Путь храбрых сердец

В палате для совещаний дворца Тиньяры стояла напряжённая атмосфера. Шло дело об исчезновении императорского племянника. Так получилось, что первым под подозрение пал его дядя, который, как всем было известно, недолюбливал его. Он сидел за столом, изо всех сил стараясь не показывать беспокойства, а по другую сторону от него — его брат с остальными советниками. Вопреки его обычной невозмутимости, на лице Ци Наньяо можно было видеть смесь злобы и страха. — Ещё раз повторяю. Что вы сделали с моим сыном?! Где он?! — прошипел он, сжимая кулаки. — Вы же понимаете, что покушение на жизнь вашего племянника без веской на то причины — это серьёзное обвинение? — добавил другой советник. Император сидел молча, глядя в пустоту. Он и сам понимал, что это прямая угроза его репутации. Впервые за долгое время Ши Цзияну было действительно нечего ответить брату и советникам. В зале повисло молчание. Но вот, наконец собравшись с духом, император сказал: — Я дал Цзивэню сложное задание без вашего ведома. Должно быть, я не рассчитал его силы. Это моя вина. — несмотря на то, что сожаления Ши Цзиян не чувствовал, сейчас его голос прозвучал почти прискорбно. Большинство советников переменились в лицах, кажется, действительно поверив своему повелителю, но тут снова подал голос Ци Наньяо: — Вы действительно верите этому?! Он недавно буквально говорил, что ни за что бы не сделал Цзивэня наследником вместо своего бессовестно сбежавшего сына, а затем ушёл предположительно в комнату своего племянника, которого после этого больше не видели! Совпадение? На это один из советников сказал: — А вы уверены, что Каосин именно сбежал? Сначала пропал наследный принц, потом его двоюродный брат… Что, если кто-то специально устраняет всех потенциальных правителей, чтобы захватить власть? — Тогда первым делом избавились бы от самого императора, — возразил другой. — С чего вы взяли? Преступник мог избрать любую стратегию, — парировал третий. Таким образом, завязался спор, который дошёл чуть ли не до драки. Советники перебивали друг друга, выкрикивая каждый свою версию происходящего. Помощники императора строили такие теории, до которых не додумался бы даже сумасшедший. И вот, когда все присутствующие уже стояли, активно жестикулируя и ведя дискуссию на повышенных тонах, весь этот хаос прервала вошедшая госпожа Ланьши. — Успокойтесь! — послышалось с её стороны, и все советники замолчали, смерив женщину слегка удивлёнными взглядами. Всё так же сидящий император нахмурился. В последнее время жена раздражала его. — Это я дала Каосину волю, — сказала женщина. Услышав это признание, император и все его советники так и обомлели. Это было последнее, чего можно было ожидать от императрицы. Вернув себе дар речи только спустя долгую минуту, Ши Цзиян спросил жену пониженным до угрожающего тона голосом: — Зачем? Кто тебе разрешал?! — поглощённый своим состоянием крайнего шока, император даже позабыл про правила приличия. — Спокойно, — госпожа Ланьши как ни в чём не бывало подняла ладонь в сдерживающем жесте. — Я просто знала, что если бы вы силой заставили Каосина править, ничего хорошего бы не вышло. Это привело бы Тиньяру к краху. Иногда желание и способности важнее кровного родства. Все до одного советники одобрительно закивали. Один лишь император насупился, скрестив руки на груди. Он не хотел признавать свою неправоту, но и возразить ему было нечего. И тут мужчина взорвался: — Да что вы все понимаете!? — он стукнул кулаком по столу. — По-моему, вы все последнее время позволяете себе слишком много! Я здесь главный, и никто из вас не в праве меня судить, ясно?! Это и тебя касается, тупоголовая кашолка! — Ши Цзиян указал на жену пренебрежительным жестом и тем самым шокировал присутствующих. Такое поведение считалось недопустимым. — Собрать этот проклятый совет было главной ошибкой моего правления! — закончил император и вышел, яростно хлопнув дверью. Какое-то время императрица и советники просто сидели с ошарашенными лицами. Конечно, все знали, что господин Цзиян имел вспыльчивый характер, но сейчас… он явно перешёл черту. Наконец первым заговорил Ци Наньяо: — Я считаю, этот поступок как минимум неприемлем со стороны императора. Не говоря уже о том, что подозрения в покушении на жизнь моего сына с него всё ещё не сняты. Что будем делать? — мужчина окинул толпу выжидающим взглядом своих острых зелёных глаз. Советники молчали. Тогда брат императора