Арчибальд : дух рода

Утро началось со стона. Сириус сел на кровати, сладко потянулся и привычным движением опустил ноги на пол. В ту же секунду его пальцы погрузились во что-то подозрительно теплое и абсолютно, катастрофически мокрое. Блэк замер. Пару секунд он тупо смотрел на свои ноги, пока до него не дошел характерный, едкий запах. Сириус медленно поднял голову. На спинке старого стула прямо напротив кровати сидел Живоглот, аккуратно обвив лапы рыжим хвостом. Кот смотрел на него в упор. Его янтарные глаза светились таким ледяным цинизмом, что сомневаться не приходилось: это был приговор за вчерашнюю «кошку, которая не ладит с собаками». — Ах ты рыжая скотина, — прошипел Сириус, сдерживая рык, чтобы не разбудить Орден за стеной. Он выдернул ноги из хлюпающей кожи и потянулся за палочкой. Но Живоглот даже ухом не повел. Кот лениво зевнул, и Сириус, глядя на эту наглую морду, вдруг осекся. В памяти сами собой всплыли воспоминания двухлетней давности. Школьный двор Хогвартса, Гремучая ива и этот самый кот, который тогда казался ему просто умным полуниззлом. Сириус вспомнил, как Живоглот таскал ему, облезлому Бродяге, сосиски со стола Гриффиндора. Вспомнил, как этот рыжий пуфик бесстрашно прыгал на Рона, пытаясь выдрать из его рук Коросту, и как он своим телом закрывал Сириуса от палочки Гарри в Воющей хижине. Кот ведь тогда помогал ему ловить Питера Петтигрю. Он понимал Бродягу с полувзгляда, действовал четко и вел себя так, словно поимка предателя — его личный долг. «Семейный долг», — мысленно повторил Сириус, и по спине пробежал холодок. Только сейчас, зная правду об Арчибальде, Сириус понял, почему этот кот так неистово помогал ему у Гремучей ивы. Дух рода Блэк два года назад прекрасно видел, что последний наследник сидит в грязи и жрет крыс. И Арчибальд помогал ему выжить, попутно присматривая себе идеальную Леди в лице хозяйки кота. Он вел свою игру с самого начала. Сириус вздохнул, опустил палочку и посмотрел на хлюпающие тапки. Воевать с хранителем собственного алтаря было глупо, да и чревато. — Ладно, один-один, пушистый, — хмуро буркнул Сириус, взмахом руки отправляя испорченную обувь в чистку. — Был неправ. Ты не кошка. Живоглот удовлетворенно прищурился, спрыгнул со стула и вальяжно вышел в приоткрытую дверь. Субординация в доме была восстановлена.

***

Сириус, шлепая босыми ногами по паркету, спустился на кухню в прескверном расположении духа. Кожаную обувь пришлось отправить в чистку, а наглый рыжий дух рода уже вовсю терся о ноги Гермионы, которая сидела за столом в своем лаконичном платье. Атмосфера на кухне была наэлектризована до предела. Сегодня был день суда у Гарри. Дисциплинарное слушание в Министерстве из-за летнего Патронуса висело над домом тяжелой тучей. Сириуса туда, разумеется, не пускали — для авроров он оставался беглым зэком. И это бессилие, смешанное с утренним кошачьим сюрпризом, заставляло Лорда Блэка едва сдерживать глухое рычание. Артур Уизли уже нервно проверял карманы мантии, Молли в сотый раз поправляла Гарри воротник рубашки, а сам Поттер выглядел бледным и растерянным. Рон уныло жевал тост, не зная, чем помочь другу. Гермиона не выдержала этой суеты. Она отложила кодекс министерских законов, решительно поднялась со своего места, подошла к Гарри и взяла его за плечи, заставив Молли отступить на шаг. — Гарри, посмотри на меня, — твердо сказала она, и её карие глаза сузились. — Перестань дергаться. Фадж просто пытается устроить показательную порку, но закон на твоей стороне. Ты защищал свою жизнь. Не смей мямлить перед этими чинушами. Сириус, стоявший у косяка двери, одобрительно хмыкнул. Гриффиндорка Грейнджер вбивала в Поттера правильный настрой. Блэк сделал шаг вперед, перехватив взгляд крестника: — Гермиона права, Гарри. И вспомни, о чём мы говорили вчера в моей комнате. Ты Поттер. Твоя бабка была Блэк. Твоя кровь старше этого Министерства вместе взятого. Смотри им прямо в глаза. Они боятся тебя, а не ты их. Понял? Гарри глубоко вздохнул, и в его глазах наконец-то прорезалось то самое упрямство. Он крепко кивнул: — Понял, Сириус. Спасибо. Когда Артур наконец увел Гарри к выходу, на кухне воцарилась тяжелая, звенящая тишина. Молли Уизли обессиленно опустилась на стул, закрыв лицо руками. Сириус молча повернулся и пошел обратно наверх, к себе. Гермиона проводила его долгим, внимательным взглядом.

