Daddy

На следующий день Норт проснулся с ощущением, будто ему снова восемнадцать. Сердце колотилось быстрее обычного, в животе порхали бабочки, и он, взрослый мужчина, владелец международной корпорации, поймал себя на том, что глупо улыбается, глядя в потолок. Сегодня у него свидание. С Отто. Он провёл весь день как в тумане. Работа не шла совсем. Ассистентка что-то докладывала о встрече с партнёрами из Сингапура, но Норт слышал только обрывки фраз. В его голове звучал совершенно другой голос — мягкий, с тягучими интонациями. «Не опаздывай, папочка». Чёрт бы его побрал. Он так и не смог выкинуть это слово из головы. Оно преследовало его, заставляя кровь быстрее бежать по венам. К шести вечера Норт был уже дома. Он перерыл весь гардероб, чувствуя себя глупее некуда. Отто сказал надеть «что-нибудь попроще». Что это значит для человека, который привык к костюмам ручной работы? Норт остановился на тёмно-синих джинсах, простой белой футболке, которая всё равно сидела идеально, подчёркивая широкие плечи, и лёгком пиджаке без галстука. Он долго смотрел на себя в зеркало, пытаясь понять, выглядит ли он достаточно «простым» или всё равно от него за версту разит деньгами, как выразился Отто. В итоге он сорвал с руки часы за полмиллиона долларов и бросил их на тумбочку. Так, наверное, будет лучше. В семь он уже стоял у кофейни в Тхонбури. Сердце колотилось где-то в горле. Он боялся, что Отто не придёт. Что передумает. Что вчерашний разговор был лишь игрой, способом отвязаться от навязчивого клиента. Но ровно в семь минут восьмого — с небольшим опозданием, видимо, чтобы подержать его в напряжении, — Отто появился. И у Норта перехватило дыхание. Снова. На нём были узкие чёрные брюки, подчёркивающие каждый изгиб его длинных, стройных ног, и шёлковая блуза глубокого изумрудного цвета с широким вырезом, который обнажал плечи и ключицы. Ткань струилась, как вода, при каждом движении. На ногах — изящные кожаные босоножки на тонком ремешке, обхватывающем щиколотку. Глаза снова были чуть подведены — ровно настолько, чтобы взгляд стал ещё более выразительным и манящим. Он выглядел как с обложки глянцевого журнала, но при этом в нём не было ни капли вульгарности. Только стиль, грация и эта его неподражаемая, сладкая дерзость. — Привет, — Отто остановился напротив Норта и окинул его оценивающим взглядом. На его губах заиграла знакомая ухмылка. — А ты умеешь слушаться. Выглядишь почти как нормальный человек. Даже часы снял. Молодец. Норт усмехнулся. Ему было приятно, что Отто заметил его старания. — Ты тоже выглядишь… — он запнулся, подбирая слово. — Потрясающе. — Знаю, — Отто пожал плечами с видом королевской особы. — Ну что, куда ты меня поведёшь? Норт забронировал столик в небольшом ресторане у реки Чаупхрая. Место было выбрано тщательно: не слишком пафосное, чтобы не спугнуть Отто, но и не уличная забегаловка. Уютная терраса с видом на воду, живая музыка, приглушённый свет. Идеальное место для разговора. Они сели за столик у самого края, откуда открывался вид на проплывающие по реке огоньки прогулочных катеров. Вечерний Бангкок дышал влажной жарой, но лёгкий ветерок с воды делал воздух терпимым. — Мило, — прокомментировал Отто, оглядываясь. — Не ожидал от тебя такого вкуса. — Почему? — Норт приподнял бровь. — Потому что обычно такие, как ты, ведут в «Ле Норманди» или ещё куда-то, где золотые унитазы и официанты смотрят на тебя, как на грязь под ногами, если ты не в смокинге. — Отто взял меню и начал лениво его пролистывать. — А тут