Сумерки Гондора

Он проснулся на удивление бодрым после такой ночной встряски. Тело помнило жар, дыхание, ее шепот, но усталости не было, воздух гор напитал его силой. Морвен спала рядом, уютно прижавшись своим прекрасным голым задом к его животу, и Барагор на миг замер, вдыхая запах ее волос. Но стоило ему лишь слегка пошевелиться, как она открыла глаза и села, мгновенно проснувшись. — Уже утро? — спросила она, чуть хрипловато со сна. — Похоже на то, — он потянулся, намереваясь еще полежать, наслаждаясь редким мгновением покоя. Но Морвен уже одевалась, не спеша, но и не задерживаясь. Время нежностей прошло. — Могла бы и не торопиться, — буркнул он, тоже потянувшись за рубашкой. Она обернулась, и в глазах ее мелькнула знакомая усмешка. — Мне платят не за отдых. А потом вдруг скользнула ближе, коснулась ласково губами его губ. — И не за время с тобой, — добавила она тихо. — Это мое. И вышла из шалаша, оставив его сидеть с рубашкой в руках. Он выполз следом, подпоясываясь на ходу. Солнце только начало золотить вершины скал, но здесь, в ущелье, еще держался серый полумрак. Из дыр в крышах, прикрытых шкурами, тянулся легкий дымок. Где-то уже гремели котлы, перекликались гортанные голоса. Голозадые орчата сновали меж шалашей, таская хворост и воду. Взрослые орки собирались у костров, лениво переругиваясь и почесываясь, поглядывая на чужаков с привычным уже любопытством. Пахло дымом, варевом и звериными шкурами — чуждо, но по-своему уютно. У костра в центре уже сидел Алатар и заваривал что-то в жестяной кружке, над ней поднимался пар, пахнущий травами — единственный привычный запах во всей деревне. — Вам нужно попробовать, — сказал старик, заметив их. — Тут чудесные травы, я заварил с утра. — Он махнул рукой на заготовленные рядом кружки. Морвен на миг заглянула в шалаш, где спал принц, убедилась, что тот еще не собирается вставать, и только потом подошла к костру. Алатар налил ей дымящийся напиток. Барагор подсел рядом, подставил свою кружку. — Ты считаешь, это одно из тех самых колец? — спросил Барагор, грея руки о горячую жесть. Алатар устало покачал головой. — Скорее всего, нет, оно не похоже на рисунки тех, что я видел. Я думаю, это сильный магический артефакт примерно тех времен. Но не намного слабее Колец Власти. Морвен отхлебнула из кружки, не сводя с него глаз. — Как оно выглядело? Старик сощурился, всматриваясь в прошлое. — Красивая ковка, сделано из мифрила. Выглядело как старая работа эльфов. Оно не гладкое, чем-то похоже на корону Гондора, с зубцами, но маленькими, словно лучи. Барагор хмыкнул. — Как искать нечто такое маленькое в огромных пещерах Мории? А если там тоже завалы? И кто там сейчас — гномы или орки? — И те и другие, — раздалось за спиной. Узрок подошел бесшумно, несмотря на свою тушу, и опустился на камень рядом с ними. Желтые глаза его поблескивали. — Но ни те, ни другие не выходят на поверхность с этой стороны, по крайней мере. Мы просто знаем, что они есть. Воюют между собой вечно, никак не поделят то, что под горами. Он потянулся к костру, грея руки. — От нас к Мории ходу нет, все завалено. Вам к Талину надо идти. — К кому? — переспросил Барагор. — Гном, про которого я ночью говорил. Живет выше в горах, со своими сородичами общается. К тому же его твари высоко летают, и он на них иногда. Если тропы и есть, он знает. Морвен фыркнула, едва не поперхнувшись отваром. — Гном летает на крылатой твари? Что за бред? Узрок оскалился — то ли улыбнулся, то ли усмехнулся. — Он чокнутый, и к тому же оглох маленько — столько лет рядом с этими тварями живет, только о них и говорит. Но у вас других вариантов нет, если в Морию попасть хотите. — И далеко до него? — спросил Барагор. — Дорогу покажу. Коней своих здесь оставить можете, — Узрок махнул рукой в сторону загона. — Обещаю не убивать и не есть их с месяцок. Ну а если не вернетесь — не обессудьте. — Он захохотал. — Хотя, если не вернетесь, то потому что помрете, вам все равно на коней плевать будет. — А если мы западными вратами выйдем? — задумчиво произнес Барагор. — С той стороны гор? Узрок