Daddy

Время шло. Отношения крепли. Норт всё реже чувствовал уколы ревности, хотя они не исчезли полностью — он знал, что эта часть его натуры, с которой придётся работать всю жизнь. Но он научился дышать сквозь неё, не давать ей управлять собой. Однажды вечером Отто пришёл к нему сам. Без предупреждения. Просто открыл дверь своим ключом (Норт дал ему запасной ещё месяц назад) и вошёл. Вид у него был непривычно подавленный. Он сел на диван и долго молчал, глядя в одну точку. — Что случилось? — Норт сел рядом, чувствуя, как внутри поднимается тревога. — Мали хочет, чтобы я поехал с клиентом на три дня, — сказал Отто глухо. — В Паттайю. Частная яхта. Очень большие деньги. Она говорит, что это выгодное предложение, и я не могу отказаться. Норт почувствовал, как кровь отливает от лица. Три дня. Яхта. Клиент. Это было хуже всего, что он мог представить. Он открыл рот, чтобы сказать что-то — наверняка запретное, разрушительное, — но тут же осёкся, вспомнив все свои обещания, все сеансы терапии, всё, через что они прошли. Он закрыл глаза. Досчитал до десяти. Потом ещё до десяти. — И что ты хочешь сделать? — спросил он наконец, гордясь тем, как ровно прозвучал его голос. Отто посмотрел на него с удивлением. Он явно ожидал взрыва. — Я… я не знаю, — признался он. — С одной стороны, это работа. Хорошая работа. Я получу за три дня больше, чем за месяц. С другой… — он запнулся, — с другой, я не хочу. Впервые за всё время. Раньше мне было всё равно, очередной клиент, очередное тело. А теперь… теперь есть ты. Норт взял его за руку. — Я не буду тебе ничего запрещать, — сказал он спокойно. — Это твоя работа, твой выбор. Я обещал. Но я хочу, чтобы ты знал: если ты поедешь, я буду ждать тебя. И когда ты вернёшься, я всё ещё буду здесь. Если ты не поедешь, я тоже буду здесь. Я люблю тебя. Не за то, чем ты занимаешься, а за то, кто ты есть. Отто замер. Его глаза расширились. — Ты… ты сказал «люблю», — прошептал он. — Да, — Норт посмотрел ему прямо в глаза. — Я люблю тебя. Я понял это давно, ещё тогда, в первый раз, когда ты назвал меня «daddy». Я люблю тебя, Сорнанан. Отто. Неважно, как тебя зовут. Я люблю тебя. По щеке Отто скатилась слеза. Одна-единственная. Он быстро смахнул её, словно стыдясь своей слабости. — Ты идиот, — сказал он дрожащим голосом. — Я тоже тебя люблю, придурок. Норт притянул его к себе и поцеловал. Долго, глубоко, с отчаянной нежностью. А когда они оторвались друг от друга, Отто сказал: — Я не поеду. Позвоню Мали и откажусь. — Ты уверен? — Да. Я больше не хочу. Я хочу быть только с тобой. Только твоим. Это было как гром среди ясного неба. Норт не верил своим ушам. Отто, который так яростно защищал свою независимость, который говорил, что он «вольная птица», сам, добровольно делал выбор в пользу них. — Но… как же твоя работа? — растерянно спросил Норт. — Я уволюсь, — просто сказал Отто. — Не сразу. Мне нужно время, чтобы закрыть все дела, попрощаться с Мали, отдать долги, если они есть. Но я сделаю это. Ради тебя. Ради нас. Норт чувствовал, как к горлу подступает ком. Он думал, что этот день никогда не настанет. Что Отто всегда будет балансировать между ним и своей профессией, и ему придётся с этим жить. А теперь он услышал то, о чём даже не смел мечтать. — Я не хочу, чтобы ты бросал работу из-за меня, — сказал он осторожно. — Я не хочу, чтобы ты потом жалел. Если ты уходишь, делай это для себя. — Я делаю это для себя, — твёрдо ответил Отто. — Потому что я устал. Потому что я хочу нормальной жизни. Хочу просыпаться с тобой каждое утро, не думая, что вечером мне нужно идти к кому-то. Я хочу быть твоим. Полностью. Норт снова поцеловал его, на этот раз жарко, требовательно, подхватывая на руки. Отто рассмеялся и обвил его талию своими божественными ногами. — Куда ты меня несёшь? — спросил он, хотя прекрасно знал ответ. — В спальню. Отмечать твоё решение. И они отметили. Шумно, страстно, с такой отдачей, будто в первый раз. Только теперь к физическому наслаждению добавилось новое чувство — чувство освобождения. Отто больше не держал дистанцию. Он полностью отдался моменту, называя Норта «daddy» с такой искренней, пьянящей нежностью, что у того кружилась голова. Позже, когда они лежали, восстанавливая дыхание, Отто приподнялся на локте и лукаво посмотрел на Норта. — Знаешь, — сказал он, — а ведь теперь тебе придётся меня содержать. Норт расхохотался. — Я думал, ты ненавидишь, когда тебя пытаются купить. — Пытаться купить — ненавижу, — Отто ухмыльнулся и чмокнул его в нос. — А когда любимый мужчина добровольно кладёт мир к моим ногам — это другое. Так что готовь кошелёк, папочка. Я стою дорого. — Я знаю, — Норт притянул его ближе. — Ты стоишь всего.