Собственность Сайфера

Воздух в пентхаусе ещё звенел от недавних ударов, хотя по-настоящему жестокой эту драку назвать было нельзя. Скорее — яростный танец, давно отрепетированный до мельчайших шагов. Всё началось, как обычно, с косого взгляда и неосторожной фразы. Диппер имел глупость улыбнуться официанту в баре «Треугольник». Просто вежливо, просто потому что парень подал ему виски без льда. Но Билл Сайфер видел всё, и ревность — слепая, удушающая, первобытная — ударила ему в голову быстрее, чем виски в кровь. Дома они уже летели через гостиную, сшибая дорогую вазу и кожаное кресло. Билл повалил Диппера на ковёр, прижал лопатками к жёсткому ворсу. Его золотой глаз горел нечеловеческой яростью, и на долю секунды рука в перчатке сомкнулась на горле — не душа, скорее метя. Диппер в ответ не остался в долгу: поймал его за запястье, вывернул и ударил локтем в скулу. Билл расхохотался, с его губы сорвалась капля крови, упала на белоснежный воротник Диппера. Это была игра. Всегда игра. Опасная, на грани фола, где одно неверное движение могло сломать не только кости, но и всё то хрупкое, что они между собой построили. Но в этот раз Билл зашёл чуть дальше. Когда Диппер в очередной раз рванулся из захвата, мафиози машинально перехватил его за плечо и дёрнул вниз так, что раздался неприятный хруст сустава. Диппер вскрикнул — коротко и сдавленно, — и замер, тяжело дыша. И тишина рухнула. Билл застыл, глядя на скривившееся от боли лицо. Азарт в его глазах потух мгновенно, сменившись чем-то похожим на ужас. Он отпустил Диппера, как будто обжёгся, и отшатнулся. — Сосёнок, я… — Да пошёл ты, — прошипел Диппер, прижимая руку к плечу, но в голосе уже не было злости — только усталость. Билл сорвал с рук перчатки, отбросил в сторону. Опустился на колени рядом, дыша тяжело и часто. Его пальцы — те самые, что могли одним щелчком решить судьбу человека, — сейчас дрожали, когда он осторожно отвёл руку Диппера и ощупал плечо. Вывиха, к счастью, не было — просто растяжение и будущий синяк. Но Билл уже трясся, как в лихорадке. — Прости… — выдохнул он хрипло, касаясь губами ссадины на скуле Диппера. — Прости меня. Прости. Диппер молчал, глядя в потолок. Он знал, что через десять минут этот человек, который только что готов был его придушить из-за глупой улыбки официанту, будет баюкать его, точно самую хрупкую драгоценность. Так было всегда. Билл поднялся и исчез в ванной. Вернулся с мокрым полотенцем, бутылкой коньяка и аптечкой. Снова опустился на пол — большой, опасный, в дорогом костюме, с разбитой губой и безумным золотым глазом, в котором сейчас плескался океан вины. Он молча обтёр кровь с лица Диппера, наложил пластырь на ссадину, осторожно прижал холодное полотенце к плечу. Каждое движение было почти невесомым — будто он боялся снова причинить боль. — Коньяк? — тихо спросил он. Диппер качнул головой. Вместо этого он перехватил руку Билла, всё ещё дрожащую, и притянул его ближе. Билл без сопротивления упал в объятия, утыкаясь лицом куда-то в шею Диппера. Большой хищник, которому нужно было хоть иногда чувствовать себя прощённым. Они сидели на полу среди разгрома, но теперь это не имело значения. Диппер гладил его по светлым волосам, чувствуя, как постепенно выравнивается дыхание, как уходит дрожь из мощных плеч. Молчание затянулось, тёплое, уютное, несмотря на запах крови и коньяка. И тогда, чтобы окончательно прогнать остатки страха из тела любимого монстра, Диппер тихо заговорил. Его голос прозвучал хрипловато после недавнего захвата за горло, но улыбка в нём угадывалась: — А помнишь, как всё было, когда ты ещё не был моим… вот таким? Билл издал неопределённый звук, то ли смешок, то ли всхлип, и прижался губами к ямочке на ключице Диппера. — Помню, — прошептал он. — Ты ворвался в мой кабинет как ураган, Пайнс, и разрушил всё, что я строил годами. — Вообще-то я просто искал работу, — фыркнул Диппер. — А ты угрожал мне пистолетом. — Я был впечатлён, — возразил Билл, поднимая голову. В тусклом свете лампы его глаз снова блестел, но теперь в нём читалась только нежность. — Никто не смел смотреть мне в глаза так прямо, а ты потребовал зарплату и выходные. — Ты меня чуть не убил в тот же вечер. — Зато сейчас я тебя лечу, — мягко парировал Билл, касаясь пластыря на скуле Диппера. — Расскажи мне всё с начала. Пожалуйста. Диппер улыбнулся, притянул его ещё ближе и, устроив голову на широком плече, начал вспоминать. Это случилось дождливой осенью, когда Гравити Фолз тонул в холодных ливнях, а Диппер Пайнс — первокурсник журфака — отчаянно искал любую подработку, чтобы оплатить общежитие. Он забрёл в бар-казино «Треугольник» случайно, спутав вывеску с книжным магазином. А уже через пять минут стоял посреди кабинета, отделанного красным деревом, и смотрел в дуло пистолета, которое держал самый невозможный человек из всех, кого он когда-либо встречал. Человек с золотым глазом, золотой улыбкой и голосом, похожим на тёмный мёд. Человек, который тогда ещё не был «его таким». Но уже готов был стать. Продолжение следует...