покачал головой. — Делать там нечего. Эльфское убежище давно разграблено, ничего не найти. — Я там был много лет назад, — тихо сказал Алатар, глядя в огонь. — В Ривенделле, когда он еще был… — Что ж, — перебил Узрок, поднимаясь. — Стало быть, вы любите странствовать. Не мое дело, что вы там ищете, зачем бродите. Но думается мне, прошлое должно оставаться в прошлом. Надо жить с тем, что есть. Он, кряхтя, выпрямился, размял спину и кивнул Барагору. — Пойдем, расскажу, как до гнома дойти. А вы, — он глянул на Морвен и старика, — посидите пока. Они отошли к краю деревни, туда, где тропа уходила вверх, в скалы. Узрок показывал рукой, объяснял, где искать повороты, какие приметы искать на камнях. Барагор слушал внимательно, запоминал, иногда переспрашивал. Морвен и Алатар остались вдвоем у костра. Девушка молчала, глядя, как пар поднимается над кружкой, старик тоже не спешил говорить. Наконец Морвен подняла глаза. — Дед, — сказала она, — ты действительно думаешь, что мы найдем это кольцо? Алатар перевел взгляд на скалы, где скрылся Барагор с Узроком. — Не знаю, девочка, но мы должны попытаться. — Он помолчал. — Он хороший человек, этот воин. Морвен улыбнулась краешком губ. — Знаю, зато я не очень. Они сидели молча, слушая, как просыпается орочья деревня и где-то высоко в горах кричат крылатые твари Талина. Наконец проснулся и Араторн. Он угрюмо выполз из шалаша, щурясь на утренний свет, и стал еще более недоволен, когда услышал, куда придется идти дальше. — Эти твари и так всю ночь кричали, не давали спать, — заворчал он, потирая виски. — А теперь нам еще вблизи их слышать? — Получается, так, — ответил вернувшийся Барагор. — Собирайтесь, надо дойти к нему засветло. Ночью по горам не набродишься. Принц скривился, но промолчал. Однако когда выяснилось, что дальше придется брести пешком, потому что по горным тропам кони не пройдут, недовольство его прорвалось наружу. — Мы ночуем с проклятыми орками! — шипел он, когда они отходили от деревни. — С орками! А этот, — он кивнул на Барагора, — с ними обнимается на прощание. И уходим куда? К гному! К крылатым тварям Мордора за помощью! Этот мир не увядает, он сошел с ума! — Во всем есть хорошее, — спокойно возразил Барагор, переступая через камни. — Мы сыты, выпили вина, и ночевка была приличной. — Тебе бабу дали пощупать, вот ночевка и приличная, — огрызнулся принц. Морвен, шагавшая чуть впереди, резко обернулась. — Рот закрыл! Принц дернулся, хотел что-то ответить, но наткнулся на ее холодный взгляд и только зыкнул злобно. Разговор иссяк. Они брели по камням вверх. Дорога, если это можно было назвать дорогой, представляла собой грубо вырубленные ступени, чуть стертые от брожений туда-сюда. Подниматься по ним оказалось тяжело: дыхание сбивалось, ноги скользили, мышцы горели огнем. Вскоре всем стало не до разговоров. Только медленное, размеренное движение вперед и вверх, шаг за шагом. Морвен шла и что-то бормотала себе под нос. Барагор прислушался и уловил знакомые слова — старый стих древних времен, который знали даже дети в Гондоре. …Девять — смертным, чей выверен срок и удел. И Одно — Властелину на черном престоле В Мордоре, где вековечная тьма… — Что, так легче идти? — спросил он, поравнявшись с ней. Она кивнула и продолжала бормотать, не сбиваясь с ритма. Стих помогал, Барагор и сам поймал себя на том, что шагает в такт древним словам. Крики тварей становились тем громче и неприятнее, чем выше они поднимались. Пронзительный, режущий уши вопль отражался от скал, множился эхом, лез в голову. Дорога делалась все опаснее — узкие тропы над пропастями, где один неверный шаг мог стоить жизни. Наконец они вышли на небольшое плато, зажатое между скал. У входа в пещеру, возясь с топором, сидел гном. Он был невысок, но широк в плечах, с могучей рыжей бородой, заплетенной в косы. Одет в кожаную куртку, подбитую мехом, и тяжелые сапоги с металлическими пряжками. При виде путников обернулся, оперся на топор и спокойно, без тени страха или суеты, уставился на приближающихся. — Чего надо? — рявкнул он на всеобщем громко. Барагор