Сумерки Гондора

Выехав из деревни, некоторое время шли молча, лишь изредка обмениваясь ничего не значащими фразами. Барагор думал, что лучше так, чем столкновения с кем похуже. Тишина в степи — благо, когда за спиной нет погони. К вечеру отряд наткнулся на развалины. Они возникли из полумрака неожиданно — серые камни, поросшие мхом, остатки стен, уходящих в землю, груды щебня, где когда-то были башни. Время почти стерло следы былого величия, но кое-где еще угадывались очертания строений — похоже, когда-то здесь стояла крепость. Может, во времена Войны Кольца, а может, и раньше. Принц спешился и подошел к ближайшей стене, благоговейно коснулся ладонью шершавого камня. — Предки, — произнес он тихо, но слышно было каждому. — Здесь мог когда-то стоять дозор Гондора. Они сдерживали тьму, пока мы… — Он не договорил, но все поняли. Барагор отошел в сторону и среди груды камней заметил нечто поржавевшее, но узнаваемое. Он поднял старый орочий шлем грубой ковки. Металл проржавел, в нескольких местах зияли дыры от мечей или топоров. Воин задумчиво повертел его в руках, взвешивая. — Враг, — пробормотал он, глядя на пустые глазницы шлема. — А теперь кто враг? Никто не ответил. Да и что тут скажешь? Решили заночевать в развалинах — старик совсем выбился из сил, едва держался в седле последний час. Когда он слезал с лошади, принц не выдержал: — Да сколько можно! Мы едва движемся из-за тебя! Может, побыстрее пойдешь? Или мне тебя на себе тащить? Алатар даже не обернулся, медленно опускаясь на камень, но холодно ответила Морвен. — Будешь гнать его, сдохнет по дороге. Этого хочешь? Принц вспыхнул, дернулся было, но наткнулся на взгляд девушки и… смолчал. Отвернулся, делая вид, что занят лошадью. Расположились в развалинах без костра: ночь выдалась теплая, да и не стоило привлекать внимание. Барагор выбрал место у полуразрушенной стены, откуда просматривался и подход к лагерю, и степь вокруг. Старик тут же провалился в сон, принц ворочался недолго, но тоже затих. Барагор дежурил первым. Сидел, прислонившись спиной к холодному камню, вслушивался в ночные звуки. Когда пришло время будить Морвен, он поднялся и бесшумно подошел к ней. Она спала крепко, свернувшись калачиком под плащом, лицо ее было расслаблено, губы чуть приоткрыты, и в лунном свете она казалась почти беззащитной. Барагор неожиданно для себя самого протянул руку и дотронулся пальцем до ее нижней губы, мягкой и теплой, как он и помнил. Девушка вскинулась, и в следующий миг холодный кинжал уже прижимался к его горлу. Ее бешеные, ничего не видящие глаза распахнулись, полные смертельной готовности, и только спустя мгновение в них появилось узнавание. — Не буди меня так, — вздохнула она, убирая кинжал. — Я ведь и убить спросонья могу. Она провела пальцем по его шее, там, где острие оставило тонкий порез, и на подушечке выступила алая капля. Морвен поднесла палец к губам и облизала кровь, не сводя с него глаз. Барагору пришлось собрать волю в кулак, чтобы голос не дрожал. — Твой черед караулить, — сказал он, и все равно вышло хрипло. Она кивнула. Он лег на свое место, закутался в плащ, но сон не шел. Мысли путались, тело помнило прикосновение ее пальцев, взгляд ее глаз… В темноте где-то закричала ночная птица. Барагор выругался под нос, приподнялся и увидел ее в сумерках — Морвен стояла, прислонившись к остаткам стены, вглядываясь в степную даль. Лунный свет серебрил ее волосы, делал фигуру почти призрачной. Он больше не думал. Встал, подошел, развернул ее к себе и впился в губы жадным, голодным поцелуем. Она замерла на миг, а потом прижалась всем телом, запустила пальцы в его волосы, и он почувствовал, что она хочет того же. Барагор оторвался от нее так же внезапно, как и напал. — Теперь не будешь спать, как и я! — прошептал он с вызовом и, развернувшись, направился обратно