Отмычка

Мы входим в Чеширик пол часа спустя. Кафе пока что пустое — рановато, видимо. В такси о магии не поговоришь особо, так что мы просто болтали. Попутно я поискала в интернете, что такое “дружба с привилегиями”. Миленько. Не знала, что такое бывает. Впрочем, Лизу я всё равно не переплюну. Завидно даже чуть-чуть. Я, конечно, не совсем чучело, но на её фоне я выгляжу не просто как потерявшийся ребёнок, а как страшный потерявшийся ребёнок. Первый раз вижу кого-то настолько красивого. Макс поднимает взгляд на Лизу и тут же улыбается. Ну ещё бы, такая-то красавица… Так, стоп, хватит. Ещё одной такой мысли моя самооценка не выдержит. Маша выглядывает из подсобки: — О, Варя, — она тут же опускает взгляд на карман, в котором лежит пионерский значок. — Я надеялась, что у нас есть немного времени, но, кажется, я ошиблась. А что, вот так сразу? Мне даже никакой сюжетный квест выполнять не придётся? Саша со вздохом подталкивает меня к столику, отодвигая стул: — Здоровяк, ты малявке вообще ничего решил не объяснять, да? — Рано, — отвечает Макс, отводя взгляд. — Маша сказала — рано, ну я и… — Эй! Мне кто-нибудь что-нибудь объяснит? — возмущённо говорю я, усаживаясь за столик. — У меня сейчас крыша поедет! Или уже поехала, я не определилась! — Сначала скажи — ты трогала те розы? — Саша отодвигает ещё стул, и Лиза усаживается рядом со мной. — Гвоздики, — поправляю я. — Это были гвоздики, и они были… холодненькие и током бились. — Ты их трогала. Голыми руками, — упавшим голосом бормочет Лиза. — С ума сойти. — А что не так-то? — фыркаю я. — Ну, гвоздики как гвоздики. — С самого начала, и поподробнее, — бурчит Макс, нависая надо мной. — Что ты опять натворила? — Опять? — хмыкает Саша. — Трусишку в первую ночь чуть до смерти не напугали трубни, — поясняет Макс, скрещивая руки на груди. — Трубни? Что за трубни? — Один из них даже решётку вентиляции выломал, — хмуро продолжает Макс, проигнорировав меня. — Жесть какая, — морщится Лиза. — Видела их как-то. Они… фу. — Что же, это, кажется, подтверждает мою теорию, — вздыхает Саша, прикрывая глаза. — Малявка, — он переводит взгляд на меня. — Это все твои контакты с аномалиями за эти дни? Закрываю глаза, сжимаю кулаки, чтобы унять дрожь. Вдох… выдох… фуф, отпустило чуть-чуть. Кажется я схожу с ума. Реально. Почему все себя ведут так, будто бы то, что со мной случилось — нормально? Чья-то тёплая рука касается моего плеча. Открываю глаза. Маша с улыбкой ставит передо мной стакан с кофе: — Что же, у нас есть только один вариант — проверить, — говорит она тихо, поправляя кепку. Проверить — что? Что они задумали? Ставить надо мной опыты? — Пей, — говорит Маша негромко, вновь касаясь моего плеча. — Там молотые лепестки успокойника и пара щепоток непечаль-травы, тебе станет полегче. Звучит отлично. Отгибаю колпачок и делаю пару глотков латте с мятой и шоколадом. Кажется, вкус мяты и правда маскирует что-то травяное. Если бы не знала, что это не просто кофе — так и не догадалась, что там что-то добавлено. — Варь, — говорит Макс, и в голосе его звучат виноватые нотки. — Мы хотели как лучше. Я думал, что тебе сначала нужно встать на ноги без всей этой магической шелухи, а потом мы тебе всё потихоньку расскажем, но… — Но магическая шелуха выломала на кухне ветиляцию, — говорю я, вновь отпивая кофе. И правда, с каждым глотком в груди разливается тёплое спокойствие. — Вообще-то, трубни так себя вести не должны, — задумчиво говорит Лиза, постукивая себя по губе. — В справочнике Чистоты и Порядка указано, что они не нападают на людей, потому что питаются страхом, а не плотью. — Ну, получается, в ту ночь они обожрались моего страха. Надеюсь, они лопнули. — Ты с другими аномалиями контактировала? — снова спрашивает Саша. — Кот… кот на вокзале считается? — Кот? — удивлённо склоняет голову Маша. — Ну, на вокзале кот был, Василич, — поясняю я. — Его чипик пыталась заставить чинить кондиционер, а тот у меня попрошайничал. Саша хрюкает, давя смешок, и Лиза тыкает его кулачком в бок. — Ну, это не совсем то, — говорит Маша с улыбкой. — Хотя, то, что вокзальник вышел на