шагнул вперед. — Помощи! Он заметил, что гном тщательно следит за его губами — видно, правду говорил Узрок о глухоте. В этот момент одна из тварей с пронзительным криком приземлилась неподалеку и, тяжело переступая перепончатыми крыльями, вползла в пещеру. Морвен поморщилась, принц зажал уши руками. Гном усмехнулся, глядя на их реакцию, и заговорил еще громче, почти крича: — Гон у них начался, а все без толку! — Почему? — крикнул в ответ Алатар, тоже сообразив, что с гномом нужно говорить иначе. — Да яйца все пустые! Сколько ни пытаются, — гном махнул рукой и, не дожидаясь, зашагал в сторону площадки, откуда открывался вид на ущелье. Путники двинулись за ним. — Тут всего один самец и четыре самки, и никак у них не получается. Так и помрут, последние мои! Еще одного самца я им не найду! А им еще и жрать не всегда есть что! Принц, пересилив отвращение, дотронулся до плеча гнома. Тот обернулся. — А чем они питаются? — спросил Араторн, стараясь тоже говорить громко и четко. — Падалью! — заорал гном. — Мы с ними летаем, я подстрелю животинку какую, они потом едят! Иногда сами убивают и сюда тащат! — А человеческую падаль едят? — спросил принц, и Барагора передернуло от этого разговора. Гном оживился: — Да любую, им без разницы! — Мы тут у подножья гор бандитов положили, — продолжал Араторн с жестким блеском в глазах. — Восемь человек. Может, твоим тварям на обед сгодятся? Морвен, шедшая рядом с Барагором, скривила губы и посмотрела на него, в глазах ее читалось: «Слышал?». Барагор только головой покачал. А вот гном расцвел, и лицо его расплылось в довольной улыбке. — Восемь аж! Вот спасибо! Не думал уж, что полуэльфы помогать мне будут, вон как жизнь складывается! Принц скривился от обращения, но смолчал. Гном хлопнул себя по ноге. — Ну, раз вы моей животинке помогли, что за помощь вам-то нужна? Они рассказали. Гном слушал, кивал, потом развел руками. — Нет туда хода пешего. Разве что мои долетят. — И захохотал, довольный. — Если хотите, они вас всех и отнесут! Можем сейчас крюк дать, тогда и за вашими разбойниками полетим! Принц побелел, гном от его ужаса захохотал еще громче. Потом достал из-за пояса какой-то свисток, дунул — звука не было слышно, но из трех пещер выползли крылатые твари, на одной из них было что-то закреплено, и Барагор подумал, что это похоже на седло, и еще две приземлились с неба. — Решайте! — заорал гном, перекрывая их крики. — Только они вас в когтях понесут! У меня седло только одно, и то для меня! — Твою мать! — выдохнул Барагор. Принц застыл с открытым ртом. Алатар шагнул вперед и крикнул гному, напрягая все силы: — Согласны! Гном кивнул, ловко вскарабкался на тварь с седлом, та недовольно зашипела, но покорилась, снова дунул неслышно в свисток и взмыл вверх. Твари взлетели следом. На лету они подхватили путников жесткими, холодными когтями, но, кажется, стараясь не поранить. Барагор повис в воздухе, сжимаемый, словно тисками, и ветер засвистел в ушах. Это был бешеный, стремительный полет, полный ужаса и восторга одновременно. Горы проносились внизу, камнепады, завалы, пропасти, и все это оставалось далеко внизу, пока твари несли их над самыми опасными местами. Ветер выдувал мысли, срывал дыхание, заставлял жмуриться и молиться всем богам, чтобы когти не разжались раньше времени. Наконец впереди показалось небольшое плато. Твари снизились, и почти у самой земли разжали когти. Путники попадали кто на четвереньки, кто просто плашмя. Барагор перекатился, вскочил, помогая подняться Морвен. Принц лежал, тяжело дыша, и смотрел в небо. Старик кряхтел, потирая бока. Твари сделали круг над плато, и гном, пролетая мимо, заорал во все горло: — Только обратно-то вы тоже не спуститесь! Нет тут ходу! И улетел. Принц долго еще возмущался, сидя на камнях и отряхиваясь: — Это… это неслыханно! Нас швыряли как мешки с зерном! Как добычу! Я наследник Гондора! Остальные молча отряхивались. Алатар, держась за поясницу, огляделся и сказал: — Вход там, за поворотом. Принц замолчал на полуслове. Глаза его жадно блеснули. — Веди! В прозрачной тени