Собственность Сайфера

Утро наступило серое и тихое. Дождь наконец прекратился, оставив после себя влажный воздух и ощущение хрупкого, едва установившегося равновесия. Диппер проснулся в постели Билла — уже не на краю, не в напряжении, а посреди, уткнувшись лицом в подушку, пахнущую дорогим одеколоном и чем-то металлическим. Билла рядом не было, но его сторона ещё хранила тепло. На кухне что-то шипело и булькало. Диппер, сонно потирая глаза, побрёл на звук. Билл стоял у плиты в своём чёрном шёлковом халате и переворачивал омлет лопаточкой с таким сосредоточенным видом, будто от этого завтрака зависела судьба империи. Диппер замер в дверях, не зная, как себя вести. Вчерашний поцелуй всё ещё пульсировал в памяти, и он понятия не имел, что теперь говорить. Билл обернулся. Его золотой глаз скользнул по Дипперу — растрёпанному, в мятой рубашке, со следами сна на лице. И улыбнулся. Не широко, не насмешливо — по-настоящему, краешком губ. — Кофе на столе, — сказал он буднично. — Садись, пока горячее. Диппер подошёл, и в тот момент, когда он потянулся к чашке, Билл перехватил его за талию, притянул к себе и поцеловал в висок. Быстро, легко — как будто так было всегда. Как будто они просыпались вместе не второе утро, а сотню лет. Диппер замер, чувствуя, как сердце пропускает удар. — Билл… — Ешь, — отрезал мафиози, отпуская его и возвращаясь к плите. — Омлет стынет. Диппер сел за стол, всё ещё дезориентированный. В воздухе висело невысказанное, и это напряжение мешалось с теплом, исходящим от чашки кофе. — Нам надо поговорить, — выдавил он наконец. Билл замер с лопаточкой в руке, но не обернулся. — О чём? О том, что ты залез в мою постель, а я тебя поцеловал? Или о том, что мы оба притворялись, что это не происходит? — Обо всём, — Диппер обхватил чашку ладонями. — Я просто… я не понимаю, что теперь. Ты ведёшь себя так, будто всё нормально, но… Билл резко развернулся. Лопаточка полетела на столешницу. — Пайнс, хватит ходить вокруг да около, — его голос был резким, но без злобы. — Да, я тебя поцеловал. Да, мне понравилось. И да, я сделаю это снова, если ты не возражаешь. Это достаточно прямо? Диппер замер с приоткрытым ртом. А потом нервно рассмеялся — смех вышел сдавленным, полным облегчения. — Достаточно, — выдохнул он. — Ты невыносим, ты знаешь? — Знаю, — Билл ухмыльнулся, подхватил тарелку с омлетом и поставил перед ним. — Поэтому ты всё ещё здесь. После завтрака атмосфера изменилась. Маски были отброшены — по крайней мере, частично, — и Билл, казалось, позволил себе расслабиться. Но ненадолго. Через час в пентхаус прибыли люди: Зиппер, ещё двое охранников и юрист — лысый мужчина с бегающими глазами. Диппер сидел в углу с блокнотом, фиксируя каждое слово, как и положено ассистенту. Билл стоял во главе стола, расстелив карту порта и схему складов. Золотой глаз сверкал ледяным расчётом. — Гидеон думает, что может играть грязно, — начал он. — Он ошибся. Мы ударим первыми. Зиппер, перекрой его поставки через восточный порт. Эймос, найди его информаторов и заткни им рты. Джейкоб, подготовь людей для ночной операции. — Босс, — подал голос один из охранников, мускулистый мужчина с татуировкой змеи на шее. — У пацана есть сестра, так? Мы можем использовать её как приманку. Глифул клюнет на… Он не договорил. Билл схватил его за грудки и швырнул к стене с такой силой, что штукатурка треснула. Золотой глаз полыхал бешенством. — Если ты ещё раз упомянешь его сестру, — прошипел Билл, — я лично прослежу, чтобы твои зубы украсили мой камин. Вон отсюда. Ты уволен. Охранник вылетел за дверь, а Билл повернулся к остальным. Все