Собственность Сайфера

Утро началось с шёпота. Мейбл, в своём розовом свитере, который выглядел вызывающе неуместно среди мраморной роскоши пентхауса, поймала Диппера на кухне, когда тот пытался тихо сварить себе кофе. Билл ещё спал — впервые за долгое время глубоко и без кошмаров, — и Диппер надеялся выиграть хотя бы полчаса тишины. Напрасно. — Рассказывай, — Мейбл скрестила руки на груди и прислонилась к дверному косяку. — Всё. Без увиливаний. Кто этот человек? Почему у тебя синяки на рёбрах и запястьях? Что это за «Треугольник», которого нет в интернете? И почему я не сплю третью ночь, представляя, как тебя находят в канаве? Она говорила тихо, чтобы не разбудить Билла, но каждое слово било как молоток. Диппер поставил чайник и обернулся, прислонившись к столешнице. Выглядел он устало — но не сломленно. Скорее, как человек, который принял неизбежное. — Билл Сайфер, — начал он, глядя в пол, — нелегальный бизнес, казино, контрабанда, связи с криминалом. Я попал к нему случайно, когда искал работу. Думал, книжный магазин, а оказалось… — Что оказалось? — голос Мейбл дрогнул. — Оказалось, что он не просто мафиози, — Диппер поднял глаза. — Он человек, который кричит во сне и просыпается в холодном поту. Который никому не доверяет, но оставил меня рядом. Который написал завещание на меня через две с половиной недели знакомства. Мейбл смотрела на него, широко раскрыв глаза. Молчание затягивалось. А потом она выдохнула — резко, как от удара: — Ты влюбился в мафиози. Диппер не ответил. И это молчание было громче любого признания. Мейбл закрыла лицо руками, её плечи дрожали, но когда она отняла ладони, в её глазах стояли не слёзы, а холодная решимость. — Я хочу поговорить с ним, — сказала она. — С глазу на глаз. Разговор Мейбл и Билла состоялся через час. Диппера выставили в гостиную с категорическим запретом вмешиваться, и он сидел на диване, нервно теребя край рубашки и прислушиваясь к приглушённым голосам. Пару раз ему казалось, что Мейбл повышает голос, но Билл отвечал низко и ровно, и слов было не разобрать. На кухне в это время происходило следующее: Билл сидел напротив Мейбл, положив руки на стол — открытые ладони, редкий для него жест. Без улыбки, без издёвки, без масок. — Я знаю, что ты хочешь его увезти, — начал он. — Это правильно. Ты его сестра. Ты любишь его. И ты видишь во мне монстра. Я не буду тебя переубеждать — я и есть монстр, мисс Пайнс. Мейбл хотела что-то вставить, но Билл поднял руку, останавливая её. — Но сейчас этому городу, этому дому и твоему брату угрожает кое-кто похуже меня. Человек по имени Гидеон Глифул. Он сжёг мой склад, убил моих людей и предложил мне перемирие в обмен на Диппера. Я отказался, — он помедлил, и в его золотом глазу промелькнуло что-то тёмное и абсолютно серьёзное. — Я скорее умру, чем отдам его. Мейбл долго смотрела на него, изучая лицо — каждую чёрточку, каждую тень. Затем медленно кивнула: — Если с его головы упадёт хоть волос, мистер Сайфер, я найду способ тебя уничтожить. Понял? Билл улыбнулся — едва заметно, краешком губ: — Понял. А теперь давай обсудим, как ты можешь помочь нам остаться в живых. Штаб развернули в кабинете Билла в «Треугольнике». На столе лежала карта особняка Гидеона — старого поместья за городом, окружённого садом и высокой стеной. План, который предлагали люди Билла, был лобовым: штурм через главные ворота, огневая мощь, подавление охраны. Диппер, сидевший в углу с блокнотом, всё больше хмурился. — Это самоубийство, — наконец произнёс он, и все головы повернулись к нему. — У Гидеона преимущество территории, он знает, что вы придёте. Главные ворота — ловушка. — И что ты предлагаешь, Пайнс? — Билл смотрел