***

Гермиона видела, как сильно он волнуется. Несмотря на помолодевшее лицо, свежую стрижку и маску безразличия за столом, Сириус буквально исходил глухим, едва сдерживаемым напряжением. Он мерил шагами библиотеку, и от его тяжелых шагов, казалось, вибрировали сами стены. Грейнджер закрыла книгу и твердо посмотрела на него: — Сириус, прекрати. Ты так с ума сойдешь от ожидания. В бегах сейчас ты, а не твой пес. Молли всё равно занята на кухне и за нами не следит. Давай незаметно проводим их. В облике Бродяги тебя никто не узнает, зато ты сам увидишь, что Гарри зашел в Министерство. Блэк замер посреди комнаты, уставившись на неё с секундным удивлением, а затем на его лице расплылась быстрая, благодарная улыбка. Они развернули эту операцию чисто по-гриффиндорски. Сириус обернулся огромным черным псом прямо в коридоре, и они с Гермионой незаметно выскочили из дома следом за Артуром и Гарри. Бродяга послушно трусил рядом с зеленым подолом её платья, бдительно поглядывая по сторонам, но для магловского Лондона они выглядели как обычная девушка, выгуливающая крупного питомца. Они довели Артура и Гарри до самого гостевого входа в Министерство. Сириус замер у угла телефонной будки, внимательно провожая взглядом взъерошенную макушку крестника, пока тот не скрылся внутри. Пёс издал короткий, тихий выдох — первая часть дела была сделана. — Пойдем, — Гермиона мягко коснулась его пушистой головы. — Нам нужно где-то переждать слушание. Здесь оставаться опасно. Они свернули с оживленной улицы и пошли в ближайший тихий парк. Летом везде полно народа, найти скамейку не получилось и она пошла глубже в парк. Пройдя по аллеям, Гермиона нашла уединенную полянку в глубине, скрытую густыми кустами. Девушка посетила на траву свой кардиган и устало присела, а Бродяга устроился прямо у её ног, положив массивную черную морду на лапы. Гермиона рассеянно опустила руку на его затылок, медленно перебирая жесткую шерсть.