к своей лежанке. — Я и так не спала, если ты не заметил! — Донеслось ему в спину. Он не нашелся, что ответить. Лег, но злость на самого себя, непонятное желание, раздражение — все смешалось в клубок, не давая покоя, и он поднялся снова, вернулся к ней, встал за спиной. Морвен даже не обернулась, продолжая вглядываться в темноту. — Почему ты стала наемником? — спросил он. — Потому что у меня это хорошо получается. — Но ты — женщина. И убивать людей? Она ответила не сразу, зато без привычной насмешки. — Быть женщиной в моем деле — преимущество. Возможностей больше, шансов попасться меньше, все мужчин подозревают. — Она помолчала. — А убивать… во-первых, я сама выбираю, какие заказы брать, и не все они на убийство. Во-вторых, ты тоже убиваешь. Странный вопрос от воина. Барагора захлестнула какая-то горькая, бессильная злость. Он шагнул ближе, схватил ее за плечи, разворачивая к себе, и прошипел, сдерживая голос, чтобы не разбудить остальных: — Это другое! Ты убиваешь за деньги! Морвен не отшатнулась. Смотрела прямо в глаза, и взгляд ее был спокоен. — А ты нет? Жалования не получаешь? — Она склонила голову набок. — Скольких ты убил, когда подарок от короля получил? Разница в том, что я выбираю, кого убить и чей заказ взять. Меня нанимает обычный человек, а тебя — король. И ты убиваешь всех, кого Гондор сочтет нужным уничтожить. Она снова провела пальцем по его шее, смахивая застывшую капельку крови с пореза. Он рыкнул и перехватил ее ладонь, сжимая. — И денег мне платят побольше, — добавила она с легкой улыбкой, — не за то, чтобы просто мечом махать. — Она помолчала. — Иди спи, а то весь день будешь на всех рычать. — Идите спать оба, — раздалось из темноты. Они обернулись. Старик сидел, опираясь на посох, и смотрел на них понимающе. — Я постою. Мне кости размять надо, отлежал. Барагор рванул к своей лежанке, улегся и раздраженно закутался в плащ. Краем уха слышал, как Морвен с неожиданной деликатностью спросила старика: — Точно сможешь? Я бы и правда еще поспала. — Все в порядке, иди. Шорох ее шагов, шуршание плаща — и через минуту он услышал ровное дыхание спящей. Уснула, как всегда, мгновенно, будто и не было никакого разговора. Барагор еще долго ворочался, проклиная себя, ее, этот поход и всю свою жизнь. Но в конце концов сон все же сморил его. Местность день за днем становилась все более скалистой. Холмы сменялись каменистыми грядами, трава редела, уступая место колючкам и мху. Воздух посвежел, пахло камнем и далекими снегами. Казалось, что Волд они миновали почти без приключений, и Барагор уже начал надеяться, что дальше будет легче. В тот день они ехали обычным порядком: впереди Барагор, за ним старик, потом принц, и замыкала шествие Морвен, не снимавшая руки с кинжала. Вокруг все чаще попадались огромные валуны — удобное место для засады, и Барагор держался настороже, но все равно нападение застало врасплох. Стрела вонзилась в землю в двух шагах от копыт лошади Араторна. Вторая просвистела над самой головой старика, и он пригнулся, едва не вылетев из седла. — Засада! — рявкнул Барагор, выхватывая меч. Из-за скал и кустов полезли люди. Шестеро, может, семеро — счет потерялся в движении. Не орки и не роханцы в доспехах, а то отребье, что плодится в пограничных землях: грязные кожаные куртки, кривые мечи, лица в шрамах и злобе. Бандиты, промышляющие грабежом караванов и одиноких путников. — За мной! — крикнул Барагор, показывая на каменный выступ в двадцати шагах. — Вон к той стене! Спины прикроем! Принц выхватил меч и спешился, отдавая повод своего коня старику. Подставлять единственный транспорт никто не хотел. Алатар, опираясь на посох, заковылял к стене, ведя лошадей. Морвен не побежала к стене. Она вскинула лук — и за секунду двое ближних бандитов осели на землю со стрелами в горле. Третий уже целился в