Daddy

Следующие несколько дней превратились для Норта в американские горки. Днём он пытался работать, но телефон лежал на столе как магнит, и каждые пять минут он ловил себя на том, что смотрит на экран в ожидании сообщения. Он написал Отто первым, просто «Доброе утро», и получил в ответ короткое «Утро» с эмодзи подмигивающего кота. Это глупое сообщение заставило его улыбаться до вечера. Они договорились о втором свидании. Потом о третьем. Норт водил его в разные места — в кино под открытым небом, в ботанический сад, в крошечный ресторанчик на крыше, о котором знали только местные. Каждая встреча была похожа на маленький праздник. Они много разговаривали, смеялись, иногда спорили. Отто раскрывался перед ним постепенно, как бутон экзотического цветка. Норт узнал, что он обожает французские круассаны, ненавидит дождь, в детстве мечтал стать танцором и до сих пор иногда танцует для себя в своей квартире. Что у него есть любимый плед с единорогами, который он купил по глупости, но теперь спит только с ним. Что он боится пауков и темноты, но никогда не признается в этом вслух. Норт впитывал каждую деталь, как губка. Он чувствовал, что влюбляется всё глубже, и это чувство было таким сильным, что иногда ему становилось страшно. Он никогда никого так не любил. Ни одну женщину. Ни одну душу на свете. Но были моменты, которые омрачали эту эйфорию. Работа Отто. Норт пытался не думать об этом. Он пытался убедить себя, что это просто работа, что Отто с ним — настоящий, а с клиентами — играет роль. Но в глубине души его грызла ревность. Чёрная, удушающая, иррациональная. Каждый вечер, когда он знал, что Отто в «Шёлковом Пути», он не находил себе места. Представлял его с кем-то другим. Представлял, как эти руки касаются чужого тела, как эти губы шепчут «daddy» кому-то ещё. И сходил с ума. Однажды он сорвался. Это было через полторы недели после их первого свидания. Отто не отвечал на сообщения уже несколько часов, и Норт знал почему — он на работе. Но тревога и ревность застилали разум. Он сел в машину и поехал в «Шёлковый Путь», сам не зная, что будет делать. Был поздний вечер. Бар уже работал, внутри царила всё та же атмосфера интимного полумрака и пряных ароматов. Норт вошёл, даже не поздоровавшись с охраной, и сразу направился к Мали, которая стояла у стойки администратора. Увидев его, она удивлённо подняла брови. — Мистер Норт, вы не предупреждали… — Где Отто? — перебил он, не в силах сдерживать напряжение в голосе. Мали замешкалась, видимо, оценивая ситуацию. Она была слишком опытна, чтобы не понять, что перед ней — взбешённый ревнивец. — Он занят, — осторожно сказала она. — У него клиент. Но если вы хотите подождать… — Где? — повторил Норт жёстко. — Где он? — Мистер Норт, прошу вас, не надо сцен. Вы же понимаете правила. Отто на работе. Если вы устроите скандал, это повредит всем — и ему, и вам. Эти слова подействовали на него как ушат холодной воды. Он замер, тяжело дыша. Да, она права. Если он сейчас ворвётся туда, Отто его возненавидит. И будет прав. Это его работа. Он сам согласился на эти условия. — Я подожду, — процедил он сквозь зубы. Мали кивнула и проводила его в вип-кабинет — тот самый, где он сидел в самый первый раз. На столе стоял графин с виски. Норт налил себе полный стакан и выпил залпом. Потом ещё. Алкоголь обжёг горло, но не унял пожар внутри. Время тянулось мучительно. Минуты казались часами. Норт сидел, вцепившись в стакан, и слушал тишину. В голову лезли самые грязные, самые болезненные картинки. Что там сейчас происходит? Кто этот клиент? Молодой? Старый? Как он прикасается к Отто? Улыбается ли ему Отто так же, как улыбался ему? Он готов был разбить стакан о стену. Прошло около сорока минут. Наконец, дверь кабинета открылась, и вошёл Отто. Он был в шёлковом халате, волосы слегка влажные, на лице — лёгкая усталость. Увидев Норта, сидящего в кресле с каменным лицом и пустым стаканом, он замер на пороге. — Ты что здесь делаешь? — спросил он медленно. В его голосе не было злости, скорее удивление, смешанное с настороженностью. Норт встал. Он был выше, шире, и сейчас, с горящими глазами, выглядел почти угрожающе. — Я пришёл к тебе, — сказал он. — Ты не отвечал на звонки. — Я был занят, — ответил Отто спокойно. — Ты прекрасно знаешь, чем именно. Мы обсуждали это. Ты обещал, что не будешь психовать. — Я не психую! — голос Норта сорвался, и он сам услышал, как жалко это прозвучало. — Просто я… Я не могу. Я не могу сидеть и ждать, зная, что ты здесь, с кем-то… Отто закрыл дверь кабинета и подошёл ближе. Его взгляд был испытующим, но не враждебным. — Посмотри на меня, — сказал он тихо. — Посмотри мне в глаза. Ты видишь, что я устал? Что я не хочу сейчас разборок? Норт посмотрел. В глазах Отто действительно не было ни насмешки, ни вызова — только утомление и какая-то грустная мудрость. И в этот момент Норту стало стыдно. Остро, обжигающе. — Прости, — прошептал он, опуская голову. — Я не должен был приезжать. Просто я… Я думал только о себе. — Да, думал, — согласился Отто без осуждения. Он подошёл ещё ближе и положил ладонь на грудь Норта, туда, где бешено колотилось сердце. — Но я понимаю. Я знал, что так будет. Ты ревнивый, я сразу понял. Просто… если ты хочешь быть со мной, тебе придётся научиться с этим жить. Или всё это закончится. — Я научусь, — горячо заверил Норт, накрывая его руку своей. — Честно. Я буду стараться. Дай мне шанс. Отто долго смотрел на него. Потом вздохнул, встал на цыпочки и поцеловал его в лоб. — Ладно, — сказал он. — На первый раз прощается. Но если ты ещё раз устроишь такое, я вычеркну тебя из своей жизни. Понял? — Понял. — Вот и славно. А теперь иди домой. Я закончил смену, хочу спать, а ты меня утомил. Норт хотел возразить, хотел сказать «поехали ко мне», но сдержался. Он должен был научиться уважать его границы. Даже если это было чертовски трудно.