***

Гермиона сидела так довольно продолжительное время, погруженная в свои мысли о суде, и продолжала меланхолично перебирать густую шерсть за ушами огромного пса. Бродяга приподнялся и устроил свою массивную черную морду прямо у неё на коленях, тяжело и шумно выдохнув в складки платья. И только в этот момент Грейнджер блин догадалась сопоставить факты. Её пальцы рефлекторно замерли, запутавшись в жестких черных прядях. Вся её хваленая логика и аналитический ум на секунду просто отключились, уступая место паническому осознанию реальности. Она ведь сейчас гладила не просто абстрактного верного питомца. И даже не лохматого Бродягу из хижины. Она гладила взрослого, половозрелого мужчину. Того самого Блэка с резкими скулами, безупречно выбритым лицом и сильным телом, под которым она еще недавно лежала на родовом алтаре. Мужчину, чья голова сейчас весомо и беззастенчиво покоилась на её бедрах, доверчиво подставляясь под ласку её ладоней. Гермиона почувствовала, как краска мгновенно, волной заливает её лицо, шею и уши, становясь ярче любого министерского сургуча. Ей стало не просто неловко — внутри всё перевернулось от этой внезапной, интимной физической близости, которую она сама же и устроила своей импульсивностью. Убрать руки прямо сейчас казалось глупым и демонстративным, но продолжать гладить Сириуса с прежней невинной непринужденностью Грейнджер уже физически не могла. Пёс на её коленях приоткрыл один серый глаз. Понять коварные мысли Блэков в этой пушистой шкуре было невозможно, но Сириус определенно не спешил убирать голову с такого удобного места. Живоглот-Арчибальд, оставшийся караулить Гриммо, наверняка сейчас победоносно точил бы когти о диван, глядя, как его Лорд обживает новые территории. Пес лениво шевельнул ушами, и черная шерсть вдруг поплыла, смазываясь в очертаниях. Гермиона даже пикнуть не успела, как тяжелая собачья морда прямо у неё на коленях плавно перетекла в человеческую форму. Сириус так и остался лежать на её бедрах. Он устроился на мягких складках платья, затылком чувствуя тепло её ног. Сириус лениво прикрыл глаза, шумно втянул носом воздух и хрипло, сокрушенно выдохнул: — Мерлин. Как ты пахнешь. У меня шарики за ролики заезжают. Гермиона замерла, боясь сделать даже вдох. Её руки так и остались висеть в воздухе в паре сантиметров от его лица. Каждое слово Блэка вибрировало прямо в её теле, выбивая из-под ног последние остатки логики. Это не были чопорные ухаживания, это был прямой, сбивающий с толку блэковский напор, от которого у правильной консервативной девочки внутри всё переворачивалось. Он лежал на ней посреди лондонского парка абсолютно расслабленно, как полноправный хозяин. Тьма его рода, переплетенная с её магией на алтаре, сейчас сыто мурлыкала внутри него. — Сириус… — наконец выдавила она, чувствуя, как щёки полыхают так, что можно согреться. — Нас же могут увидеть. В бегах ты, а не твой пес, помнишь? Блэк лишь углами губ ухмыльнулся, приоткрыл один серый глаз и посмотрел на неё снизу вверх. На его чистом, выбритом лице появилась та самая ухмылка Блэка, от которой у Гермионы перехватило дыхание. — Я не похож на свою ориентировку благодаря тебе, — негромко добавил он, и в его голосе прорезалась глубокая, настоящая благодарность. — Так что расслабься, Грейнджер. Даже если сюда сейчас забредет целая куча авроров во главе с Кингсли, они увидят просто молодого, здорового мага, который валяется на коленях у своей очаровательной спутницы. Им и в голову не придет искать под этим лицом беглого узника Азкабана. Гермиона сглотнула, чувствуя, как от его слов «своей спутницы» сердце делает очередной безумный кульбит. Но близость мужчины, его затылок, весомо давящий на её бедра, и пальцы, которые продолжали лениво перебирать зеленую ткань платья, лишали её остатков красноречия. — И всё равно… это безответственно, — упрямо буркнула она, хотя её ладонь, так и застывшая в воздухе, невольно опустилась обратно, едва касаясь кончиками пальцев его темных, коротко стриженных волос. Сириус на это лишь удовлетворенно зажмурился. Он не собирался подниматься. Ему было чертовски хорошо здесь, в этой тихой парковой глуши, вдали от криков Молли, упреков Ордена и министерских интриг. Тьма его рода внутри глухо ворочалась, празднуя маленькую победу: его будущая Леди сердилась, смущалась, но… не прогоняла его. Партия, которую так изящно запустил Живоглот-Арчибальд, продолжала развиваться строго по блэковскому сценарию. — Я серьезно! — Гермиона попыталась добавить голосу строгости, но вышло слишком тихо и сбивчиво. Её пальцы, запутавшиеся в его коротких темных волосах, предательски дрогнули. — Я тоже, — спокойно отозвался Сириус. Он даже не шелохнулся, по-прежнему уверенно и тяжело лежа на её бедрах. Серые глаза смотрели на неё снизу вверх без тени привычной насмешки. Это был прямой, трезвый взгляд