нее из такого же лука, но она опередила — ее стрела вошла ему в плечо, и он выронил оружие, взвыв. Но его стрела все же сорвалась с тетивы, чиркнула по руке девушки, разрывая рукав и оставляя на коже тонкую кровавую полосу. Морвен выругалась сквозь зубы, бросила лук волшебнику, выхватила клинки и встала рядом с Барагором и подоспевшим принцем. Они втроем прикрывали старика и коней. — О-о-о, — протянула Морвен, мельком глянув на рану. — Такой наряд испорчен. Барагор, не поворачивая головы, отбил выпад ближайшего бандита и хрипло бросил: — Заштопаешь! Она раздраженно цыкнула: — Я похожа на любительницу штопать? Оставшиеся четверо бандитов подбежали, и схватка закипела с новой силой. Барагор краем глаза заметил, как Морвен дерется: она умудрялась еще и следить за принцем, прикрывая его, отбивая удары, которые тот не замечал. Сама при этом теснила своего противника. Со одним из противников Барагор справился быстро —бандит упал под его мечом. Второй оказался опытен, уходил от ударов, сам норовил достать. Они кружили, обмениваясь выпадами, и воин чувствовал, что этот просто так не дастся. Принц и Морвен тем временем добили своих, Араторн, тяжело дыша, нанес решающий удар. Морвен тут же обернулась к Барагору, но в бой не вмешивалась — смотрела, готовая прикрыть, если что. И тут старик, все это время стоявший у стены с посохом, вдруг стукнул им о камень. Посох вспыхнул мягким светом, и слепящий луч ударил прямо в лицо бандиту, с которым бился Барагор. Тот вскрикнул, зажмурился, и Барагор, не упуская мига, обезоружил его и прижал к земле. — Ладно, — сказал Алатар, и голос его опять прозвучал не по-стариковски властно. — Побаловались — и хватит. Свет погас. Бандит, моргая слезящимися глазами, замер под мечом Барагора. Старик подошел ближе, опираясь на посох, наклонился к нему. — Сколько вас еще там, в вашем притоне? — спросил он. Бандит залепетал что-то невнятное, косясь на меч у горла. — Выбирай, — продолжил Алатар все так же спокойно. — Убить тебя здесь, или ты отнесешь своим весточку: волшебника с его спутниками не трогать. Бандит быстро замотал головой, соглашаясь, и Барагор убрал меч. Мужик вскочил и, не оглядываясь, побежал куда-то в сторону реки, пока не скрылся из виду. Барагор вытер меч о траву и хмыкнул: — Проще добить было бы. Морвен, вытиравшая свои клинки, усмехнулась: — Ого, ты кровожадный! Принц, тоже вытиравший меч, склонно кивнул, соглашаясь с Барагором. Тот повернулся к девушке: — Это мне говорит наемный убийца? — И что? — Морвен пожала плечами. — Я не убиваю, когда можно не убивать. К чему лишние смерти? Старик кивнул, подтверждая ее слова, и добавил устало: — Уф, я не был уверен, что магия получится. Силы возвращаются ко мне, но понемногу. — Он перевел дух. Принц довольно ухмыльнулся, как человек, который только что доказал себе, что чего-то стоит. — Сегодня было неплохо, — сказал он, глядя на старика. — Держался, будто веками так колдуешь. Алатар ничего не ответил, только покачал головой и отошел к лошадям. Морвен перетягивала порез на руке куском ткани из сумки. Барагор смотрел на разорванный окровавленный рукав. — Помочь? — спросил он. Она пожала плечами, затягивая узел зубами. — Царапина. Зато развлеклась. Принц, уже сидевший в седле, бросил через плечо: — Так себе развлечение. Морвен проводила его взглядом, потом повернулась к Барагору. — Ну что, воин? Поможешь раненой даме сесть на лошадь? Или опять будешь стоять и смотреть, как я истекаю кровью? Барагор молча протянул руку, готовый к очередной колкости, но она ничего не сказала. Просто оперлась, вскочила в седло и, не оглядываясь, поехала вперед, догоняя принца. Старик уже сидел верхом и нетерпеливо махнул рукой: — Ты долго пялиться будешь? Барагор поджал губы, забрался на лошадь и тронулся следом. Впереди, меж серых камней, петляла дорога, ведущая