Собственность Сайфера

Диппер проснулся медленно, нехотя, выплывая из глубокого сна без сновидений. В комнате было ещё темно — серый утренний свет едва пробивался сквозь шторы, размывая очертания предметов. Он чувствовал тепло, окутывающее его со всех сторон, и тяжесть, лежащую поперёк груди. Он скосил глаза вниз и замер. Билл обнимал его во сне. Его рука лежала на груди Диппера, а голова устроилась на плече, светлые волосы щекотали шею. Дыхание было ровным, глубоким, лицо — непривычно расслабленным, лишённым вечной усмешки. Во сне Билл выглядел моложе и почти беззащитно. Диппер боялся пошевелиться. Сердце колотилось так громко, что, казалось, могло разбудить Билла само по себе. Прошло несколько бесконечно долгих секунд. Что делать? Отстраниться? Притвориться спящим? Он осторожно попытался высвободить руку, но Билл только крепче прижал его к себе и что-то неразборчиво пробормотал во сне. Диппер замер снова. А потом золотой глаз медленно открылся. Несколько мгновений Билл смотрел на него — всё ещё затуманенный сном, не до конца осознающий реальность. Затем сознание вернулось. Диппер ждал, что он отдёрнет руку, отодвинется, наденет привычную маску. Но Билл не двинулся. Он лежал, глядя на Диппера, и в его взгляде было что-то странное — удивление пополам с чем-то тёплым и опасным. — Ты всё ещё здесь, — произнёс он хрипло. Это был не вопрос. Это была констатация факта, пропитанная изумлением. — А куда бы я делся? — так же тихо ответил Диппер. Билл моргнул, и его рука на груди Диппера чуть сжалась — не хватка, скорее жест, подтверждающий реальность происходящего. — Обычно все уходят, — сказал он. — Рано или поздно. — Я не «все», — ответил Диппер, сам удивляясь собственной смелости. Билл долго смотрел на него, а затем уголок его губ пополз вверх. Но это была не та широкая, показная улыбка, к которой Диппер привык. Это была улыбка настоящая — маленькая, кривоватая, почти робкая. — Ты пугаешь меня, Пайнс, — прошептал он. — Сильнее, чем кто-либо за последние десять лет. Диппер не нашёлся с ответом, но его пальцы сами собой накрыли ладонь Билла, всё ещё лежавшую на его груди. И он почувствовал, как Билл едва заметно вздрогнул от этого прикосновения. Утро прошло в странном, хрупком молчании. Они позавтракали вместе, но Билл избегал прямых взглядов, а Диппер не решался нарушить тишину. В воздухе висело что-то новое — не напряжение, скорее ожидание. Как будто оба понимали: этой ночью что-то изменилось, и обратной дороги нет. Рабочий день начался в «Треугольнике». Диппер снова сидел за своим столом, разбирая бумаги, но теперь его взгляд цеплялся за детали, которые раньше казались просто странными. Накладная с пометкой «Партия 17-С — порт, четверг». Список имён, рядом с которыми стояли суммы. И одно имя, которое заставило его замереть: «Глифул, Гидеон — долг 50 000 — просрочка 3 месяца — объект наблюдения». Он слышал это имя раньше. Гидеон Глифул — молодой выскочка, конкурент, который пытался отвоевать часть бизнеса у Билла. По слухам, он был скользким, как угорь, и опасным, как змея в траве. — Что, уже докопался до правды, Пайнс? Диппер поднял голову. Билл стоял в дверях кабинета, скрестив руки на груди, и смотрел на него с лёгкой усмешкой. Никакого утреннего тепла — маска вернулась на место, но теперь Диппер знал, что под ней. — Поздравляю, — продолжил Билл, проходя к столу и опускаясь в кресло. — Теперь ты действительно в деле. Эти документы — компромат на половину элиты Гравити Фолз. Если ты их прочитал, ты уже соучастник. Назад дороги нет. — Я понял это в тот момент, когда полиция задавала мне вопросы, а я врал, — спокойно ответил Диппер. — Что такое «Партия 17-С»? — А ты любопытный, — Билл прищурился. — Это груз, который прибудет завтра ночью. Контрабанда. Сигары, алкоголь, кое-что ещё. Ничего, что могло бы тебя испачкать. Диппер хотел спросить, что значит «кое-что ещё», но не успел. Дверь кабинета распахнулась, и на пороге возник Зиппер. — Босс, — выдохнул он. — Он здесь. Билл мгновенно изменился в лице. Расслабленность исчезла, уступив место ледяному спокойствию, которое пугало больше, чем