Daddy

Следующая неделя прошла спокойнее. Норт, помня о своём обещании, старался держать ревность в узде. Он больше не приезжал в бар без приглашения, хотя каждый вечер, когда Отто работал, его телефон был разблокирован на их чате, и палец зависал над кнопкой вызова. Он сдерживался. Ради него. Они продолжали встречаться. Теперь уже не только в ресторанах и парках. Отто сам предложил однажды: «Почему бы тебе не прийти ко мне? Я приготовлю ужин». Норт чуть не поперхнулся от неожиданности. Приглашение в личное пространство Отто было огромным шагом, почти таким же интимным, как признание в любви. Квартира Отто оказалась именно такой, какой Норт её себе представлял. Небольшая, но уютная, с яркими постерами на стенах, гирляндами, свисающими с потолка, и огромной коллекцией свечей всех цветов и ароматов. В углу гостиной стоял старенький проигрыватель и стопка виниловых пластинок. Пахло чем-то вкусным — Отто действительно готовил, стоя у плиты в милом фартуке поверх домашней футболки и коротких шорт. — Только не говори, что удивлён, — бросил Отто, не оборачиваясь. — Да, я умею готовить. Садись. Норт сел за маленький стол, застеленный цветастой скатертью, и смотрел, как Отто колдует над сковородкой. В этом было что-то до боли домашнее, правильное. Он смотрел на его тонкую талию, на голые ноги, на то, как он, напевая под нос какую-то тайскую песенку, помешивает соус, и чувствовал, как грудь распирает от нежности. — Ты восхитителен, — сказал он тихо. — Знаю, — привычно отозвался Отто, но кончики его ушей порозовели. Они поужинали на балконе, с которого открывался скромный, но уютный вид на двор, заросший бугенвиллеями. Еда была простой, но потрясающе вкусной. Норт ел и думал, что готов отдать всё, что у него есть, чтобы каждый вечер заканчивался вот так — с ним, на этом балконе, под этим небом. После ужина они устроились на диване, и Отто включил какой-то старый фильм. Он сидел, подобрав ноги под себя и привалившись к плечу Норта. Его голова лежала на его груди, и Норт осторожно, почти боясь спугнуть, гладил его по волосам. Волосы были мягкими, шелковистыми, и пахли кокосом. — Мне хорошо с тобой, — вдруг сказал Отто тихо, не отрывая глаз от экрана. — Я этого не ожидал. — Я тоже, — ответил Норт. — Я вообще не ожидал, что встречу тебя. Они замолчали. Фильм шёл своим чередом, но ни один из них не следил за сюжетом. Норт чувствовал тепло его тела, слышал его дыхание, и это было лучше всего на свете. В какой-то момент он понял, что хочет его. Не так, как в первый раз — дико, жадно. А медленно, нежно, с трепетом. Он хотел любить его. По-настоящему. Он наклонился и поцеловал Отто в макушку. Тот поднял голову, их взгляды встретились, и дальше всё произошло само собой. Они начали целоваться — неторопливо, изучающе, словно в первый раз. Руки Норта скользнули под футболку Отто, ощущая тепло его кожи, и тот не оттолкнул. Наоборот, придвинулся ближе, запустил пальцы в волосы Норта, тихо застонал в поцелуй. — Я хочу тебя, — прошептал Норт ему в губы. — Я знаю, — выдохнул Отто. — И я тоже. В этот раз всё было иначе. Не было спешки, не было игры. Была только близость, граничащая с откровением. Норт нёс его в спальню на руках, целуя каждую секунду, и Отто смеялся, обхватив его ногами за талию. Эти длинные, гладкие ноги, которые свели Норта с ума в самый первый день, теперь обвивали его по-хозяйски, и от этого кружилась голова. Они занимались любовью медленно, мучительно сладко. Норт смотрел в его бездонные глаза, ловил каждый стон, каждое движение, и внутри него росло чувство абсолютной, полной принадлежности. Этот человек был его. Пусть не официально, пусть с оговорками, но в этот момент, в этой постели, среди сбитых простыней и запаха кокоса, он принадлежал ему целиком. И когда Отто на самом пике, запрокинув голову, прошептал своё коронное «daddy», Норт понял, что погиб окончательно. Он никогда не сможет отпустить его. Никогда. Позже они лежали, переплетясь ногами, и молчали. За окном шумел ночной Бангкок — далёкие сигналы машин, чей-то смех, обрывки музыки. А здесь, в маленькой квартире, был целый мир, который принадлежал только им двоим. — Норт, — позвал Отто тихо, почти сонно. — Ммм? — Ты ведь понимаешь, что мы в дерьме? Норт тихо рассмеялся и прижал его к себе крепче. — Понимаю. Но я всё равно ни о чём не жалею. — Я тоже, — прошептал Отто, уткнувшись носом в его плечо. — Наверное, я идиот. — Мы оба идиоты. Так они и уснули — в обнимку, под шум города, который свёл их вместе самым причудливым и неправильным образом. Следующее утро началось с солнечных лучей, пробивающихся сквозь неплотно задёрнутые шторы, и с аромата свежего кофе. Норт проснулся один в постели, и на секунду его сердце сжалось от паники — ушёл? Но тут же с кухни донёсся звон посуды и тихое пение. Отто готовил завтрак. Норт потянулся, чувствуя приятную ломоту в мышцах, и улыбнулся. Он натянул трусы и вышел на кухню. Отто, одетый только в его рубашку, которая была ему велика размера на три и сползала с одного плеча, стоял у плиты и жарил яичницу. Его волосы были растрёпаны после сна, на шее красовался след от поцелуя, оставленный