молчали, вжав головы в плечи. — Продолжим, — сказал он спокойно, поправляя манжет. — Итак, склад номер три… Когда совещание закончилось и люди разошлись, Диппер отложил блокнот. — Спасибо, — тихо сказал он. — За то, что защитил Мейбл. Билл не обернулся. Он стоял у окна, глядя на серое небо. — Я не защищал твою сестру, Пайнс. Я защищал тебя. Разница есть. Диппер встал, подошёл к нему и коснулся его плеча. — Билл, я хочу помочь. — Ты уже помогаешь. Сидишь здесь, ведёшь записи, не лезешь под пули. — Нет, — Диппер сжал его плечо. — Я хочу помочь по-настоящему. Я аналитик, я журналист, я умею работать с информацией. Дай мне посмотреть схемы, данные, расписание Гидеона. Я найду слабое место. Билл медленно повернулся. Его взгляд был изучающим, напряжённым. — Если ты ошибаешься, это будет стоить жизней. Ты это понимаешь? — Понимаю. Несколько секунд Билл колебался. Потом усмехнулся — коротко, уважительно. — Ты полон сюрпризов, Пайнс. Ладно. Садись за стол. Покажу тебе всё. Час Диппер изучал схемы, а затем поднял голову. — У Гидеона слабое место — его курьеры. Он использует одних и тех же людей для доставки сообщений. Если мы перехватим курьера и подбросим ложный приказ — например, перенаправить груз на другой склад — мы сможем выманить его людей и ударить там, где он не ждёт. Билл долго смотрел на него. Потом расхохотался. — А ты опасен, сосёнок. Опаснее, чем я думал. Он схватил телефон. — Зиппер, готовь людей. У нас новый план. Звонок в дверь раздался около полудня. Билл был в кабинете, Диппер разбирал бумаги в гостиной. Он встал, подошёл к двери, глянул в глазок — и сердце рухнуло в пятки. За дверью стояла Мейбл. Он открыл. Сестра влетела в прихожую, сжимая дорожную сумку, в ярко-розовом свитере с блёстками, и заключила его в объятия. — Диппер! — выдохнула она. — Я так волновалась! Ты трубку не берёшь, голос у тебя странный, я места себе не находила! Пришлось взять билет на автобус и… Она осмотрелась — мраморный пол, панорамные окна, минималистская роскошь. — Ничего себе «корпоративная квартира», — присвистнула она. — Это что, пентхаус? — Мейбл, тебе нельзя здесь быть, — быстро зашептал Диппер. — Пожалуйста, возвращайся домой, я всё объясню позже… — А кто это у нас? Голос Билла прозвучал за спиной, и Диппер замер. Мафиози вышел в прихожую с лёгкой улыбкой, в своём жёлтом костюме, с идеальной укладкой, и склонил голову набок, разглядывая Мейбл. — Так-так, — протянул он. — Сестра-близнец. Я наслышан. Мейбл, верно? Билл Сайфер, владелец «Треугольник Индастриз» и работодатель вашего брата. Очень рад. Он протянул руку, и Мейбл, поколебавшись, пожала её. Её взгляд метался между Биллом и Диппером. — Диппер, можно тебя на минутку? — её голос был ледяным. Она оттащила его в угол. — Ты мне врал! — зашипела она. — Этот человек… я не знаю кто он, но от него за версту несёт опасностью! Что происходит? — Мейбл, всё сложно… — У тебя на лице синяки, Диппер! У тебя синяки на лице! Ты думаешь, я слепая?! В этот момент зазвонил телефон Билла. Он ответил, и его лицо за секунду превратилось в маску ярости. — Что?! — рявкнул он. — Склад номер три? Полностью?! Он швырнул телефон о стену. Диппер и Мейбл вздрогнули. — Гидеон, — выдохнул Билл, и его голос был страшен. — Он сжёг склад. Товара на два миллиона. И двое моих людей… — он осёкся. Мейбл смотрела на него широко раскрытыми глазами. Впервые за всё время она увидела не улыбающегося бизнесмена, а хищника. Опасного, загнанного в угол, готового рвать. — Диппер, — прошептала она. — Пожалуйста, поедем домой. Билл резко развернулся к ней, и она отшатнулась. — Мисс Пайнс, — его голос был тихим, но