Путь храбрых сердец

Высокая седая женщина с длинными волнистыми волосами и в тёмно-зелёных одеяниях подошла к Итари, встав прямо перед ней. Незнакомка была вся обвешана магическими амулетами из камней и перьев, один её глаз был закрыт треугольным лоскутом с изображённым на нём странным знаком, напоминающим око. Несмотря на не такой уж преклонный возраст женщины, на лице её были видны глубокие морщины, как у настоящей старухи. И снова то самое чувство чего-то давно забытого и одновременно до боли знакомого пробудилось в душе девушки. Её взгляд встретился с тёплым, заинтересованным взглядом зелёных, цвета самого леса глаз женщины, в которых, казалось, крылись глубокая мудрость и какая-то загадка. Итари почувствовала, как внутри всё сжимается, но не от страха, а от странного, щемящего узнавания. Она не знала этой женщины, никогда не видела её раньше, но тело помнило то, чего не помнила голова. Тогда Итари поняла, что незнакомка точно ведьма, но настроенная не враждебно. Ещё какое-то время продолжив смотреть на девушку всё тем же взглядом, женщина наконец подала голос, низкий, мягкий и мелодичный: — Я видела, как ты сражаешься. Превосходно… — Вы смотрели? — Итари слегка недоуменно приподняла брови, сердце ее уже трепетало от странного предчувствия. — Да. Ещё издалека я уловила движение за стволами деревьев, — ответила таинственная незнакомка. — Но не думаешь ли ты, что я просто стояла и смотрела, как ты рискуешь жизнью в бою? Девушка снова вопросительно посмотрела на ведьму, а та уточнила: — Ты не заметила ничего под конец сражения? — женщина чуть заметно улыбнулась. — Молнии? — вспомнила Итари. — Они самые, — улыбка незнакомки стала шире. — Мой дар тебе. Итари почти не разбиралась в магии, поэтому и предположить не могла, каким образом эта ведьма подарила ей новую способность, но была благодарна за это оружие, которое как нельзя лучше подходило ей. — Спасибо вам большое… — Итари посмотрела в глаза женщине и неловко улыбнулась. Внутри всё ещё теплилось сомнение, но где-то глубоко, на самом дне души, что-то подсказывало: этой женщине можно верить. Выдержав небольшую паузу, незнакомка подошла ближе к девушке и сказала: — Пойдём, я вижу, ты устала. — Куда? Зачем? — сразу насторожилась Итари, на что ведьма тихо, низко, дружелюбно посмеялась её недоверчивости и ответила: — Не волнуйся, там безопасно. Тебе надо отдохнуть. — Но как я могу верить вам? — не успокаивалась девушка. — Сами посудите, вы совсем незнакомый человек! — Уверена? — прищурив глаза, женщина загадочно улыбнулась. Итари растерянно похлопала глазами и кивнула, хотя в ее мысли уже закралось сомнение в собственной правоте. Тогда незнакомка молча взяла её за руку и повела за собой. По какой-то странной причине девушка не смогла сопротивляться. Несмотря на все опасения, в этой руке, в её тепле и лёгкой шероховатости явно ощущалось что-то родное. — Как вас зовут? — на полпути к небольшой поросшей мхом деревянной хижине спросила девушка. — Байше, — ответила женщина. От этого имени что-то в груди Итари резко сжалось, а после взорвалось тёплым и в то же время тревожным чувством, растекшимся по всему её телу. Руки девушки затряслись, а колени подогнулись, будто земля ушла из-под ног. — М-мама…? — только и смогла она выдавить дрожащим голосом, а на глаза ее навернулись слёзы. — Н-но как, ты же… — голос Итари сорвался, в горле встал ком, мешающий дышать. — Тише, тише… — успокаивающе, будто убаюкивая младенца, прошептала Байше, приобняв дочь за плечи. Её голос был так преисполнен материнского тёпла, что Итари на мгновение забыла обо всём на свете. — Дыши спокойно, ты и так натерпелась… Со мной всё в порядке. Придём — всё тебе объясню, — продолжала приговаривать женщина, ведя вымотанную и дрожащую девушку всё ближе к дому. Итари шла, почти не чувствуя ног, уткнувшись лицом в плечо матери и