Мглистого хребта угрюмо чернела громадная арка: некогда величественные врата, а ныне лишь зияющий провал в скале, обрамленный осыпающимся камнем. Тьма внутри казалась плотной, осязаемой, словно древнее чудовище разинуло пасть в ожидании добычи. На севере по узкому затемненному ущелью между двумя отрогами, катился, прыгая с уступа на уступ, серовато-белый вспененный поток. Вода с грохотом разбивалась о камни, и шум этот глухим эхом отражался от скал. Немного дальше к северо-востоку возвышались три исполинских пика, хорошо знакомые каждому, кто слышал древние сказания: Фануиндхол, Карадрас и Селебдор, их снежные шапки горели в лучах заходящего солнца, равнодушные к суете маленьких существ у подножия. — Это Черноречный Каскад, — показал Алатар на уступчатое ущелье. Голос его звучал уважительно — перед величием гор даже волшебник чувствовал себя малым. — Отроги Мглистого, образующие ущелье с каскадом серебристых от пены водопадов, тянутся к востоку лиги на полторы. А потом русло Серебрянки теряется в каменистой равнине. Он обвел рукой открывающийся вид. — Видите? Много веков назад здесь были равнина и озеро. А теперь все перетрясла земля, только камни да река остались. Старик повернулся к арке, и лицо его омрачилось. — И врата двадцать лет назад получше были. Сейчас все совсем обвалилось. Барагор подошел ближе к входу, вглядываясь в темноту. — Заходим или ночуем тут? Араторн, все еще тяжело дышавший после пережитого полета и перехода, покачал головой. — Как бы мне ни хотелось побыстрее пойти, сил после такого мало. — Он помолчал, глядя на садящееся солнце. — И солнце уже садится, хотя в пещерах всегда темно. Давайте отдохнем, прежде чем последние шаги делать. Решение было разумным. Лагерь разбили недалеко от входа на ровной площадке, откуда просматривались и врата, и подходы к ним. Костер разжигать не стали. Завернулись в плащи, прижавшись спинами к теплым еще камням. Морвен подошла к Барагору, когда он осматривал позицию. — Внимательно надо смотреть, — сказала она тихо, чтобы не слышали другие. — Если из пещеры кто на нас пойдет. Мы не знаем, кто там может быть. Он кивнул, оценивая ее тревогу. — Я первым в карауле буду. Она отошла к лагерю, а он занял пост у входа, откуда видно было и черную арку, и спящих. Прислонился плечом к скале, положил руку на меч и вгляделся в темноту. Свет уходящего солнца заливал площадку, но внутрь пещеры проникал лишь на несколько шагов. То, что открывалось взгляду, выглядело как пол замка — каменные плиты, усеянные обломками и камнями. Видно было, что землетрясения не щадили и эти древние чертоги. — Не знаю, старик, как в этом всем найти вещицу, — тихо сказал Барагор, оборачиваясь, чтобы поделиться мыслью с Алатаром. Но маг уже свернулся под плащом, и лицо его во сне казалось изможденным, но умиротворенным. Морвен тоже спала, пристроившись у камня. Только принц сидел на земле, укутавшись в плащ, и бормотал что-то под нос, глядя в темноту пещеры немигающим взглядом. Увидев, что Барагор смотрит на него, Араторн зло прошипел: — Я чую его, оно рядом. Мы должны его найти, должны! Барагор принюхался, но не учуял ничего, кроме запаха камня и пыли. Впрочем, трупной вони у входа тоже не было, и это он счел хорошим признаком. Он снова отвернулся к пещере и сидел так, вглядываясь во тьму, пока ночная прохлада не начала пробираться под одежду. Мысли текли медленно, как вода в Серебрянке, — о том, что ждет их внутри, о кольце, о принце с его одержимостью, о Морвен… Рука легко скользнула по его шее сзади. Он дернулся было, но тут же узнал прикосновение. — Иди, поспи, — шепнула Морвен. — Завтра трудный день. Он, не говоря ни слова, поднялся. Проходя мимо, задержал на ней взгляд: она стояла, скрестив руки на груди, и смотрела в черную арку с той же настороженностью, с какой он раньше. Барагор улегся на то место, где до того лежала она. Земля под ним была еще теплой от ее тела, он закрыл глаза и провалился в сон, глубокий и без сновидений. А Морвен осталась стоять у входа в Морию, вглядываясь в темноту, готовая ко всему, что могло из нее явиться.