любая ярость. — Кто именно? — спросил он тихо. — Гидеон. С охраной. Говорит, хочет «дружеской встречи». Билл усмехнулся — коротко, зловеще, — и поднялся из-за стола. — Пайнс, сиди здесь и не высовывайся. Понял? — Понял. Билл вышел, а Диппер остался, прижимая к груди папку с документами и чувствуя, как внутри закипает тревога. Встреча с Гидеоном прошла за закрытыми дверями. Диппер слышал приглушённые голоса, но не мог разобрать слов. Это длилось около получаса. Когда Билл вернулся, его лицо было каменным. — У нас проблема, — бросил он. — Этот крысёныш хочет, чтобы я пришёл на «светский ужин» сегодня вечером. Явка обязательна для всех крупных игроков. Он явно что-то задумал. — Ты пойдёшь? — спросил Диппер. — Мы пойдём, — поправил Билл, сверкнув глазом. — Ты — мой ассистент, Пайнс. Пора тебе увидеть настоящий серпентарий. Вечер опустился на город, и вместе с ним вернулся дождь. Ресторан находился в центре Гравити Фолз, в старинном особняке с колоннами и хрустальными люстрами. Машина Билла остановилась у входа, и шофёр открыл дверь. Диппер вышел под дождь, запахивая плащ, который Билл выдал ему перед выходом — чёрный, дорогой, явно с чужого плеча, но сидевший идеально. — Держись рядом, — шепнул Билл, поправляя запонки. — Говори только когда спросят. Улыбайся. И что бы ни случилось — не показывай страх. Зал был полон людей, от которых исходила опасность так же явно, как дорогой парфюм. Мужчины в смокингах, женщины в бриллиантах, и за каждым столиком — взгляды, оценивающие, взвешивающие, ищущие слабость. Диппер чувствовал себя загнанным в клетку с тиграми. Гидеон Глифул обнаружился в центре зала. Он был молод — возможно, чуть старше Диппера, — но его пухлое лицо и светлые кудри не могли скрыть цепкого, хищного взгляда. За его спиной маячили двое амбалов. — Сайфер! — пропел он, разводя руки для объятий, которых не последовало. — Рад, что ты принял приглашение. А это, должно быть, твой новый… ассистент. Его взгляд скользнул по Дипперу, и в нём промелькнуло что-то оценивающее, почти похотливое. Диппер почувствовал, как Билл напрягся рядом. — Мой помощник, — сухо подтвердил Билл. — И я бы предпочёл, чтобы наши дела обсуждались без лишних взглядов, Гидеон. — Конечно, конечно, — Гидеон ухмыльнулся, но его глаза всё ещё блуждали по Дипперу. — Просто я слышал, что ты нашёл себе кого-то интересного. Ходят слухи, Сайфер. Говорят, у тебя появилось… слабое место. Рука Билла опустилась на талию Диппера — собственнически, крепко, притягивая его ближе. — Ты веришь слухам, Глифул? — его голос был шёлковым, но под шёлком таилась сталь. — Я бы советовал тебе проверять информацию, прежде чем делать выводы. Мои слабости… преувеличены. Гидеон поднял руки в примирительном жесте: — Я просто дружески предупреждаю. В этом городе слухи имеют свойство становиться реальностью. И реальность бывает опасной. Ужин тянулся бесконечно. Диппер сидел рядом с Биллом, почти не притрагиваясь к еде, и чувствовал, как напряжение пульсирует в воздухе. Каждый из присутствующих что-то замышлял, и Гидеон был в центре этой паутины. Он то и дело бросал взгляды в их сторону, улыбался своей приторной улыбкой, и Диппер кожей ощущал — что-то назревает. — Мне нужно в уборную, — шепнул он Биллу. — Я с тобой. — Билл, это туалет. Я справлюсь. Билл колебался, но затем кивнул: — Две минуты. Если задержишься — я приду. Диппер вышел в коридор, нашёл туалетную комнату и плеснул в лицо холодной водой. Сердце колотилось. Ему нужно было несколько секунд покоя, чтобы перевести дух. Он не услышал шагов за спиной. Удар пришёлся по затылку — не сильный, но достаточный, чтобы в глазах потемнело. Его развернули и прижали к стене. Перед ним стояли двое — те самые амбалы Гидеона. — Сайферовский щенок, — прорычал один из них. — Передай своему хозяину: Глифул не шутит. Следующий раз будет больнее. Удар в живот заставил Диппера согнуться пополам. Он захрипел, хватая ртом воздух, а второй амбал добавил локтем по скуле. Перед глазами вспыхнули искры. Кто-то схватил его за волосы и заставил поднять голову. — Скажи Сайферу: он теряет порт. И тебя он тоже