тебя посмотреть, говорит в пользу Сашиной мысли. — Что за мысль? — спрашиваю я, повернувшись к Саше. — Не у всех из нас одинаковая чувствительность, — чуть подумав, отвечает он, постукивая пальцами по столу. — У меня — повыше, у здоровяка и принцесски — вообще почти нет. — Так, допустим, — киваю я. Пока картинка не складывается. — А есть люди с обострённой чувствительностью, но таких — меньшинство, и они очень ценны, — продолжает он, едва заметно поджав губы. — Так, но я пока не понимаю, причём тут я, — говорю я, стараясь сохранять спокойствие. — Очень грубо говоря, — со вздохом говорит Маша. — Это не ты притягиваешь аномалии, а аномалии притягивают тебя. Отлично. Просто, блин, замечательно. Я опускаю голову на сложенные на столе руки и закрываю глаза: — Чушь какая-то. Почему я раньше ничего не замечала? — Это уже влияние города, — отвечает Макс. — Я в Озёрном тоже ничего такого не замечал, хотя там у вас целая ведьма живёт. Ведьма? Я мысленно перебираю список всех жителей, кого знала поимённо или в лицо. Никто в голову не приходит. Хм. — А Серославль — это город на шрамах, — продолжает он. — На Ярмарочной площади в центре города белые расстреливали гражданских. В катакомбах монастыря ещё со времён Ивана Грозного творится всякая… гадость. — Во время Великой Отечественной нацисты тоже похозяйничали тут, — говорит Маша. — И поверь мне, они не цветочки выращивали. До сих пор тут и там кладбища находят при строительстве. Вот чёрт. Я — ходячий магнит для аномальной хренотени. Это конец. Или новое начало? — Получается, это город на меня так влияет? — поднимаю голову и смотрю ребят. — А если уехать? Вернуться обратно? — Ты уже не сможешь, — хмуро отрезает Маша. — Твой мир никогда не будет прежним. — Ма-а-аш, — недовольно тянет Саша. Я недоумённо перевожу взгляд на него. — Пусть малявка сама выбирает. — Ладно, ладно, — закатывает глаза она. — Выход есть, — хмурится, теребя краешек передника. — Я могу тебе дать снадобье, которое притупит твои способности. — Это проклятье, а не способности, — бормочу я. — Но оно — очень ядовито, — продолжает Маша. — Тебя будет тошнить, будет кружиться голова, слабость будет примерно месяц. Зато потом — больше никакой магии. Ну, во всяком случае, аномалии тебя не будут притягивать, а уж если ты сама полезешь… — она пожимает плечами. — Месяц мучений — и я обычный человек? — Месяц мучений — это если ты ещё его переживёшь, — ядовито цедит Макс, сжимая кулаки. — Но, да, ты права. — А если я откажусь? — Скажем так, — говорит Лиза тихо, — СЧиП старается перетянуть таких, как ты, на свою сторону. Им нужны не только простые сантехники, но и такие, как ты. — Тебя ждёт высокая зарплата, пособия, выплаты, — говорит Маша с… презрением? — Но, одна ошибка — и они выкинут тебя на свалку. Они используют тебя. Если ты, конечно, доживёшь до тридцати. — Отлично, а ещё варианты есть? — спрашиваю я. — Я чуть-чуть подольше пожить хотела. — Можно к дубцовским, но это ещё хуже, — печально хмыкает Саша. — Поверь моему опыту, лучше чипики, чем Мать. — А можно остаться с нами, — говорит Маша, и пальцы её, всё ещё лежавшие на моём плече, едва ощутимо вздрагивают. — Много я тебе платить не обещаю, зато могу научить тебя контролировать твой дар. А также — ты сможешь спасать жизни людей. Ты можешь быть полезна. — Варя не пойдёт на операцию, — рычит Макс. — Я не позволю втягивать её в… это. — Что за операция? — спрашиваю я, переводя взгляд на него. — Что вы ещё скрываете? — Варь… — Саша морщится и отворачивается. — Я бы тоже тебя не пускал на задания, но понимаю, что ты реально можешь быть полезна. Маша права. — Я вот на никуда не хожу, — беззаботно улыбается Лиза. — Я немного другим занимаюсь. Я подчищаю хвосты, если эти два дурака где-нибудь накосячат. У меня сейчас мозг взорвётся. Лучше бы я не спрашивала. Лучше бы я не приезжала в этот проклятый город. — Я не хочу на тебя давить, — говорит Маша ровным тоном. — Но, тебе нужно решить. Ты с нами, — она коротко вздыхает, — или снова хочешь быть обычным человеком? *** Я сижу с закрытыми глазами за угловым столиком и потягиваю кофе