Daddy

Следующие три дня превратились для Норта в ад. Он пытался работать. Открывал ноутбук, смотрел на цифры, пытался вникнуть в отчеты, но через пару минут ловил себя на том, что просто пялится в стену, прокручивая в памяти сцену в комнате. Он помнил каждую деталь. Запах его кожи. Вкус его губ. То, как его ресницы подрагивали в моменты наивысшего наслаждения. Он пытался отвлечься. Вызвал к себе ту самую блондинку из каталога. Она пришла — роскошная, ухоженная, с идеальной грудью и профессиональной улыбкой. Они разделись. Норт пытался возбудиться, но все, чего он добился, — это чувство глухого отвращения к самому себе. Ее прикосновения казались чужими и неправильными. Он извинился, заплатил ей и отпустил, так ничего и не сделав. Потому что перед глазами стоял он. Отто. Норт понял, что попал. Он пробовал залить эту навязчивую идею алкоголем. Не помогло. Он просыпался среди ночи в холодном поту, потому что ему снились эти глаза, этот смех. Однажды ему приснилось, что Отто уходит от него по длинному коридору, смеясь и держа за руку какого-то другого мужчину. Норт проснулся с дикой, иррациональной яростью и пульсирующей болью в груди. Ревность. Черная, липкая, нелогичная. Он приревновал проститутку из сна к несуществующему мужчине. Это было дном. На четвертый день он сдался. Он больше не мог притворяться, что это была просто интрижка на одну ночь. Ему нужно было найти его. Любой ценой. Проблема была в том, что у него не было никаких контактов Отто. Только псевдоним. Он позвонил своему партнеру, Ананде, и, стараясь, чтобы голос звучал как можно более непринужденно, попросил контакты «того самого парня из „Шелкового Пути“». Ананда, конечно, удивился, но в Таиланде не принято задавать лишние вопросы. Он пообещал узнать. Через час Ананда перезвонил. Голос его звучал виновато. — Слушай, друг, там такое дело. Я поговорил с Мали. Она сказала, что не может дать личные контакты сотрудников. Политика заведения, полная конфиденциальность. Если ты хочешь встретиться с ним, то только через бар. Он работает там не каждый день, но она может сказать, когда он будет. Норт чертыхнулся. Он не хотел снова идти в этот бар как клиент. Ему нужно было увидеть Отто вне этих стен, в другой обстановке, поговорить с ним как человек с человеком. Но выбора не было. — Ладно, — процедил он. — Спроси, когда он работает на этой неделе. Ананда перезвонил еще через пять минут. — Завтра вечером. С восьми. Следующий день тянулся бесконечно. Норт не находил себе места. Он сменил три рубашки, прежде чем остановиться на одной. Он не мог понять, почему так нервничает. Он заключал многомиллионные сделки с каменным лицом, а тут дрожал, как подросток перед первым свиданием. К восьми он уже был у дверей «Шелкового Пути». Та же охрана, та же тусклая табличка. Но внутри все было по-другому. В прошлый раз он был пресыщенным, скучающим мужчиной в поисках разрядки. Теперь он чувствовал себя охотником, идущим по следу, или, что вернее, жертвой, которая добровольно идет в ловушку. Его снова встретила Мали. Увидев Норта, она изобразила профессиональную улыбку, но в ее глазах промелькнула искра удивления, смешанного с пониманием. Она сразу все поняла. — Мистер Норт, — пропела она. — Какая приятная неожиданность. Желаете выбрать кого-то на сегодня? — Я хочу Отто, — отрезал Норт без всяких предисловий. — Он здесь? — Да, конечно. Но… — Мали замялась, подбирая слова. — Боюсь, он сейчас занят. У него гость. Подождете в вип-комнате? Я могу предложить вам выпивку, пока он освободится. Занят. Это слово резануло по сердцу тупым ножом. Норт почувствовал, как внутри закипает та самая черная ярость, которая пришла к нему во сне. — Нет, — сказал он ледяным тоном. — Я подожду здесь. — Как пожелаете. Мали исчезла так же бесшумно, как и в прошлый раз. А Норт остался стоять в холле, прислонившись спиной к стене и не сводя глаз с лестницы. Минуты тянулись, как часы. Каждый смешок, каждый звук, доносившийся сверху, заставлял его вздрагивать. В голове роились картинки, одна ужаснее другой. Кто этот гость? Мужчина? Женщина? Что они делают? Как Отто смотрит на него? Улыбается ли он ему так же? Норт скрестил руки на груди, чувствуя, как желваки ходят ходуном. Он не имел на это права. Отто не был его парнем. Он оказывал ему услугу за деньги. Норт сам был таким же клиентом. Но доводы рассудка были бессильны перед ураганом ревности, который бушевал у него в груди. Он должен был увидеть его. И сказать ему… Что именно? Он еще не придумал. Просто увидеть. Прошло минут двадцать. Наконец, наверху хлопнула дверь, послышались шаги и тихие голоса. Норт весь подобрался, как зверь перед прыжком. На лестнице