продолжил: — Предлагаю устроить забастовку против господина Ши Цзияна. Поскольку по закону отстранить его от власти мы не можем, а для того чтобы поднимать восстание, нет достаточно серьёзного повода, предлагаю просто игнорировать его, пока не опомнится и не признает свою вину. Главенствующую роль на это время придётся взять мне, — вздохнул мужчина, будто ни за что не пошёл бы на это, если бы не сложившиеся тяжёлые обстоятельства. На лицах императорских помощников застыло удивление. Впервые в истории простой советник посмел открыто заявить, что хочет, хоть и на время, заместить самого императора. Большинство возразить не посмели, поскольку Ци Наньяо был действительно влиятелен. Однако один, как видно, самый смелый чиновник всё же решился возразить: — Вы что, с ума сошли? Император есть император! Какая к чёрту забастовка!? Что вы приду... — Я лишь хочу как лучше! — перебил его Наньяо. — Допустим. Но как поведение и личные недопонимания Его Величества связаны с его правлением? От этого оно не стало хуже. Кроме того, его частная жизнь вообще не должна нас волновать. — Хорошо, уважаемый… — голос Ци Наньяо чуть понизился, он начал постукивать пальцами по столу. — Я не говорю, что он плохой правитель, нет, он действительно много сделал для нашего владения. Но если вы думаете, что то, что в силу возраста или иных причин господин Ши Цзиян теряет контроль над собой и становится непредсказуемым — хамит жене, не учитывает мнения совета, отказывается пересматривать свои решения, упершись напрочь — всего лишь мелочи, то подумайте о том, что это может отразиться и на его политической деятельности. Во-первых, это дурная репутация. Во-вторых — расшатанные нервы. В-третьих — он так и не может выбрать наследника. И все мы знаем, почему, — уголки губ Наньяо дёрнулись вверх едва заметно, — но сейчас не об этом. Лица остальных находящихся в зале приняли задумчивые и даже, как могло показаться, показывающие согласие с братом императора выражения. Никто не стал отрицать, что в последнее время Ши Цзиян действительно часто срывался, вечно ходил с недовольным лицом, никого не слышал и не желал. — Уважаемая госпожа Ланьши, — обратился Ци Наньяо к императрице. — Не могли бы вы сейчас мягко намекнуть своему мужу, что ему стоит… хм, как бы это сказать… немного передохнуть и пока отойти от государственных дел? Госпожа Ланьши перевела взгляд на советника, но ожидаемого одобрения в её глазах не было. — Даже если Его Величеству и следует отдохнуть… — начала женщина негромко, но уверенно, — то с чего вы решили, что теперь вы тут главный? Не стоит забывать о том, что у него есть я. Наньяо сразу напрягся: — Что вы хотите этим сказать? Думаете, что справитесь с задачами, которые мой царственный брат сейчас не может выполнять, лучше меня? — в голосе советника проскользнула интонация издевки. Всем было известно, что официально к делам владения жену императора и близко никто не подпускал. Она была лишь на подстраховке и могла вносить лишь незначительный вклад в правление. Однако стоит отметить, что в жизни всё могло быть иначе, чем на бумаге. — Может, я раньше и не проявляла себя в этой области, но понятие о государственных делах у меня есть, — сказала императрица, которая и вправду присутствовала на всех переговорах с начала правления своего мужа, хоть и почти не подавала там голоса. — И что? — приподнял бровь Наньяо. — Извините, но вам объективно далеко до советника. Какое-то время госпожа Ланьши молчала, будто собираясь с духом, а затем произнесла: — Его Величество советовался и со мной в том числе. — Когда это? — случая, когда во время совещания императрица открывала рот, Наньяо не помнил. — Не обязательно при вас же, — пояснила императрица, будто объясняя что-то очевидное. Лица остальных присутствующих советников между тем приняли недоуменные выражения. На них почти можно было прочитать: «Что она несёт…» — Я не сомневаюсь в вас, — брат императора скрестил руки на груди. — Однако что же вы молчали всё время, раз разбираетесь… А когда речь зашла о вашей выгоде, сразу решили выйти из тени? — А вот это уже, уважаемый, не ваше дело, — в голосе женщины послышалось раздражение. — При чём здесь выгода, если помочь Его Величеству в трудной ситуации — мой долг? — При том, что это с тем же успехом могу сделать я… — натянуто улыбнулся Ци Наньяо. — Я думаю, это вполне логично, ведь я — самый богатый и влиятельный императорский советник, в то время как