Проклятие чёрного хвоста

— Девочка, ты осознаешь, что собираешься сделать? — Да, — тихо вздохнула Джулия, машинально теребя длинный локон, выбившийся из причёски. — Риск очень велик. Хотя, дело твое. — произнесла неопрятная старуха, доставая из старого шкафа свечи, мешочки с сушёными травами и бутылку из тёмного стекла. — Ты всё принесла? — Да, — девушка вытащила из кармана платья небольшой бархатный мешочек. — Дай сюда! — ведьма тут же вцепились в него изуродованными артритом пальцами с длинными желтыми ногтями. — Очень хорошо… — пробормотала она, извлекая на свет длинную прядь тёмных вьющихся волос. — А теперь слушай меня внимательно и запоминай.

***

Противный писк будильника настойчиво ввинчивался в сознание, напоминая, что утро уже наступило и пора собираться в училище. Но Чуе было так тепло и уютно, что просыпаться совершенно не хотелось. Неохотно протянув руку, он выключил назойливую трель и снова прижал к себе тёплое тело. Не открывая глаз, машинально провёл ладонью по длинным шелковистым волосам... Кажется, даже слишком длинным… Чуя на секунду замер, потом открыл глаза и уставился на мирно спящего у него под боком соседа, устроившегося прямо у него на руке. Несколько долгих мгновений он просто смотрел на него, пытаясь понять, кто это и каким образом оказался в его постели. А затем память услужливо подкинула события вчерашнего вечера. Чуя тяжело вздохнул. Значит, всё-таки не сон... — Ты чего? — не открывая глаз, сонно спросил Пушок... то есть Осаму. Чуя застыл, боясь пошевелиться. — Эй, хозяин. Пух... Осаму лениво приоткрыл один глаз и с любопытством посмотрел на него. — С тобой всё в порядке? — Да... Кажется... — пробормотал Чуя. — А надо, чтобы было точно, — хихикнул юноша и, оттолкнувшись ладонью от матраса, грациозно сел. — Ты, хозяин, мне здоровым нужен и желательно в своем уме. Ты как, не рехнулся после вчерашнего? — Не называй меня хозяином, — буркнул Чуя, чувствуя, как по затёкшей руке начинают бегать неприятные мурашки. — А как мне тебя называть? — Осаму картинно надул губы. — Господин? Ваше Величество? Повелитель? — он улегся на грудь парня и лукаво взглянул на него из-под длинной челки. — Только скажи, и я буду называть тебя так, как тебе нравится. — он осторожно коснулся пальцем шеи Чуи и медленно провёл ногтем вниз, до ключицы. — Что... Что ты делаешь? — тихо спросил Чуя, невольно замирая под прикосновениями. — Ничего особенного, — кокетливо улыбнулся Осаму, продолжая выводить на его груди одному ему понятные узоры. — Я всего лишь спрашиваю, как бы ты хотел, чтобы я к тебе обращался. — А зачем ты меня трогаешь? — О... Но тебе же нравилось, когда я тебя трогал. Что изменилось? — с искренним недоумением спросил Пушок. — Ты... — Скучный ты, хозяин, — недовольно буркнул Осаму и перекатился на другой край кровати. — Я к тебе со всей душой, а ты: «Зачем ты меня трогаешь?» — передразнил он Чую, нарочно смешно изменив голос. — Вот захотелось мне тебя потрогать. Ты же не музейный экспонат — от одного прикосновения не развалишься. Пух отбросил в сторону одеяло и поднялся с кровати. Почесав поясницу, он, шлёпая босыми ногами по ламинату, направился к стулу, где с вечера оставил «свои» джинсы. — Эй, ты что, обиделся? — спросил Чуя, не ожидавший такой реакции. — Эй! — Слушай, вообще-то у меня имя есть, — протянул Пух, застёгивая ширинку. — Осаму... — Что? — Осаму резко обернулся и недовольно посмотрел на него. — Ты чего взбеленился? — Ничего. Не обращай внимания. И вообще — семь утра, может, ты меня покормишь? Не, я конечно, бессмертен и все такое, но кушать мне тоже иногда хочется, к тому же, вчера я остался без ужина. — А... Да, конечно. Сейчас что-нибудь приготовлю... — Чуя поднялся с кровати и начал одеваться, украдкой наблюдая, как Осаму с самым несчастным видом пытается распутать свалявшиеся за ночь длинные кудри. Волосы окончательно превратились в один огромный колтун и совершенно не желали поддаваться. — Дай нож, — со вздохом попросил бывший кот. — Зачем? — не понял Чуя. — Волосы отрежу, — раздражённо бросил Осаму, резко дёрнув рукой и тут же зашипев: пальцы намертво запутались в роскошной гриве. — Жалко же... — вздохнул Чуя, направляясь к письменному столу. Он извлек из пластикового стаканчика большие ножницы для бумаги и вернулся обратно. — Только не начинай, ладно? — Осаму закатил глаза. — Хозяин, жалко – это когда теряешь всё, что у тебя было. Жизнь, например. Вот это действительно жалко. До слёз. Только коты плакать не умеют. А волосы... Ерунда. Они быстро отрастут. Режь. — Схватив густые кудри в кулак, он оттянул их назад. Со вздохом Чуя протянул руку, открыл ножницы и щелкнул ими — короткие, неровно обрезанные пряди мягко осыпались на пол, скользнув по плечам Осаму. — Уф… кто бы мог подумать, что они такие тяжелые… — удивлённо протянул Осаму, разглядывая большую часть своей шевелюры, оставшуюся у него в руке. — Их можно продать. Например, в парикмахерскую, — неуверенно предложил Чуя. — Пустое, — совсем по-кошачьи фыркнул Осаму. — Просто выбрось их. Так что ты там говорил насчёт завтрака? — Пойдём.