на него с интересом. Диппер подошёл к столу, перегнулся через карту и ткнул пальцем в заднюю часть поместья. — Здесь старый дренажный тоннель. Я видел его в архивных документах: поместье построено на месте бывшей фермы, дренажную систему не засыпали, только замаскировали. Тоннель ведёт прямо в подвал. Если пустить основную группу через ворота как отвлекающий манёвр, а через тоннель зайти малой группой — мы сможем взять Гидеона в его собственном доме. В комнате повисла тишина. Зиппер крякнул, кто-то присвистнул. Билл поднял голову от карты и посмотрел на Диппера с выражением, которое невозможно было прочитать. — А ты опасен, сосёнок, — повторил он свою фразу, но теперь она звучала иначе. С гордостью. — Принимается. Готовьте группу для тоннеля. Когда люди разошлись, Билл задержал Диппера за локоть и увлёк в подвал казино. Там, в тусклом свете ламп, обнаружился тир — узкое длинное помещение с мишенями на дальней стене. Билл открыл шкаф и достал компактный пистолет. Чёрный, тяжёлый, холодный. — Если что-то пойдёт не так, и меня не будет рядом, ты должен суметь защитить себя и сестру, — он вложил оружие в ладонь Диппера. Пальцы дрожали, и Билл накрыл их своими. — Держи крепче. Не бойся его. Страх — вот что убивает. Он встал позади, поправил стойку, поправил хватку. Его дыхание согревало висок Диппера. Первый выстрел ушёл в молоко. Второй — в край мишени. Третий — в центр. — Умница, — прошептал Билл, и в его голосе было что-то, от чего у Диппера перехватило дыхание. — Теперь ты не просто мой ассистент. Теперь ты — моё оружие. Ночь спустилась на Гравити Фолз. Луна спряталась за тучами — идеальная погода для войны. Диппер сидел в штабе — небольшой комнате в порту, оборудованной рациями и мониторами, куда вывели сигнал с камер людей Билла. Мейбл была рядом, бледная как полотно, сжимая в руках чашку остывшего чая. Диппер нацепил наушники и держал микрофон. — Группа «Альфа», позиция у ворот. Ждите сигнала. — Принято, — голос Зиппера был спокойным. — Группа «Браво», позиция у тоннеля. Доложите. — На месте, — голос Билла. Собранный, холодный. — Начинаем. В наушниках зазвучали шаги, дыхание, приглушённые команды. Диппер сжимал микрофон до побелевших костяшек и слушал, как его план превращается в реальность. Группа «Альфа» начала отвлекающий манёвр — выстрелы, крики, грохот. Группа «Браво» ушла в тоннель. А потом связь с Биллом оборвалась. — Билл! — Диппер вскочил, срывая наушники. — Билл, приём! Билл! Тишина. Мейбл схватила его за руку. — Диппер… — Он попал в ловушку, — Диппер уже натягивал куртку. — Я должен… — Ты никуда не пойдёшь! — Мейбл вцепилась в него. — Это самоубийство! — Он пошёл туда ради меня, Мейбл! — выкрик вырвался сам собой. — Если он погибнет, я себе не прощу. Оставайся здесь и забаррикадируй дверь. И он выбежал в ночь. Особняк горел. Где-то на первом этаже вспыхнула штора, и пламя медленно пожирало стены. Диппер пробирался через сад, держа в руке пистолет, который дал ему Билл. Дренажный тоннель был открыт, возле него лежали двое людей Гидеона — без сознания. Он нырнул в темноту. Подвал встретил его запахом пороха и крови. Где-то наверху грохотали выстрелы. Диппер крался по коридорам, пока не услышал голос — знакомый, но искажённый болью. — …думаешь, я тебе поверю, Глифул? Ты мёртв. Ты просто ещё не понял. Голос Билла. Диппер рванул на звук и замер на пороге зала. Билл стоял на коленях, зажимая ладонью бок, между пальцами сочилась кровь. Вокруг него валялись тела охранников Гидеона. Сам Гидеон стоял напротив — с пистолетом в руке, с приторной улыбкой на пухлом лице. Его люди держали Зиппера и ещё одного бойца. — Ты проиграл, Сайфер, — пропел Гидеон. — Твои люди в