показались двое. Первым шел мужчина — высокий, седовласый европеец в дорогом костюме, с самодовольной улыбкой на лице. Он что-то говорил, обернувшись назад. А за ним… за ним шел Отто. Сердце Норта пропустило удар. Отто был одет в ту же кофточку с открытым декольте, что и в первый раз, только другого цвета — глубокого винного. Его волосы были слегка растрепаны, на щеках играл легкий румянец. Он улыбался этой своей сладкой, профессиональной улыбкой, провожая клиента. Они спустились в холл, и седовласый, попрощавшись, направился к выходу, даже не взглянув на Норта. А вот Отто взглянул. Их глаза встретились. Улыбка на секунду застыла на его лице, а затем сменилась другой — уже не профессиональной, а той самой, хитрой и личной. Он узнал его. Узнал, черт возьми. — О, — Отто остановился в паре метров от него, сунув руки в карманы узких брюк. — А ты вернулся. Быстро. Я думал, недели через две, не раньше. Норт отлепился от стены и сделал шаг к нему. Все слова, которые он репетировал в голове, вылетели в трубу. Осталась только одна мысль — он стоял перед ним, настоящий, живой, и пах все той же ванилью. — Я… — голос снова подвел его. — Ты опять «я», — передразнил его Отто, но беззлобно. Он смотрел снизу вверх с каким-то странным, изучающим интересом. — Опять хочешь меня? Прямо сейчас? Или дать тебе минутку передохнуть? — Я хочу поговорить, — выдавил Норт. — Не здесь. Не в этом месте. Я хочу пригласить тебя куда-нибудь. Отто склонил голову набок и тихо, мелодично рассмеялся. — Поговорить? — он сделал ударение на этом слове, и в его голосе зазвучала легкая насмешка. — Милый, это бар, а не бюро знакомств. Если хочешь «поговорить», можешь заказать меня на ночь, и мы можем болтать хоть до утра между делом. Но вывести меня отсюда «просто так» не получится. У меня работа. Он говорил легко, но в его словах был четкий барьер. Он давал понять, что помнит свое место, и Норту тоже не стоит забывать. — Я заплачу, — быстро сказал Норт, чувствуя, как краска заливает лицо. — Сколько скажешь. За всю ночь. За то, чтобы просто быть с тобой, не здесь. Отто замолчал, разглядывая его. Его взгляд скользнул по лицу Норта, по его напряженным плечам, по сжатым кулакам. Казалось, он решал сложную задачу. — Забавный ты, — наконец произнес он. — Большой, серьезный, а ведешь себя как мальчишка. Знаешь, обычно те, кто хочет «просто поговорить», потом хотят многого другого. Но не этого, — он указал на себя, — а владеть, контролировать, ревновать. Я прав? Норт промолчал, но Отто и так все прочитал по его глазам. — Ладно, — вдруг согласился Отто, и его улыбка стала чуть шире. — Так уж и быть. У меня завтра выходной. Если ты не струсишь и завтра все еще будешь хотеть «поговорить», заезжай за мной в полдень. Вот сюда, — он вытащил из кармана телефон, набрал что-то и показал Норту экран с адресом на гугл-картах. Это был адрес небольшой кофейни на другом конце города, подальше от центра. — Но предупреждаю, — добавил он, убирая телефон, — я дорого стою. Очень дорого. Особенно мои разговоры. — Я заплачу, — повторил Норт. — Тогда до завтра, — Отто развернулся и пошел вверх по лестнице, покачивая бедрами. На полпути он обернулся и бросил через плечо: — Не опаздывай, папочка. И скрылся наверху, оставив Норта стоять в холле с бешено колотящимся сердцем и полной кашей в голове. Он вышел на улицу. Ночной Бангкок шумел, пах жареным мясом и благовониями. Норт сел в машину и уткнулся лбом в руль. «Что я делаю?» — спросил он себя. Завтра он едет на свидание с проституткой-мужчиной, в которого, кажется, влюбился. И тот называет его «папочкой» с явной насмешкой. Это было безумие. Но внутри, помимо страха и замешательства, росло чувство, которого он не испытывал уже много лет, — предвкушение. --- На следующий день он приехал к кофейне за пятнадцать минут до назначенного времени. Это было уютное, утопающее в зелени место в тихом районе Тхонбури, подальше от туристических глаз. Норт сел за столик на открытой веранде, заказал черный кофе и стал ждать. Он не знал, придет ли Отто. Он не знал, что скажет ему. Всю ночь он репетировал речь — о том, что он чувствует, что хочет узнать его настоящего, что хочет вытащить его из этой работы. Но все слова казались фальшивыми и неуклюжими. Отто появился ровно в полдень. И у Норта перехватило дыхание. Он был одет не так, как в баре. На нем были свободные светлые брюки из легкого льна, белая футболка с широким вырезом, открывающим ключицы, и легкие босоножки. На запястье болтался простой кожаный браслет. Волосы были небрежно уложены. И без того выразительные глаза были чуть подведены — самую малость, чтобы сделать взгляд еще глубже. Он