***

Чуя сидел за кухонным столом и молча наблюдал, как Пушок с завидным аппетитом расправляется уже с третьей тарелкой плова. Между прочим, этот плов готовился почти на неделю — специально в самой большой кастрюле. Он и сам не понимал, почему так спокойно относится к совершенно незнакомому, наглому парню, в которого внезапно превратился его кот. И почему рядом с этим невозможным человеком ему было так спокойно и уютно, что совсем не хотелось задавать лишних вопросов или куда-то уходить. — Фто? — недовольно спросил Осаму с набитым ртом. Похоже, за долгие годы жизни в кошачьем облике он окончательно забыл о правилах поведения за столом. — Ты не лопнешь? — с сомнением поинтересовался Чуя, разглядывая его хрупкую фигуру. Майка висела на Осаму мешком, то и дело сползая с одного плеча, а джинсы держались исключительно благодаря поясу от банного халата – подходящего ремня в квартире не нашлось. — Поживи с моё на кошачьем корме — ещё не так есть будешь, — недовольно проворчал Осаму, но всё же отложил ложку в сторону. — Ты не опоздаешь? — он бросил скептический взгляд на часы. Чуя так резко вскочил из-за стола, что едва не опрокинул стул. — Чёрт... Я совсем забыл про время! Он метнулся в коридор, на ходу натягивая куртку. — Никуда не лезь, пока меня нет! — крикнул он через плечо. — И ничего не натвори! Я постараюсь вернуться как можно скорее. Подхватив сумку, валявшуюся у входной двери, Чуя быстро сунул ноги в кеды и выскочил на лестничную площадку, с грохотом захлопнув за собой дверь. Осаму ещё несколько секунд задумчиво смотрел ему вслед, пока звук торопливых шагов окончательно не растворился в тишине подъезда.

***

День у Чуи не задался с самого утра. Сначала он опоздал на занятия, влетев в аудиторию спустя несколько минут после звонка, а потом никак не мог сосредоточиться на лекции. Ну скажите, о какой учёбе может идти речь, когда дома тебя ждёт милый, непосредственный, наглый, непоседливый и немного странный парень? Чуя то и дело ловил себя на мысли, что волнуется за Осаму. Вдруг тот, чего доброго, включит газ? Или опрокинет на себя тяжёлую гладильную доску, стоящую в коридоре? Чуя искренне верил, что у этой доски был собственный – крайне вредный и мстительный – характер: она норовила свалиться каждый раз, стоило кому-нибудь пройти мимо. Но больше всего он боялся другого. Что, вернувшись домой, обнаружит пустую квартиру. Что Осаму, вновь обретя человеческое тело, просто уйдёт. Эта мысль неприятно царапала где-то под рёбрами. Ещё Чуя думал о том, как объяснить Юань появление в своей квартире Осаму... и внезапное исчезновение Пушка. Ему настолько хотелось поскорее оказаться дома, что, едва закончились занятия, он сразу поспешил покинуть здание училища. Чуя открыл дверь и вошёл в квартиру. — Пух, я дома! — крикнул он, оглядывая коридор в поисках возможных разрушений. Как ни странно, все было в порядке, даже гладильная доска стояла ровно. — Пух, ты где? Осаму! — Мря-а-а-а-ау! — донеслось из тёмного коридора. — Мя-а-а... И в полоске света показалась знакомая чёрно-белая усатая мордочка.