уютно. Мне нравится. Норт мысленно выдохнул. Первый экзамен сдан. Они заказали ужин: Норт — стейк с овощами, Отто — какое-то изысканное тайское блюдо с морепродуктами и кокосовым соусом. К еде добавили бутылку белого вина. Разговор начал налаживаться. Норт поймал себя на мысли, что ему действительно интересно слушать Отто, а не просто смотреть на него. Тот рассказывал о Бангкоке, о своих любимых местах в городе, о том, как он ненавидит туристические рынки и обожает маленькие уличные кафе, где готовят лучший пад-тай в мире. — Я вырос здесь, — говорил Отто, ковыряясь вилкой в тарелке. — Знаю каждый переулок. Могу показать тебе город, который ты никогда не видел, хоть и живёшь здесь уже год. — Откуда ты знаешь, сколько я здесь живу? — удивился Норт. — Ты рассказывал в нашу первую ночь, — Отто усмехнулся. — Когда лежал после секса и пытался прийти в себя. Ты тогда был очень разговорчивый. Рассказал про работу, про скуку, про то, что Бангкок — это просто командировка, которая затянулась. Норт смутился. Он совсем не помнил, чтобы говорил всё это. Видимо, тогда он был слишком расслаблен и вымотан наслаждением, чтобы контролировать свой язык. — Прости, — сказал он. — Я, наверное, тебя утомил. — Нет, — Отто покачал головой. — Мне было интересно. Обычно клиенты либо молчат, либо несут чушь про свои достижения. А ты говорил о чём-то настоящем. О том, что устал. Что всё надоело. Это было… искренне. Их глаза встретились, и на секунду между ними повисло что-то тёплое, не связанное с сексом и деньгами. Просто человеческое понимание. Отто быстро отвёл взгляд, словно испугавшись этой близости, и снова надел свою привычную маску лёгкой насмешки. — Ладно, — сказал он, делая глоток вина. — Расскажи мне что-нибудь ещё. Что ты любишь, кроме работы и секса с незнакомыми парнями? Норт рассмеялся. Честно, открыто. С ним такого не случалось уже много лет. — Я люблю море, — признался он. — Когда я был моложе, занимался сёрфингом. Мог часами сидеть на берегу и ждать волну. Это было единственное время, когда голова отключалась. — Сёрфинг? — Отто удивлённо вскинул брови. — А ты полон сюрпризов, папочка. Я думал, ты только и умеешь, что сидеть в офисе и подписывать бумажки. — Я много чего умею, — Норт посмотрел на него с вызовом. — Хвастун, — Отто улыбнулся, но теперь в его улыбке было меньше сарказма и больше тепла. Вечер катился своим чередом. Вино кончилось, и они заказали ещё одну бутылку. Разговор перетёк с лёгких тем на что-то более глубокое. Отто рассказал, что его настоящее имя — другое, тайское, но он выбрал псевдоним «Отто», когда начал работать, потому что это звучало по-европейски и легко запоминалось. Норт спросил про его семью, но тут лицо Отто закрылось. Он лишь коротко бросил, что вырос в детском доме и не любит об этом говорить. Норт не стал давить. В какой-то момент, когда они уже пили кофе, а в динамиках играла тихая джазовая мелодия, Норт заметил, что Отто смотрит на него как-то иначе. Не как на клиента. Не как на объект для насмешек. А как на мужчину, который ему интересен. И от этого взгляда у Норта защемило сердце. — Можно вопрос? — спросил Норт. — Валяй. — Почему ты согласился на это свидание? Ты же мог просто отказать. Я тебе никто. Отто задумался, покручивая в пальцах ложечку. Его ресницы отбрасывали тени на щёки в свете свечей. — Не знаю, — честно ответил он. — Наверное, потому что ты другой. Ты не смотришь на меня, как на вещь. Ну, то есть, смотришь, конечно, — он усмехнулся, — но ещё ты смотришь так, будто я — чудо. Как будто