вы… просто его жена. — Напомните-ка, а почему вы самый богатый и влиятельный советник, когда у всех советников равные жалования и полномочия? Не нужно берете взятки? — императрица так и впилась взглядом в советника. На лице Наньяо впервые за всё последнее время появился намёк на растерянность, но мужчина тут же нахмурился и возразил: — Ничего подобного! Я просто хорошо выполняю свою работу, вот и жалование повышенное! — Разве? — сделала удивленное лицо госпожа Ланьши. — А судя по моим наблюдениям, ваша полезность для Его Величества весьма сомнительна. Вы лишь постоянно подвергаете сомнению всё, что бы он ни сказал, и критикуете его решения. — Но критика иногда необходима даже самому императору. Она помогает развиваться в нужную сторону! — ответил Наньяо, как и всегда практически полностью уверенный в своей правоте. — Возможно, — кивнула императрица. — Однако, как бы то ни было, это явно не то, за что он стал бы повышать жалование. Мой царственный супруг не терпит резкой критики. — Госпожа… — напряжённо выдохнул советник. — Извините, но вам не кажется, что вы слишком большое внимание уделяете тому, что вас… мягко сказать… не касается? Мои доходы — это моё дело. А если бы кто-то поймал меня за взяточничеством, то доложил бы уже, верно? — То, что вы, уважаемый господин, ещё не пойманы, ещё не говорит об отсутствии нарушения правил с вашей стороны. Как вы объясните иначе своё чуть большее, чем полагалось бы советнику, богатство? Тогда Наньяо нахмурился. Казалось, из-за его обычной высокомерной ухмылки вот-вот вырвется поток ругательств, но, всё же подавив этот порыв, мужчина сказал на лишь слегка повышенном тоне: — Значит так. Я не намерен выслушивать беспочвенные обвинения от женщины, которая не имеет права голоса в этом совете. Если у вас есть доказательства — предъявите. Нет — извините, я не буду участвовать в этом фарсе. Госпожа Ланьши хотела было ответить на этот выпад, но тут, прервав дебаты, скрипнула входная дверь, и на пороге предстал… Цзивэнь собственной персоной. Парень стоял весь потный, растрёпанный и оборванный. За его спиной столпились несколько людей, что сопровождали его во время неудачной миссии. Все взгляды в зале тут же как по команде перевелись на императорского племянника. Ци Наньяо тут же подошёл к сыну, взял его за руку и усадил на один из стульев, после также впустив остальных. — Где ты был? — спросил Цзивэня отец со слабо, но всё же слышимой в голосе тревогой. — Это господин Ши Цзиян отправил тебя в такую даль, да? — мужчина чуть сжал ладонь, лежащую на плече сына. Все остальные неотрывно глядели на них. — Я сам согласился на это задание… — ослабшим голосом ответил Цзивэнь. — Его Величество пообещал сделать меня наследником вместо Каосина, если я найду его. Но я не справился… — парень шмыгнул носом. На лице Наньяо появилось недоумение: — Очень странно… — сказал он скорее себе, чем сыну. — Он послал тебя искать этого отморозка Каосина, но наследником пообещал сделать тебя, а от него отстать… Да это явная подстава! Зачем ты на это повёлся?! — советник слегка повысил голос. — Не повёлся! — Цзивэнь посмотрел на отца исподлобья. В его глазах не было желания выглядеть глупым. — Это был честный уговор, который и я, и Его Величество подписали! — Тогда до какого числа он дал тебе время на поиск? — До пятнадцатого… — Покажи мне этот документ. — Он у Его Величества. — Кончики ушей Цзивэня покраснели. Врать он не умел от слова совсем. Повисла неловкая пауза. Но тут отворилась противоположная дверь, и вошёл император, уже, как видно, приведший мысли и чувства в порядок, но всё же сопровождаемый многими напугано-осуждающими взглядами. Он встал перед советником и его сыном, произнеся: — Я дал слово. Этого достаточно. Ты молодец, Цзивэнь. Даже если не нашёл Каосина, ты показал свои храбрость и стойкость и заслуживаешь стать наследником. Пора смириться с тем, что моего сына, видимо, не найти… Тут ещё больший шок накрыл палату совещаний, хотя казалось, что больше уже некуда. Ещё недавно так яро противящийся кандидатуре своего племянника император теперь хвалил его, награждая местом наследника за даже не выполненную задачу. Что двигало Ши Цзияном в этот момент, было абсолютно непонятно. Однако на следующий день он, хоть и довольно сухо, признал свою неправоту. А после беседы и занятий с новым наследником был замечен им же за тем, как извинялся перед женой, целуя ей руку. В общем, дела во дворце налаживались.