Daddy

Норт не спал всю ночь. Он сидел в своей квартире, безликой квартире, которую когда-то считал вершиной комфорта, а теперь ощущал как склеп, и пил. Виски уже не обжигало горло — он вообще перестал чувствовать вкус. Перед глазами стояла одна и та же картина: рука чужого мужчины на талии Отто, его снисходительный тон, и этот ледяной, уничтожающий взгляд, которым Отто окинул его, прежде чем сказать: «Если ты сейчас не уйдёшь, между нами всё кончено». Он не знал, кончено или нет. Телефон лежал перед ним на столе, тёмный и безмолвный. Норт проверял его каждые пять минут, надеясь увидеть сообщение. Хоть что-то. Гневное, раздражённое, прощающее — да что угодно, лишь бы не эта давящая тишина. Но экран оставался пустым. Около трёх часов ночи он не выдержал. Набрал сообщение. Палец дрожал над клавиатурой. «Прости меня. Пожалуйста. Я знаю, что всё испортил. Дай мне шанс всё объяснить». Отправил. Статус «прочитано» появился почти сразу. Значит, Отто не спал. Но ответа не последовало. Норт уставился в потолок и закрыл глаза. Внутри была звенящая пустота. Хуже, чем до встречи с ним. Тогда была просто скука. Теперь — боль потери. Следующий день он провёл как в тумане. Не поехал в офис. Не отвечал на звонки. Просто сидел в квартире и ждал. Он понимал, что ведёт себя как мальчишка, что его бизнес требует внимания, что мир не рухнул, но всё это казалось таким ничтожным по сравнению с одной-единственной мыслью: «Отто меня бросит». К вечеру, когда за окном снова зажглись огни Бангкока, телефон завибрировал. Норт схватил его так быстро, что чуть не уронил. Сообщение от Отто. Всего два слова: «Приходи завтра. Поговорим». А ниже — адрес. Тот самый адрес его квартиры в Ари. Норт перечитал сообщение трижды. «Приходи» — не «убирайся». Уже хорошо. «Поговорим» — значит, шанс есть. Он прижал телефон ко лбу и шумно выдохнул. На следующий день, ровно в назначенное время, Норт стоял у двери Отто с букетом белых лилий — он знал, что тот их любит, видел такие в вазе у него дома. Сердце колотилось. Дверь открылась почти сразу, будто Отто ждал за ней. Он был без привычного макияжа, в простой домашней одежде — растянутой футболке и коротких шортах. Волосы собраны в небрежный пучок. Вид уставший, но собранный. Он посторонился, пропуская Норта внутрь. — Проходи, — сказал он нейтрально, без улыбки. — Цветы — это мило. Но они проблему не решат. Норт вошёл, положил букет на столик и повернулся к Отто. Тот стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на него с выражением, которое Норт не мог расшифровать. Не злость. Скорее, печальная решимость. — Садись, — Отто кивнул на диван. — Разговор будет долгий. Норт сел. Отто устроился напротив в кресле, поджав под себя ноги. Молчание затягивалось. Наконец Отто заговорил. — Я много думал этой ночью, — начал он тихо. — О тебе. О нас. О том, что случилось вчера. Ты понимаешь, что поставил меня в унизительное положение перед клиентом? Что я выглядел как дешёвая проститутка, у которой есть истеричный «папик», не умеющий себя вести? Каждое слово било наотмашь. Норт сжал кулаки, но промолчал, заставляя себя слушать. — Я знаю, что ты ревнивый. Я знал с самого начала. И я думал, что смогу с этим справиться. Но вчера ты перешёл черту. Ты явился на мою работу, устроил сцену, схватил меня, как вещь. Я не вещь, Норт. Я человек. У меня есть работа. Работа, которую я сам выбрал. И если ты не можешь это принять, если каждый раз, когда я выхожу на смену, ты будешь сидеть под дверью, сжигаемый ревностью, то у нас ничего не выйдет. — Я понимаю, — выдавил Норт. — Я был неправ. Я знаю. Я сорвался. — Ты сорвался, потому что увидел меня с другим мужчиной, — Отто усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья. — А что будет, если ты увидишь меня просто болтающим с кем-то в кафе? Ты его тоже ударишь? Ты пойми, проблема не во мне и не в моей работе. Проблема в тебе. Ты хочешь владеть мной безраздельно. Но я не могу тебе этого дать. По крайней мере, пока. Норт поднял глаза. В груди жгло. — Что значит «пока»? Отто вздохнул. Он выглядел усталым, но уже не таким отстранённым. — Это значит, что ты мне тоже небезразличен. Гораздо больше, чем я планировал. И именно поэтому я даю тебе последний шанс. Один. Единственный. Если ты ещё хоть раз позволишь своей ревности взять верх, если ты ещё раз унизишь меня или себя, я исчезну из твоей жизни. Навсегда. Ты понял? — Понял, — голос Норта дрогнул. — Обещаю. Я буду работать над собой. Я… я найду психолога, если нужно. Я сделаю всё. Отто внимательно посмотрел на него. Долгим, изучающим взглядом. Потом медленно поднялся с кресла и подошёл к дивану. Сел рядом. Положил ладонь на его руку. — Психолог — это хорошая идея, — сказал он уже мягче. — Потому что я не хочу тебя терять. Но и жить под твоим контролем не собираюсь. Найди баланс. Ради нас. Норт повернул руку и переплёл их пальцы. Поднёс ладонь Отто к губам и поцеловал. — Я найду, — прошептал он. — Клянусь. Они сидели так несколько минут, просто держась за руки. Потом Отто положил голову ему на плечо. — Ты дурак, — сказал он беззлобно. — Знаю, — ответил Норт. — Но я твой дурак. Отто тихо фыркнул. — Посмотрим.