вдыхая её запах — трав, дыма и домашнего тепла: «Она жива…» И вот, когда Байше со скрипом отворила старую, так же, как и весь дом, покрытую растительностью дверь и провела Итари внутрь, перед глазами девушки предстало небольшое, тёмное, на первый вид мрачное, но вообще-то достаточно уютное помещение. В сложенной из камней печи в хаотичном танце переплетались языки пламени и потрескивали поленья, а в подвешенном там же котле что-то кипело. По стенам были развешаны лесные травы и коренья, на приколоченной на скорую руку полке стояло несколько старинных книг, по полу стелился пропыленный узорчатый ковёр, а в самом углу стояла плетёная лежанка с вязаными простынёй и одеялом. От комнаты веяло стариной, а также чем-то таинственным и одновременно уютным и безопасным, словно сказка на ночь. Итари сразу захотелось устроиться где-нибудь здесь и уснуть. Байше, будто прочтя её мысли, прошла глубже в комнату и расстелила лежанку. — Отдохни, а утром пообщаемся. Не став даже возражать, поскольку устала как собака, девушка сняла боевые одежды и легла спать. Мать накрыла её тёплым вязаным одеялом и поцеловала в лоб. От этого прикосновения Итари почувствовала, как где-то в той части души, где всегда было пусто, начинает разливаться тепло. Байше села у печи, запела старинную колыбельную на вимарском, и Итари уснула крепким, спокойным сном, какого у неё не было давно. Проснувшись утром, девушка не сразу поняла, где она, как это бывает, когда ночуешь на новом месте. Но где-то на задворках сознания уже жило тёплое чувство безопасности. Байше уже сидела у окна, занятая вязанием, и напевала что-то, будто и не ложилась спать. Увидев, что её дочь проснулась, женщина тепло улыбнулась и тихо спросила: — Как тебе спалось? — На редкость хорошо, — также улыбнувшись, ответила заспанная и взъерошенная Итари. Она чувствовала себя почти как в детстве, если бы оно было счастливым. Она поднялась и принялась приводить себя в порядок после всех приключений. Вымывшись в большой бочке, которая стояла в отдельной маленькой комнате-умывальне, девушка надела чистое бельё и платье, что дала ей мать, и расчесала спутанные волосы костяным гребнем. — Ну вот, теперь хоть на человека похожа, — с ласковой усмешкой прокомментировала вид дочери мать, сидя за столом и попивая утренний чай. Итари улыбнулась в ответ — легко, свободно, почти забыв о привычной настороженности. — Присаживайся, — Байше похлопала рукой по соседнему от себя деревянному стулу, и Итари послушно приземлилась туда. Выпив чай и поев булочек с лесными ягодами, девушка с интересом уставилась на мать. Её всё ещё волновало, каким образом та оказалась здесь, перед ней. Тогда Байше, снова будто прочитав её мысли, уточнила: — Что, до сих пор удивлена тем, как судьба вновь свела нас? — сейчас ведьма сидела, опираясь головой на ладонь и хитро поблескивая глазами. — Да… — тихо ответила Итари, задумчиво опустив взгляд. — По правде… я даже не знала тебя до того, как нашла твой дневник. А когда ты назвала своё имя… я сразу поняла, что ты моя мама. — Оу, ты нашла мой дневник? — Байше приподняла брови в дружелюбном и лишь слегка удивлённом жесте, будто в этом дневнике она записывала вовсе не ужасы, которые ей довелось перенести, а детские сказки. Итари только молча кивнула, чувствуя, как к горлу подступает ком. Она боялась, что если откроет рот, голос сорвётся. Посидев какое-то время в молчании, девушка вдруг подняла голову и с горящими глазами произнесла: — Я отомстила ему за тебя! — Итари поймала вопросительный взгляд матери. — Я сразилась с отцом на мечах и победила! — эти слова выпорхнули из уст девушки взволнованно и лишь с каплей гордости. На некоторое время воцарилась тишина, после чего Байше спокойно ответила: — Что ж… по правде… я знала, что так произойдёт. Я не то чтобы удивлена. — И… как ты к этому относишься? — всё так же