ловушке, ты ранен. А твой мальчик… где же твой мальчик? Я думал, он придёт за тобой. — Не смей, — прорычал Билл. Диппер вскинул пистолет. Руки дрожали, но он вспомнил урок Билла — страх убивает. Он выдохнул и нажал на курок. Выстрел пробил плечо одного из охранников Гидеона. Тот вскрикнул, выронил оружие, Зиппер вырвался и заехал локтем второму. Через секунду в зал ворвались остатки группы «Браво», и начался хаос. Гидеон пытался бежать. Билл, превозмогая боль, поднялся с колен и в два шага настиг его, схватил за шиворот и швырнул на пол. — Ты проиграл, — его голос был тих и страшен. — Ты тронул не того человека, Глифул. Больше Гидеон не поднялся. Рассвет застал их на ступенях разрушенного особняка. Пожар потушили, людей Гидеона арестовала полиция, которую Билл вызвал анонимно, предварительно убрав своих. Билл сидел на каменной ступени, прижимая к боку окровавленную тряпку, бледный до синевы. Рядом сидел Диппер — живой, невредимый, с пистолетом, который всё ещё сжимал в руке. — Ты меня ослушался, — произнёс Билл, не глядя на него. — Да, — спокойно ответил Диппер. — Я сказал тебе оставаться в штабе. — А я сказал, что мы закончим это вместе. И я сдержал слово. Билл медленно повернул голову. Золотой глаз был затуманен болью, но в нём горело что-то ещё — что-то похожее на благоговение. — Ты выстрелил, — прошептал он. — В живого человека. Ради меня. — Ради тебя, — подтвердил Диппер. Билл протянул руку, схватил его за ворот куртки и притянул к себе. Прижал крепко — так, что рёбра затрещали, — и уткнулся лицом в его плечо. — Я слышал выстрелы в штабе, — его голос сорвался. — Я думал, что ты… я думал, что потерял тебя, Пайнс. Диппер обнял его, осторожно обходя рану, и прижал к себе. — Я в порядке, — прошептал он. — Мы в порядке. Всё кончилось. Где-то за их спинами всходило солнце. Первый ясный рассвет за долгое время. Дождь, который шёл весь этот месяц, наконец прекратился, и небо над Гравити Фолз было чистым и бледно-золотым. Они сидели на ступенях разрушенного особняка, и мир вокруг затихал, успокаивался, зализывал раны. Впереди ещё были вопросы — что делать с бизнесом, с полицией, с будущим. Но сейчас, в этом мгновении, не было ничего, кроме двоих. Одного — в жёлтом костюме, испачканном кровью, второго — в чужой куртке, с пистолетом в руке. — Я люблю тебя, — сказал Билл в плечо Диппера, и эти слова были едва слышны. — Я знаю, — ответил Диппер, гладя его по волосам. — Я тоже тебя люблю. Несколько месяцев спустя Воздух в пентхаусе звенел от недавних ударов. Драка, как обычно, началась с косого взгляда — на этот раз Билл приревновал Диппера к баристе в кофейне, и ревность, слепая и удушающая, ударила ему в голову. Диппер тоже был хорош: швырнул в него книгой, опрокинул кресло, рассёк Биллу скулу. Но сейчас всё уже стихло. Билл сидел на полу среди разгрома и дрожащими пальцами обрабатывал синяки на руке Диппера — не вывих, просто растяжение, просто будущий синяк. Его губы, разбитые книгой, шептали: «Прости. Прости. Прости». — Тише, — Диппер перехватил его руку, поднёс к губам, поцеловал разбитые костяшки. — Всё хорошо. Мы в порядке. Он притянул Билла ближе, и тот без сопротивления опустил голову ему на плечо. Синяки, порезы, разбитая посуда вокруг — всё это было частью их танца. Опасного, на грани фола. Но теперь за этим следовало не бегство, а объятия. Диппер улыбнулся, коснулся губами его лба и притянул ещё ближе. За окном начинался дождь, но теперь он не пугал — он просто был частью их истории. И они сидели среди осколков, держась друг за друга, точно зная: что бы ни случилось, они пройдут через это вместе. До следующей ссоры, до следующего примирения. До самого конца. КОНЕЦ