Тайна тура

Ночь пахнет лаком для волос и страхом, который они привыкли глотать, как виски — залпом, не чувствуя вкуса, только жжение. Густав сидит напротив, и его молчание тяжелее любых криков. Билл держит Тома за руку под столом — так крепко, что кости, кажется, срастаются в одну. Вены пульсируют в унисон, и когда Густав наконец открывает рот, его слова въедаются в кожу, как кислота. — Вы уничтожите себя. Вы уничтожите группу. Вы уничтожите всё, что мы строили. Том чувствует, как ногти Билла впиваются в его ладонь, и отвечает тем же — не болью, а обещанием боли. Их пальцы переплетаются, как корни двух деревьев, которые выросли из одного семени и теперь душат друг друга в борьбе за свет. — Тогда пусть уничтожает, — голос Тома ровный, как лезвие. — Мы уже мертвы, Густав. Просто не все органы перестали работать. Билл смеётся — тихо, горько, с привкусом ржавчины на языке. Он отпускает руку Тома, встаёт, подходит к окну, и луна красит его лицо в серебро — цвет призраков и тех, кто скоро ими станет. — Ты думаешь, это выбор? — он оборачивается, и в его глазах плещется тьма, рождённая годами запертых комнат и сдавленных криков в подушки. — У нас никогда не было выбора. С того самого момента, как мы поняли, что смотрим друг на друга не так, как смотрят братья. Густав сжимает край стола так, что дерево трещит. — Вы больны. Том встаёт, подходит к Биллу, встаёт так близко, что их тени на полу сливаются в одно чёрное пятно. Он берёт лицо брата в ладони — осторожно, словно Билл сделан из стекла, которое уже разбилось однажды и склеено надеждой, — и наклоняется к его уху. — Мы не больны, — шепчет он, но слышно всем. — Мы проснулись в аду, где единственным зеркалом был ты, и увидели, что ты смотришь на нас с тем же голодом. Билл поворачивает голову, и их губы оказываются так близко, что между ними можно поместить только ложь. — Завтра мы уйдём, — говорит он Густаву, не разрывая зрительного контакта с Томом. — А сегодня мы сожжём этот дом дотла. Том касается губами уголка его рта — не поцелуй, а предчувствие. В осколках разбитого окна отражается мир, который больше никогда не будет прежним.