Нортом ночью. И выглядел он при этом как самое прекрасное создание на Земле. — Доброе утро, папочка, — пропел Отто, не оборачиваясь. — Кофе на столе. Садись есть. Норт подошёл и обнял его со спины, зарываясь носом в волосы. — Доброе утро, — прошептал он. — Ты не представляешь, как я счастлив. Отто на мгновение замер, а потом откинулся назад, прижимаясь к нему спиной. — Представляю, — тихо ответил он. — Потому что я тоже. Это был первый раз, когда он сказал что-то подобное. Не «мне хорошо», не «ты классный», а «я счастлив». Для Отто, привыкшего прятать чувства за колкими фразами и сладкими ухмылками, это было почти признанием в любви. Норт это понял. И бережно, как величайшую драгоценность, сохранил эти слова в своём сердце. Идиллия длилась несколько недель. Норт почти переселился к Отто, появляясь в своей роскошной квартире только чтобы взять вещи. Ему было плевать на пафос, на удобства, на мнение окружающих. Рядом с Отто он чувствовал себя живым. Они гуляли по Бангкоку, держась за руки, не обращая внимания на редкие косые взгляды. Отто показывал ему свои любимые места — храмы, скрытые от туристов, рынки, где продавали самые вкусные манго, крошечные бары на крышах, где подавали коктейли в кокосовых орехах. Норт, в свою очередь, знакомил его со своей жизнью — осторожно, дозированно, чтобы не спугнуть. Познакомил с Анандой, который, увидев их вместе, многозначительно хмыкнул, но ничего не сказал. В Таиланде умели не лезть в чужие дела. Но, конечно, бесконечно так продолжаться не могло. Тень работы Отто всё ещё висела над ними. И однажды Норт снова сорвался. Это случилось в один из вечеров, когда Отто сказал, что ему нужно выйти на смену. Норт, как обычно, напрягся, но сдержался. Кивнул. Поцеловал его на прощание. А потом, после двух часов метаний по квартире, всё-таки поехал в «Шёлковый Путь». Просто чтобы быть рядом. Просто посмотреть. Он не собирался заходить внутрь. Он планировал просто посидеть в машине у входа, дождаться окончания смены и сделать вид, что случайно проезжал мимо. Но когда он подъехал, то увидел картину, от которой кровь застыла в жилах. Отто стоял у входа в бар. Он был не один. Рядом с ним, слишком близко, стоял высокий, хорошо одетый мужчина лет сорока, с властным выражением лица и дорогими часами на запястье. Мужчина что-то говорил, наклонившись к самому уху Отто, а тот… тот улыбался. И не просто профессиональной улыбкой, а той самой, сладкой, с хитринкой, которую Норт привык считать своей. А потом мужчина положил руку на талию Отто. И Отто не отстранился. Перед глазами Норта всё поплыло. Он вылетел из машины, не помня себя, и быстрым шагом направился к ним. Земля горела под ногами. — Отто! — рявкнул он, подходя. Отто и его спутник обернулись. В глазах Отто на долю секунды мелькнуло удивление, которое быстро сменилось досадой. Мужчина же посмотрел на Норта с холодным высокомерием. — В чём дело? — спросил он по-английски с лёгким акцентом. — Мы знакомы? — Это мой парень, — прорычал Норт, хватая Отто за локоть и притягивая к себе. Собственнический жест, примитивный, животный. Отто напрягся. Мужчина перевёл взгляд на него, вопросительно подняв бровь. — Твой парень? — переспросил он с сарказмом. — Отто, ты ничего не говорил о том, что у тебя есть парень. — Потому что это не твоё дело, — бросил Норт прежде, чем Отто успел ответить. — Норт, остановись, — голос Отто прозвучал тихо, но с нажимом. Он высвободил свой локоть из его хватки. — Ты обещал. — Плевать я хотел на обещания! — взорвался Норт. — Что здесь происходит? Кто он такой?! — Это мой постоянный клиент, — ответил Отто ледяным тоном. — И я сейчас на работе. Если ты не забыл. — Постоянный клиент, — повторил Норт, и в его голосе зазвенела ядовитая ревность. — И давно он постоянный? — Не твоё дело, — отрезал Отто. Мужчина, наблюдавший за этой сценой с брезгливым интересом, наконец, подал голос. — Послушайте, молодой человек, — обратился он к Норту. — Я понимаю ваши чувства, но вы находитесь в заведении, которое предоставляет услуги эскорта. Если вы не в состоянии контролировать свои эмоции, вам лучше уйти. Иначе мне придётся позвать охрану. Норт сжал кулаки. Всё внутри него кричало — ударь его, поставь на место, забери своё. Но он встретился взглядом с Отто. В его глазах не было ни страха, ни сочувствия. Только холодная, отстранённая решимость. — Если ты сейчас не уйдёшь, — тихо сказал Отто, — между нами всё кончено. Ты меня понял? Эти слова подействовали как пощёчина. Норт замер. Он понял, что зашёл слишком далеко. Что стоит на грани потери всего, что у него было. И отступил. — Хорошо, — процедил он. — Я уйду. Но я буду ждать тебя. И мы поговорим. Он развернулся и пошёл к машине, чувствуя на себе взгляды. Сел за руль и уехал, сжимая руль так, что побелели костяшки. Ревность душила его, но страх потерять Отто был сильнее. Он должен был научиться. Должен был исправиться. Потому что без Отто его жизнь снова превратилась бы в ту серую, пустую пустыню, из которой он сбежал. Этой ночью он не спал. Сидел в своей пустой квартире, пил виски и ждал. И молился, чтобы Отто дал ему ещё один шанс.