обеспокоенно спросила Итари. — Прости, но я не могу дать точной оценки твоему поступку, как, наверное, и любой другой человек, старающийся оценивать всё трезво. Скажем, что было, то было… — мать устало выдохнула. Казалось, мысль о том, что она стала причиной кровавого побоища, не приносила ей радости. Итари нервно поправила волосы дрожащей рукой, сглотнула и через силу улыбнулась: — Ясно… Она не то чтобы ожидала похвалы — нет, она была полностью согласна с матерью, — но сейчас ей почему-то стало её жаль. Конечно, девушка и раньше жалела Байше, одновременно восхищаясь ей, но сейчас что-то в лице этой женщины многократно усилило это чувство. Итари вдруг особенно остро осознала, как много та потеряла, как много пережила, и от этого внутри всё сжималось. — Почему ты не сделала ничего, чтобы спасти себя? — Итари спросила это уже более уверенно, но в конце фразы её голос заметно дрогнул. — Ты думаешь, я серьёзно не пыталась? — грустно усмехнулась Байше. Итари вспомнила, что в записях матери и правда были упоминания о том, как та пыталась бежать, но в итоге её взяли под стражу, а контроль похитителя стал тотальным. — Прости меня…— вдруг тихо сказала Байше разбитым голосом — Я не смогла защитить тебя. Я должна была найти способ обеспечить тебе и девочкам счастливое детство, но я была слабой, глупой… — женщина тяжело вздохнула — И перед тобой я больше всего чувствую вину. Если твоих сестер я смогла увести из дома пару лет назад, то тебя…я так и не нашла. Прости. Итари молча кивнула, не зная, что на это отвечать. Она конечно знала, что мать очень хотела защитить её, но ничего не могла поделать, так что не винила её. Девушка решила перевести тему, заодно и спросив то, что интересовало её еще со вчерашнего дня: — Так ты… всё-таки живая в итоге? Просто ты писала, что чувствуешь… — Итари осеклась, опустив взгляд, — что осталось недолго… Тогда Байше смерила дочь долгим внимательным взглядом, решая, стоит ли говорить ей это. Итари видела, как мать колеблется, как в её глазах мелькает что-то тяжёлое, почти больное. Наконец женщина выдохнула, словно собираясь с силами, и произнесла: — Я не знаю, сколько времени прошло с моей смерти перед тем, как я вернулась, но…Перед тобой лишь то, что от меня осталось — мой дух, который едва удерживается в этом мире для того, чтобы еще хотя бы недолго побыть со своими дочерьми…— Сказанное объясняло некую зыбкость в образе женщины и ее, возможно, меньшую, чем следовало бы эмоциональность. Байше заметила, что взгляд Итари потух и поспешила исправить это — Твои сестры, кстати, придут скоро. — известила она. — А где они? — Сейчас все они ходят по лесу, хранят его от злых духов и собирают травы. — Они тоже ведьмы? — Да. — Вот здорово… — Итари мечтательно вздохнула, представив, как пятеро ведьм — мать и дочери — живут в лесу и вместе занимаются своими волшебными делами: гуляют, собирают травы где-то в чаще и танцуют вокруг костра вечерами. Она вдруг почувствовала, как ей хочется быть частью этого волшебного мира. Но спустя миг девушку пронзила щемящая тревога. Она спросила: — Мам… А ты… ещё долго будешь в этом мире? И куда отправишься потом? Задумчиво вглядевшись вдаль и выдержав паузу, Байше тихо ответила: — Кто знает… Может быть, совсем скоро я уйду… Буду витать над полями и лесом, слившись с ветром, пока не вселюсь в новое тело. — Так вот как это работает… — ответила Итари с ноткой облегчения. Её всегда мучил страх неизвестности того, что происходит с людьми после смерти. И теперь, когда она знала, что мама не исчезнет навсегда, на душе стало легче. Почти весь последующий день мать и дочь гуляли по лесу и продолжали общаться. Байше знала много разных интересных вещей, говорить с ней было легко и радостно, и даже лес в её присутствии становился не таким тёмным и страшным, а гостеприимным и волшебным. Мать наконец-то решилась