в нём звенела сталь. — Я понимаю ваше беспокойство. Но прямо сейчас ваш брат в опасности, потому что он связан со мной. Если он уедет с вами, я не смогу его защитить. Останьтесь — оба — в этом доме. Я гарантирую безопасность. Слово Сайфера. Мейбл перевела взгляд на Диппера. Он молча кивнул. — Ладно, — выдохнула она. — Но я глаз с тебя не спущу, мистер «Треугольник». Вечер опустился на пентхаус. Мейбл разместили в гостевой спальне, и она, уставшая после дороги, заснула быстро. Диппер сидел на диване в гостиной, когда вернулся Билл. Он выглядел измученным — костюм помят, галстук сорван, в золотом глазу плясали тени. — Она спит? — спросил он. — Да. Билл, прости за неё, она просто волнуется… Билл махнул рукой и опустился на диван рядом. Секунду они сидели молча, а потом Билл положил руку на затылок Диппера, притянул к себе и уткнулся лбом в его плечо. Жест был странным — он не дрожал, не плакал, просто замер так, будто Диппер был единственной точкой опоры в мире. — Ты — моё, Пайнс, — прошептал он. — Навсегда. Диппер не спорил. Он запустил пальцы в светлые волосы Билла и тихо сказал: — Я знаю. То, что произошло дальше, не было ни запланированным, ни осторожным. Это было продолжением всего — напряжения, страха, нежности, накопившихся за эти дни. Билл поднял голову, их взгляды встретились, и Диппер сам потянулся к нему. Близость была не просто физической. Это было откровение — момент, когда все маски пали, и остались только двое. Билл касался его с почти религиозным трепетом, шептал что-то бессвязное, и Диппер чувствовал, как под слоем стали и жестокости скрывается что-то хрупкое, почти сломанное. Он держал его, гладил по спине и сам не заметил, как начал шептать в ответ: «Я здесь. Я не уйду. Я здесь». Где-то глубокой ночью, когда оба лежали без сна, глядя в потолок, Билл заговорил. — Я написал завещание, Пайнс. Диппер повернул голову: — Что? — Если со мной что-то случится — всё переходит тебе. Пентхаус, счета, бизнес. Всё. Диппер сел на постели. — Ты с ума сошёл? Мы знакомы две недели! — Две с половиной, — поправил Билл, не глядя на него. — И я знаю достаточно. Ты — единственный, кто видел меня настоящим и не сбежал. Единственный. Диппер хотел возразить, но тут зазвонил телефон Билла — резко, требовательно. Билл поднял трубку, послушал, и его лицо окаменело. — Что? — переспросил он. — Повтори. Диппер напрягся, видя, как меняется выражение золотого глаза — от усталости к ледяной ярости. — Ты издеваешься, — процедил Билл. — Нет. Ответ — нет. И если ты ещё раз упомянешь его имя, я лично приду и вырву тебе язык. Ты меня понял? Он бросил трубку. Диппер ждал. — Гидеон, — сказал Билл, и его голос дрожал от гнева. — Он предлагает перемирие. В обмен на тебя, Пайнс. Он хочет тебя. В комнате повисла тишина. Диппер смотрел на Билла, чувствуя, как внутри всё переворачивается. Не страх — скорее странное, головокружительное осознание. Гидеон видел в нём рычаг давления. Разменную монету. Билл повернулся к нему, и в его золотом глазу полыхало адское пламя: — Я не отдам тебя. Ни за перемирие, ни за империю, ни за весь этот проклятый город. Ты — моё, Пайнс. И я скорее сожгу весь Гравити Фолз, чем позволю кому-то тебя тронуть. Диппер смотрел на него — опасного, безжалостного, сломленного и до дрожи преданного, — и понимал: он уже пересёк все возможные границы. И назад дороги нет. Не было с самого начала. — Тогда давай закончим это, — тихо сказал он. — Вместе. Билл посмотрел на него долгим взглядом, а затем его губы тронула улыбка — настоящая, редкая, полная тёмной нежности. — Вместе, — повторил он. За окном снова начинался дождь.