через трубочку. Либо максимальный эффект от кофе я уже получила, либо он перестал меня успокаивать. Макс принимает заказ у клиента, Маша работает за кофемашиной, Лиза и Саша сидят за столиком неподалёку и тоже пьют кофе. А мне нужно было подумать. Крепко подумать. Пахнет кофе и булочками. Так… обычно. Обыденно, даже. Лиза что-то воркует, Саша посмеивается, Маша тихо переговаривается с клиентом, словно мы только что не говорили о всякой мистической мистике, которая перевернула мою никчёмную жизнь с ног на голову, а просто обсуждали погоду. Мне предлагают заглянуть за завесу, ширму, что прикрывает этот колючий, опасный город. Познать его тайны. Наверное, на моём месте кто-нибудь другой воскликнет: да чё тут думать, настало время приключений! И одна моя часть, та самая, у которой, видимо, детство в жопе играет, согласна. Другая же часть, рациональная, твердит, что ничем хорошим это не закончится. Трубники, шуршульки — это ещё ладно, но вот эта пионерка, цветы… а что дальше? Автобус-убийца? Да, я поискала в интернете, почему на автобус четыреста десять лучше не садиться. Говорят, он увозит своих жертв в заброшенный пионерлагерь Радуга, откуда не возвращаются совсем, или приходят пускающие слюни овощи. Я даже не удивлюсь, что эти истории в интернет пишут сами чипики, чтобы поменьше людей в автобус садилось. Хотя, легенды привлекают сталкеров… Меня передёргивает. Не хочу быть сожранной автобусом. Представляю, как у него в районе радиатора распахивается зубастая, ржавая пасть и… Бр-р-р… Кажется, этот город реально опасен. С другой стороны, даже если я приму это зелье, что заблокирует мою ману, я всё равно буду в опасности. Просто в меньшей. И… ну, давайте честно, моя жизнь совершенно точно станет скучнее. Я и так всю жизнь боялась перемен, а теперь, когда те самые перемены наступили мне на хвост — я колебаюсь? Решено. Выпить зелье я всегда успею. Не было бы слишком поздно… А вот куда податься? Я так понимаю, эти чипики, Чистота и Порядок — это полугосударственная структура, раз они и на вокзале, и в подвале моего дома, и в колледже. Значит, так или иначе, но контактировать с ними придётся. Что за дубцовские — вообще хрен знает. Ну, есть в городе район Дубцы — это советские кварталы на севере парка, но понимания пока что нет. Предложение Маши выглядит заманчиво, но что за операции? С другой стороны, если мой дар сможет помочь людям… Но, Макс отреагировал так, словно это — очень опасно. Хм. Хм-м-м-м. Что мы имеем? Быть просто в опасности, быть в опасности поменьше или совать голову в пасть тигра. Выбор очевиден. Я хочу получить ответы. Я хочу… хотя бы попытаться самой решать, когда и чего мне нужно бояться. Я не хочу возвращаться к серой, посредственной жизни, от которой бежала. Я открываю глаза и вздрагиваю от неожиданности. Маша сидит передо мной, пряча ухмылку. — И давно ты тут? — С тех пор, как ты приняла решение, — отвечает мне Маша, поправляя кошачьи ушки на кепке. Так. Наставник, который выражается таинственными фразочками — есть. Кошусь на Сашу и Лизу. Плут тоже есть, а вот Лиза… — Саша — зельевар. Лиза уже работает на СЧиП, — отвечает Маша на мой невысказанный вопрос. — Отец отправил её в колледж, чтобы она училась с низов управлять персоналом. Но по факту она занимается тем, что прикрывает наши… шалости перед Порядком. — Ты читаешь мои мысли? — Ты слишком громко думаешь, — с ухмылкой отвечает Маша. — Будешь прилежной ученицей — я тебя тоже научу. — А что Макс? — Макс — основная, так сказать, ударная сила отряда, — говорит Маша, едва заметно морщась. — Он метко стреляет, больно бьёт и у него есть машина. М-да. Ёмко. — А я… скажем так, не участвую в операциях напрямую, — продолжает Маша. — Я — скорее, стратег, чем солдат. — А какова будет моя роль? — спрашиваю я, прикладываясь к трубочке. — Отмычка, — говорит Маша как ни в чём не бывало. Я чуть кофе не подавилась. — Надо проверить, но я почти на сто процентов уверена, что твой талант позволит тебе взламывать аномалии, — спокойным тоном продолжает она. — Если я права — то я тебя обучу всему, что знаю сама. — И аномалии перестанут