подробно расспросить дочь о её жизни до встречи с ней. Итари начала неуверенно, но после сама не заметила, как рассказала ей обо всём, что успела пережить, и даже о Каосине, на что ведьма ответила: — Это конечно хорошо, что ты не одинока… Но не открывайся ему полностью, пока окончательно не убедишься в том, что ему можно доверять. А то судя по твоему рассказу совсем непонятно, что на уме у этого принца. Мне кажется, есть вероятность, что выражение «в тихом омуте черти водятся» как раз про него. Итари кивнула, но про себя подумала, что выполнить эту рекомендацию будет не так-то просто, поскольку в последний раз, общаясь с Каосином, девушка заметила за собой желание выложить ему всё без остатка, в корне противоречащее её обычной недоверчивости. Она вспомнила, как сомнения одолевали её до последнего, как тело её не слушалось…И от этого становилось одновременно и страшно, и почему-то радостно. К вечеру вернулись четверо старших сестёр Итари. Они заходили в дом по очереди, так что девушка могла хорошо их разглядеть. Первой вошла среднего роста крепкая девушка с кудрявыми огненно-рыжими волосами, пронзительным, но в то же время добрым взглядом карих глаз, а также колчаном стрел и луком за спиной. За ней последовала высокая статная черноволосая, одетая в струящиеся синие одежды — как видно, самая старшая. Следом, с лёгким порывом ветра, прошла вся какая-то летящая, с длинными светло-русыми волосами, в лёгком плаще, с серебряным клинком за поясом и смелым взглядом. А последней спокойно ступила на порог дома низенькая, с тёмно-каштановыми, аккуратно собранными сзади волосами и глубокими чёрными глазами — младшая, как показалось Итари. Все они были на удивление разными, но одинаково интересными и красивыми, так что пока девушки входили, их самая младшая сестра уже успела мысленно восхититься каждой. Она вдруг почувствовала, что смотрит на них не как на незнакомых людей, даже если видела в первый раз, а как на своих, тех, с кем её связывает что-то большее, чем просто кровь. Девушки выстроились в ряд перед матерью и поклонились, а после каждая вручила ей то, что смогла добыть в лесу. Затем старшие сёстры обернулись на младшую, оглядев её с явным интересом. Первой подошла рыжая, протянула Итари руку и, дружелюбно усмехнувшись, представилась: — Рэя. Девушка пожала тёплую шероховатую руку сестры и с чуть неловкой улыбкой ответила: — Приятно познакомиться, я Итари. После Рэи подошли и остальные сёстры — Лира, Ахна и Дара. Каждая из них смотрела на Итари с разной степенью любопытства: кто-то с открытой улыбкой, кто-то с настороженным, но добрым прищуром. И Итари чувствовала, как внутри корнями разрастается что-то тёплое, почти забытое — чувство принадлежности к чему то большему чем она сама. Когда стемнело, лес погрузился в мир чёрных теней, и лишь небольшие кусочки открытого, усыпанного звёздами неба просвечивали сквозь кроны сосен, бросая на траву серебряные отблески. Мать и дочери собрались у большого костра. Байше, усевшись совсем рядом с огнём, достала незамысловатый струнный музыкальный инструмент и принялась играть ритмичную, переливчатую мелодию, под которую Лира, Рэя, Ахна и Дара закружились вокруг костра, втянув в свой хоровод и Итари, а после запели на вимарском. Тогда младшая впервые по-настоящему почувствовала себя частью своей семьи. Танцуя по кругу вместе с сёстрами и слушая их песню и игру матери, которые так и отдавались в душе чем-то по-ведьмински диким и мистическим, Итари наполнялась волшебной силой. От этого по коже пробегали мурашки, но внутри разливалось что-то согревающее. Она чувствовала, как её сердце бьётся в унисон с сердцами сестёр, как их голоса сливаются в один, как пламя костра отражается в глазах матери. В этом единении тьмы, огня, лесных запахов и родных рук она впервые за долгое время чувствовала себя на своём месте.