искать равную, — отрезал Сириус. В его голосе не было жалости, только твердость Лорда, который точно знает цену настоящим союзам. Он подался вперед, заглядывая крестнику прямо в глаза: — Не ту, которая заглядывает тебе в рот, потому что ты Мальчик-Который-Выжил. Не ту, которую мама выдрессировала улыбаться в нужных местах и разыгрывать из себя призрак твоей матери. Тебе нужна ведьма, которая не побоится встать с тобой спина к спине, когда начнется ад. Сильная. Умная. Способная принимать решения сама, даже если против неё будет весь мир. Равная тебе по магии, по духу и по силе характера. Гарри поднял голову, всматриваясь в серое, суровое лицо Сириуса, и медленно, тяжело кивнул. Ментальная бомба, которую в него заложила Гермиона, окончательно сдетонировала, выжигая всю детскую наивность. Поттер поднялся со стула, чувствуя, как внутри него вместо растерянности начинает закипать глухое, чистое упрямство. — Спасибо, Сириус, — тихо сказал он, направляясь к двери. — Я… я подумаю об этом. Очень хорошо подумаю. Сириус проводил его взглядом и, когда дверь закрылась, победоносно откинулся на спинку кресла. Из темноты угла гостиной тут же бесшумно соткался Живоглот-Арчибальд. Кот вальяжно запрыгнул Сириусу на колени, и Блэк впервые за много лет лениво, с удовольствием почесал великого родового духа за пушистым рыжим ухом. Наверху послышался тихий шорох шагов — Гермиона возвращалась в библиотеку. Наступала ночь, а значит, пришло время для их настоящих, пахнущих запретной кровью изысканий.