впервые увидел мужчину и потерял голову. Это забавно. И немного лестно. — Я действительно потерял голову, — тихо сказал Норт, подаваясь вперёд. Их лица оказались ближе. — Я не понимаю, что со мной. Я никогда не думал, что меня может привлечь мужчина. Но ты… ты просто сводишь меня с ума. С первой секунды. Отто слушал его, не перебивая. Его лицо было серьёзным, без тени обычной насмешки. — Это опасно, — произнёс он наконец. — Для нас обоих. Ты понимаешь? — Понимаю. — И всё равно хочешь продолжать? — Больше всего на свете. Отто вздохнул и откинулся на спинку стула. — Ладно. Ужин был отличный. Можешь пригласить меня ещё раз. Но уговор остаётся в силе: ты не владеешь мной, и ты не сходишь с ума, когда я работаю. Если ты не готов это принять, лучше закончить сейчас. — Я готов, — ответил Норт, хотя внутри прекрасно знал, что это ложь. Он не был готов. Он будет сходить с ума каждый раз, когда представит Отто с кем-то другим. Но выбора у него не было. Лучше так, чем совсем его не видеть. Они вышли из ресторана. Набережная была почти пуста. Огни города отражались в тёмной воде, дрожа и переливаясь. Отто остановился у перил, глядя на реку, и Норт встал рядом, почти касаясь его плечом. — Красиво, — прошептал Отто. — Очень, — согласился Норт, но смотрел он не на реку. Отто почувствовал его взгляд и обернулся. Их лица оказались совсем близко. Глаза в глаза. Норт видел, как подрагивают его ресницы, как чуть приоткрыты губы. В этот момент все правила, все уговоры, весь здравый смысл показались такими неважными. Он наклонился и поцеловал его. Медленно, нежно, почти невесомо. Отто не оттолкнул его. Он ответил. Так же медленно, словно пробуя на вкус. Их губы двигались в унисон, и это было совсем не так, как в первый раз. Тогда была страсть, животная жажда. Сейчас была близость. Тепло. Что-то, что напугало Норта больше, чем всё остальное. Они оторвались друг от друга, тяжело дыша. — Это было… — начал Норт. — Не надо слов, — перебил Отто. Он приложил палец к его губам. — Просто отвези меня домой. — Ты же сказал, что я узнаю твой адрес только через пять свиданий, — улыбнулся Норт. — Это было до того, как ты меня поцеловал, — Отто лукаво сверкнул глазами. — Так что считай, что ты сжульничал. Но всё равно никакого секса сегодня, даже не надейся. Просто подбрось до дома. Норт рассмеялся. Он чувствовал себя пьяным, хотя выпил всего пару бокалов. Пьяным от близости, от поцелуя, от того, как Отто произнёс «отвези меня домой». Они сели в машину, и Отто назвал адрес — небольшая квартира в районе Ари, тихом, уютном, полном маленьких кафе и зелени. Всю дорогу они молчали, но это было уютное молчание, наполненное значением. Норт держал руку на рычаге коробки передач, и в какой-то момент Отто накрыл её своей ладонью. Просто положил сверху. Но от этого простого жеста у Норта зашлось сердце. Когда они подъехали к дому, Отто отстегнул ремень и повернулся к нему. — Спасибо за вечер, — сказал он искренне, без привычной маски. — Было правда хорошо. — Когда я могу тебя снова увидеть? — спросил Норт. — Позвони мне, — Отто вытащил из кармана телефон и, поколебавшись секунду, продиктовал номер. Настоящий, личный. — Только не звони по сто раз на дню. Я этого не люблю. — Я буду звонить не чаще ста раз, — пошутил Норт. — Идиот, — беззлобно бросил Отто и, наклонившись, быстро чмокнул его в щёку. — Спокойной ночи, папочка. Он выскользнул из машины и скрылся в подъезде, оставив Норта сидеть в тишине с бешено колотящимся сердцем и глупой, счастливой улыбкой на лице.