выглядел не как секс-работник, а как обычный, потрясающе красивый парень, который вышел выпить кофе. — Привет, — Отто сел напротив, закинув ногу на ногу, и его длинные, гладкие голени сразу же приковали взгляд Норта. — Не сбежал. Молодец. — Я же сказал, что хочу поговорить, — ответил Норт, с трудом отводя взгляд от его ног. — И о чем же? — Отто подозвал официанта и заказал себе какой-то невероятно сложный холодный чай с молоком и сиропом. Затем он облокотился на спинку стула и посмотрел на Норта в упор. — О погоде? О политике? Или о том, что ты в меня втюрился и хочешь спасти? Это было сказано так прямо, так безжалостно и в точку, что Норт поперхнулся кофе. Он закашлялся, прочищая горло, и почувствовал, как уши заливает краска. — Я… это так заметно? — только и смог выдавить он. — А ты думал, нет? — Отто тихо рассмеялся, но в его смехе не было злобы. Скорее, усталое веселье. — Ты же насквозь виден, большой парень. Я таких, как ты, вижу каждый день. Пресыщенные, одинокие, приходят за телом, а находят что-то, что трогает их мертвую душу, и сразу думают, что это любовь. Это не любовь. Это просто я хорошо делаю свою работу. Его слова были жесткими, но справедливыми. Норт это понимал. — Ты не знаешь, что я чувствую, — тихо сказал он. — Может, и не знаю, — согласился Отто. Его чай принесли, и он начал лениво размешивать его трубочкой. — Но у меня было много таких, как ты. Которые хотели «вытащить» меня. Купить мне квартиру, машину, дать денег, чтобы я был только их. Но знаешь, что? Все они хотели обладать. Запирать в золотой клетке. А я птица вольная. — Я не хочу тебя запирать, — запротестовал Норт. — Правда? — Отто поднял на него глаза, и в них мелькнула уже знакомая хитринка. — А вчера в холле ты стоял с таким лицом, будто хотел убить моего клиента. Я же видел. Ты ревнивый, как черт. Это в крови, не скроешь. Норту нечего было возразить. Это была правда. Снова. — Ладно, — Отто вздохнул и отпил чай. — Давай начистоту. Ты мне симпатичен. Ты забавный, горячий, и секс с тобой был отличным. Это правда. Но у меня своя жизнь. Я работаю в «Шелковом Пути», это мой выбор, и менять я его пока не планирую. Если тебя это устраивает и ты хочешь продолжать приходить как клиент, — без проблем. Но давай без этой романтической чуши. Идет? Норт смотрел на него и понимал, что не хочет на это соглашаться. Он хотел большего. Он хотел всего. — Я не согласен, — сказал он медленно. — Я не хочу быть просто клиентом. Я хочу добиться тебя. По-настоящему. Отто удивленно вскинул брови. Такого ответа он явно не ожидал. — Добиться? — переспросил он, и на его губах заиграла новая улыбка — не сладкая и не дерзкая, а скорее заинтригованная. — И как же ты, интересно, собрался этого добиваться? — Ну, — Норт чуть расслабился, чувствуя, что лед тронулся, — для начала пригласить тебя на нормальный ужин. В хороший ресторан. Где мы будем только вдвоем, и никто не будет платить друг другу за время. — Звучит как свидание, — протянул Отто. — Это и есть свидание. Отто закусил губу, раздумывая. Он смотрел на Норта — на его упрямое, серьезное лицо, на широкие плечи, на то, как он нервно крутит в пальцах чашку с кофе. И что-то в его взгляде дрогнуло. Возможно, ему просто стало любопытно. Возможно, он тоже почувствовал в этом большом, потерянном мужчине что-то, что не вписывалось в стандартный сценарий. — Хорошо, — сказал он наконец. — Один ужин. Только уговор: никаких разговоров о моей работе и о том, что ты меня «спасешь». И ты не будешь смотреть на меня, как побитый щенок. — Договорились, — Норт едва сдержал улыбку. — Сегодня вечером? — Нет, — Отто покачал головой. — Сегодня я занят. Завтра. Норт почувствовал укол ревности при слове «занят», но сдержался. Он вспомнил их уговор. — Отлично. Я заеду за тобой. Где ты живешь? — А вот это, — Отто поднялся со стула и поправил футболку, — ты узнаешь не раньше, чем через пять свиданий. Если они вообще будут. Встретимся здесь же. В семь вечера. И надень что-нибудь попроще. Я ненавижу, когда от мужчины за километр разит деньгами. Он бросил на стол несколько купюр, оплачивая свой чай, и ушел, оставив Норта в легком ошеломлении. Вот так, за одну беседу в кофейне, он, взрослый, состоявшийся мужчина, превратился в мальчика на побегушках, который должен заслужить право узнать адрес своего избранника. Но странное дело: именно эта недоступность, эта легкая дерзость и независимость разжигали его азарт все больше. Отто не прогибался. Не заглядывал в рот. Он ставил условия. И Норт готов был их принять. Потому что он уже понял: если он хочет быть с этим парнем, играть придется по его правилам. И это был самый захватывающий вызов в его жизни.