потеряет, если не одумается. Их спугнул звук шагов. Амбалы исчезли так же быстро, как появились, оставив Диппера сползать по стене с разбитой губой и пульсирующей скулой. Билл появился через тридцать секунд. Он вошёл в коридор, и Диппер увидел момент, когда золотой глаз зафиксировал его — избитого, скорчившегося на полу. Лицо Билла исказилось. — Кто? — его голос был тихим, почти шёпотом, но в нём клокотала такая ярость, что воздух, казалось, сгустился. — Я спросил — кто?! — Люди Гидеона, — прохрипел Диппер. — Сказали передать… что ты теряешь порт. Билл опустился на колени прямо посреди коридора, не заботясь о дорогих брюках. Его пальцы, дрожащие от гнева, осторожно коснулись лица Диппера, очертили разбитую губу, наливающийся синяк на скуле. — Я убью его, — произнёс Билл, и Диппер понял: это не угроза. Это обещание. — Я убью его и скормлю его останки рыбам в порту. — Билл, не сейчас, — Диппер схватил его за запястье. — Сейчас надо уходить. Пожалуйста. Билл стиснул зубы, но кивнул. Он поднял Диппера, придержал за талию и вывел через чёрный ход, не попрощавшись ни с кем из гостей. Дождь на улице превратился в ливень. В пентхаусе Билл усадил Диппера на диван и молча принялся обрабатывать его раны. Его движения были резкими, рваными — он всё ещё кипел от ярости, но прикасался к Дипперу почти нежно. Промокнул разбитую губу антисептиком, приложил лёд к скуле. — Я уничтожу его, — повторял он сквозь зубы. — Я раздавлю его как насекомое. — Билл, — тихо позвал Диппер, и мафиози замер, встретившись с ним взглядом. — Ты больше никуда не выйдешь один, — вдруг сказал Билл. Его голос был напряжён до предела. — Ты не выйдешь из пентхауса без охраны. Ты не будешь отвечать на звонки. Ты не будешь… — Эй, — Диппер перехватил его руку. — Я не твоя вещь. — Я знаю! — почти выкрикнул Билл, и в его глазах блеснуло что-то, чего Диппер ещё не видел. Страх. Настоящий, животный страх. — Именно поэтому! Именно поэтому я так боюсь тебя потерять, Пайнс! Ты — не вещь, ты — единственное, что… — Он осёкся. Диппер смотрел на него, чувствуя, как внутри всё переворачивается. — Единственное — что? — прошептал он. Билл не ответил. Он просто смотрел на Диппера, и в его золотом глазу отражался свет настольной лампы и что-то ещё — что-то сломанное и отчаянное. Его ладонь всё ещё лежала на щеке Диппера, большой палец поглаживал кожу над синяком. — Ты пугаешь меня, Пайнс, — повторил он фразу, сказанную утром. — Ты заставляешь меня чувствовать то, чего я не чувствовал десять лет. С тех пор, как… — он снова осёкся и покачал головой. — Неважно. — Важно, — возразил Диппер. — Расскажи мне. — Не сегодня. — Тогда когда? Билл посмотрел на него, и впервые за всё время их знакомства его улыбка не была ни ехидной, ни угрожающей. Она была усталой и почти нежной. — Когда всё закончится. Когда Гидеон будет мёртв, а ты — в безопасности. Тогда, может быть, я расскажу тебе всё. Диппер смотрел в этот золотой глаз и чувствовал, как страх, гнев и боль последних часов отступают, сменяясь чем-то совсем иным. Чем-то, что пульсировало в воздухе между ними с самой первой встречи, но только сейчас стало невыносимо, невозможно игнорировать. Он не знал, кто потянулся первым. Возможно, они оба. Поцелуй получился не нежным. Голодным, почти болезненным — разбитая губа Диппера отозвалась болью, но он не отстранился. Пальцы Билла зарылись в его волосы, притягивая ближе, а его дыхание стало рваным и хриплым. Диппер вцепился в его плечи, чувствуя, как исчезает последняя граница, которую они оба пытались сохранить. Когда они разорвали поцелуй, оба тяжело дышали. Лоб Билла прижался ко лбу Диппера, а его пальцы всё ещё дрожали, сжимая ткань рубашки. — Это меняет всё, — прошептал он. — Я знаю, — ответил Диппер. За окном шумел дождь, заливая улицы Гравити Фолз. Он всегда возвращался в ключевые моменты, этот дождь, размывая границы между правильным и неправильным, между «можно» и «нельзя». И сейчас, под его монотонный ритм, в пентхаусе над спящим городом двое людей смотрели друг на друга и понимали: они пересекли точку невозврата. Обратной дороги больше не было.