лезть в мою жизнь? — Нет, — честно отвечает Маша, вновь беззаботно улыбаясь. — Но ты хотя бы будешь знать, что нужно делать. Отлично, просто, блин, прекрасно. Засунуть голову в пасть ко льву? Почему бы и нет, план просто отличный. Дайте две. — Отмычка — только звучит… — Маша щёлкает пальцами, подбирая слово. — Унизительно? — Нет, скорее, формально, — качает головой она. — На самом деле, отмычка — едва ли не самый важный член отряда. Ты можешь открывать то, что скрыто и, если надо, закрывать то, что стоило бы закрыть. — А вы, типа, команда супергероев? Спасаете людей и всё такое… — Ну, на самом деле, прям людей мы спасаем редко, — подумав, отвечает Маша. — Чаше всего мы исследуем аномалии и закрываем наиболее опасные из них. То есть, выполняем ту работу, которую Чистота и Порядок сделать не могут. Или не хотят. Или специально скидывают на мою голову в надежде, что я не смогу пройти мимо, как это делают они. Я задумчиво откидываюсь на стуле, запрокинув голову. Чёрт, я точно хочу в это ввязываться? — Кстати, насчёт аномалий, — хитрым тоном говорит Маша. — Что у тебя в кармане? Значок! Я совсем о нём забыла! С другой стороны, а у кого ещё спрашивать про него, как не у спеца по аномалиям? Вытаскиваю значок из кармана и протягиваю Маше. Я пока не слишком ей доверяю, но спросить мне больше не у кого. Маша усмехается и подносит пальчик к губам. Чёрт, она же читает мысли! Позорище… — Ничего, я и правда не успела завоевать твоё доверие, — говорит она как ни в чём не бывало, принимая у меня значок. — Откуда он у тебя? Я кратко пересказываю события у памятника Ленину. Маша внимательно рассматривает значок, нюхает, даже на зуб его проверяет, а после возвращает мне: — Самый обычный пионерский значок, — пожимает плечами она, едва заметно морщась. — У меня тоже такой был в детстве. Стоп, сколько ей… — Больше, чем ты думаешь, — хитро прищурившись, отвечает она. — Так вот, на значке никаких чар нет. Возможно, он активируется ситуативно, или ты не правильно поняла пионерку. — Она сказала, что Ленин защитит меня, — вновь говорю я. — Тут по другому понять невозможно. — Аномальные сущности часто иносказательны, — задумчиво говорит Маша. — Возможно, значок активируется ситуативно, например, в час смертельной опасности, а, возможно, она просто надеется, что коммунизм всё-таки победит. Я была бы не против, если честно. Со вздохом убираю значок обратно в карман. Теперь металл кажется слегка тёплым, но теперь эта теплота обманчива. Я так и не решила — приколоть ли мне значок на грудь, или швырнуть в тумбочку и забыть про него годика на три. — Ладно, давай попробуем, — говорю я вслух, понимая, что точно пожалею об этом. — Что мне нужно делать? Подписать контракт кровью? Принести кого-то в жертву? — Если тебе не нравится контракт кровью, могу тебя оформить по договору ГэПэХа, — отвечает Маша с усмешкой. — В жертву придётся принести только отпуск и больничный. Эм-м-м… что? Звучит жутко, будто я продаю душу дьяволу за пять копеек. — У меня как раз есть свободная вакансия, а Макс ненавидит варить кофе, — поясняет Маша в ответ на мою недоумённую мину. — Так что, я возьму тебя на работу. — Почему Макс ненавидит варить кофе? Маша тяжело вздыхает, закатывая глаза: — Нет, механически он справляется отменно, — говорит она устало. — Но вот у него нет… чуйки, можно так выразиться. Он не понимает, кому и что в кофе надо добавить. — Это ты про… — я пытаюсь вспомнить, что мне в кофе добавляла Маша. — Да, — с усмешкой кивает она. — В кофе нужно добавлять капельку любви, а у Макса эмоциональный диапазон, как у зубочистки. Я прячу смешок. Ну, в детстве Макс был очень эмоциональным. Это сейчас он прячется за маской безразличия. По крайней мере, мне хотелось бы в это верить. — Окей, я согласна, — отвечаю я. — Всё равно мне работа нужна, так что, почему бы и нет? — Вот и хорошо. — А что насчёт операций? — Скоро узнаешь, — Маша хитро подмигивает мне. — Нужно будет провести испытание. Испытание? В груди ёкает гремучая смесь из страха и… азарта? Значок в кармане едва заметно пульсирует теплом. Я точно пожалею об этом, верно?