к горам. И сколько еще таких засад ждет их впереди, не знал никто. Вечером они вопреки советам роханцев все же разожгли костер. Но сделали это с умом — у каменистого склона, что спускался к самой реке, так что из степи огонь был не виден, только отсветы плясали на воде, да и те терялись в ряби быстрого течения. Морвен сидела у самого огня, скинув куртку и стянув разорванную рубашку. Грудь под ней оказалась перемотана туго тканью, а больше ничего и не было. Без стеснения, по-солдатски деловито, она обработала рану на руке какой-то пахучей мазью из своей сумки, перетянула чистой тканью, а потом, достав иголку с ниткой, принялась штопать прореху на рукаве. Сидела она, скрестив ноги в щиколотках, чуть ссутулившись над своей работой, и свет костра играл на ее коже, подчеркивая мышцы плеч и плоского живота. Барагор сидел с другой стороны костра и изо всех сил старался не смотреть. Получалось плохо. Он переводил взгляд на огонь, на воду, но глаза то и дело возвращались к ней. А вот принц не стеснялся. Сидел, опершись спиной о камень, и наблюдал с откровенной насмешкой, поигрывая травинкой в зубах. Морвен, казалось, не замечала ни того, ни другого. Игла ловко мелькала в ее пальцах, стежок за стежком ложились ровно. Барагор все же не выдержал, кивнул на ее плечо: — Все в порядке? Она подняла взгляд от шитья. В глазах плясали отблески костра. — До свадьбы доживет. — До какой свадьбы? — брякнул Барагор и тут же понял, что сморозил глупость. Принц громко расхохотался. — Это выражение такое, темный ты воин! — Он покачал головой. — Хотя я сомневаюсь, что кто-то согласится на ней жениться. Морвен даже бровью не повела. Спокойно воткнула иглу в ткань, потянула. — Кто знает, — ответила задумчиво. — Может, мне опекун подберет кого-то. Барагор насторожился. — У тебя есть опекун? Кто он? Она пожала здоровым плечом. — Был когда-то у меня дед. Но он пропал много лет назад, когда я еще маленькой была. В этот момент старик резко поднялся, отошел в темноту и улегся там спать. Морвен проводила его взглядом и добавила: — Так что я сама по себе, выкручивалась, как умела. — Она усмехнулась, глядя на огонь. — Уж что выросло, то выросло. Но кто знает, как пропал, так и найдется, всякое бывает. Я вот не думала, что забреду так далеко, а вот я где. Барагор хмыкнул: — Ну, тебе долго ждать придется, похоже. Рана-то как раз успеет зажить. Морвен подняла на него взгляд, и в глазах ее снова заплясали смешинки. — Вы на него посмотрите, — сказала она в пространство, но с явным удовольствием. — Он шутку понял. Развивается человек, растет над собой. Из темноты, где посапывал старик, донесся тихий голос — Алатар и не думал спать, просто лежал с закрытыми глазами: — Ты своей язвительностью всех мужчин распугаешь. Никто к тебе не пойдет. Морвен обернулась к нему, и в голосе ее вдруг появилась серьезность: — А зачем мне мужчина, который меня бояться будет? Что мне с ним делать? Она помолчала, глядя на старика, потом перевела взгляд на Барагора. И спросила просто, будто о погоде: — Я или ты первый? Барагор моргнул, не сразу поняв. Потом сообразил — о карауле речь. — Иди, спи, — ответил он. — Я первый буду. Она улыбнулась ему, закончила штопать рубашку, накинула на себя, и отошла к своей лежанке. Устроилась, завернулась в плащ, и через минуту Барагор услышал ровное, тихое дыхание — заснула, как всегда, мгновенно. Он сидел у костра, глядел на огонь и думал о том, что в этой женщине слишком много всего намешано. Принц тоже улегся, бросив на прощание насмешливое: — Смотри, воин, не засни. А то она тебе утром такого наговорит — мало не покажется. Барагор не ответил, подбросил веток в костер и прислушался к ночи. Где-то далеко ухал филин, шумела река, и степь дышала прохладой. Хорошая ночь для караула — тихая, спокойная. И мысли тоже спокойные, хоть и не простые.