мужчины, который точно знал, чего хочет. — Сириус, это неправильно, — Гермиона предприняла последнюю попытку воззвать к здравому смыслу, чувствуя, как внутри всё сжимается от глухого волнения. — Ты старше, и… и вообще… — Не имеет значения, — отрезал он, перебивая её. Сириус перехватил её свободную ладонь, удерживая её пальцы в своей широкой, теплой руке. В его голосе не было ни капли сомнения — только вековая, непреклонная логика Лорда Блэка. — Магии крови плевать на министерские метрики, Грейнджер. Ей плевать на разницу в годах, которую придумали люди для своих скучных отчетов. Мой род выбрал тебя. Мой кот выбрал тебя. Мой дом открыл тебе свои самые чистые, закрытые крылья, в которые никто из Ордена даже заглянуть не может. И ты сама… ты сама той ночью распустила волосы на моем алтаре и отдала мне свою силу. Так что не говори мне про «неправильно». Магия Блэков никогда не ошибается. И мы оба это знаем. Гермиона судорожно выдохнула, чувствуя, как её последнее гриффиндорское сопротивление окончательно тонет в этом уверенном, обволакивающем блэковском напоре. Ей нечего было возразить на его логику крови. — Что я сделала? — Гермиона испуганно округлила глаза, и её рука в его ладони заметно задрожала. Мысли в голове завертелись с бешеной скоростью, лихорадочно пытаясь расшифровать скрытый смысл его слов. — Поделилась со мной своей силой, — Сириус мягко сжал её пальцы, переводя на неё спокойный, весомый взгляд серых глаз. На его выбритом лице не было ни тени улыбки. — Причём сделала это добровольно, ночью, на родовом камне Блэков. В нашем мире, Грейнджер, это практически помолвка. Магия алтаря уже зафиксировала твою кровь и твоё согласие. Гермиона застыла, чувствуя, как у неё окончательно земля уходит из-под ног. Практически помолвка. В её аккуратный, упорядоченный мир министерских правил и школьных факультативов с размаху ворвались первобытные законы чистокровных, о которых в обычных книгах не писали ни слова. Она ведь просто хотела спасти его, просто рассчитывала руны и переписывала уравнения Нумерологии ради его выздоровления. А оказалось, что она своими собственными руками, распустив волосы в подземелье Блэка, вплавила себя в ядро этого мрачного семейства. Она открыла было рот, чтобы возмутиться, поспорить или доказать, что это юридически недействительно, но Сириус лишь снисходительно хмыкнул, по-прежнему абсолютно расслабленно и тяжело лежа на её бедрах. Он знал: Тьма его рода уже окутала эту гриффиндорку, и назад дороги не было. — Я… я… я… — Гермиона беспомощно хватала ртом воздух. Её хваленая логика, способность цитировать любой учебник наизусть и умение находить выход из самых запутанных ситуаций разбились вдребезги о железную, невозмутимую уверенность этого мужчины. — Да, ты, Грейнджер, — Сириус перехватил её ладонь поудобнее, переплетая свои пальцы с её пальцами. — Моя будущая жена. Когда придет время. — Что?! Нет! Я… — Гермиона попыталась выдернуть руку, но он держал крепко. Не грубо, но так, что не вырвешься. — Не хочешь ждать? — Сириус лениво приподнял бровь, и на его лице появилась та самая невыносимая, чисто блэковская ухмылка. Он по-прежнему абсолютно расслабленно лежал на её бедрах, совершенно не собираясь облегчать ей жизнь. — Понимаю и не осуждаю. Но я, вообще-то, планировал подождать, пока ты закончишь обучение. Но раз уж ты так настаиваешь… Я не против хоть сегодня. Только скажи, и Кикимер мигом подготовит алтарный зал к обряду. Гермиона задохнулась от возмущения и смущения одновременно. Этот невыносимый человек с пугающей легкостью перевернул всё с ног на голову, превратив её панику и протест в «настаивание на немедленной свадьбе». — Сириус Блэк, ты… ты невыносим! — пунцовая, как спелая томатная ягода, выпалила она. В этот самый момент тишину парка нарушил далекий, быстрый топот шагов. Из-за поворота аллеи, запыхавшись и лихорадочно поправляя очки, с сияющим лицом бежал Гарри. Сириус среагировал мгновенно. Черная шерсть Бродяги в одну секунду скрыла его человеческий облик, и когда взбудораженный Поттер добежал до их скрытой скамейки, на коленях у Гермионы уже мирно покоилась огромная собачья голова. — Гермиона! Сириус! — Гарри затормозил перед ними, тяжело дыша, но его глаза за стеклами очков буквально светились от счастья. — Меня полностью оправдали! Все обвинения сняты! Дамблдор разнес Фаджа в пух и прах! Гермиона улыбнулась, искренне радуясь за друга, а Бродяга напрыгнул на парня, издав короткий, победоносный гавк. Но когда они пошли обратно в сторону площади Гриммо, Гермиона то и дело бросала на трусящего рядом пса полные паники и смятения взгляды. Гарри взахлеб рассказывал про министерский зал суда, даже не подозревая, что пока он воевал с Фаджем, его лучшая подруга умудрилась неосознанно и совершенно запутавшись обручиться с его собственным крестным прямо на родовом алтаре.