Зачет с натяжкой

      Солнечный день. Лучи сочились через высокие окна, но мне было точно не до них. Двери аудитории распахнули свои объятия ранним утром, но в данный момент шла пара по моему нелюбимому предмету. Хотя с какой стороны посмотреть.       Кафедра математического анализа включала в себя много разных направлений. Одним из них был и комплексный анализ, что я называла скукой смертной. Если бы не брюнетка с вьющимися кудрявыми волосами, которые она всегда наматывала на палец в раздумьях, я бы никогда не стала ходить на эти пары.       И ведь так оно и было. Я не посещала ни одной лекции, потому что лекции вела не она. Мужчина с фамилией Бинс, который вел лекции, был очень требовательным, проверял конспекты, и проще было просто не ходить на его пары, чем вылавливать каждую малейшую деталь из его монотонного бубнежа. Профессор Бинс еще и рассказывал все так, будто сам сейчас уснет на своей же паре. Хотя ему стоит отдать должное, он точно знал, о чем говорит. Только вот я не понимала, о чем он заливает, поэтому и не ходила.       Зато на практических занятиях с брюнеткой мы всегда все разбирали дополнительно. Женщина выводила на доске теоретический материал понятным и красивым почерком, после чего мы решали задачи. Вот тут-то зевать мне не хотелось.       Вообще Беллатрикс Блэк, так звали эту кудрявую брюнетку, была важной персоной в университете. Все же ректор университета, профессор, доктор технических наук. Но так уж любила она возиться с нерадивыми студентами, что решила опуститься до ведения пар по комплексному анализу. В моих глазах она точно поднялась….       Каждый чертов раз, когда я приходила на её пару и видела её в новом образе, у меня стягивало желудок в тугой узел, который развязывался только поздней ночью под прохладными струями воды душа. Бабочки как будто не летали, а резали изнутри ножами. И ведь с первого учебного дня мы с ней словили какой-то коннект. Поэтому и ощущение у меня стало складываться, что она наряжается так специально… для меня.       Каждый раз снова и снова она наблюдала за моей реакцией, едва заметно приподнимая уголки губ. Приходила то в юбке, которая обтягивала ее пятую точку, с корсетом, подчеркивающим полную грудь, поверх белой рубашки. То в кожаных шортах на ботфортах, от которых у меня во рту пересыхало. Еще и решала для пущей радости расстегнуть две пуговицы на блузке, открывая вид на соблазнительную ложбинку. А потом вызывала к доске, заставляя меня решать задачу с пылающими щеками. Стояла рядом так близко, что я могла ощутить жар ее тела и запах…       Её запах… Она всегда пахла приятно до головокружения. Обычно аромат ириса окутывал её, тянулся шлейфом. И если в этот день мы с ней обнимались, то он оставался на моей одежде, чему я была рада. И мне бы хотелось быть рядом с ней чаще, чем сейчас получается, но ничего не поделать… Я много учусь, а она много работает. Приходится выкраивать минутки просто на то, чтобы увидеться.       А в моменты, когда она стояла рядом, с видом довольной хищницы, скрещивая руки на груди и склоняя голову на бок, мое сердце замирало. Я всегда надеялась, что правильно решу задачу, до дрожи хотелось привлечь её внимание. Сама же украдкой глядела в эти распахнутые пуговицы.       И вот сегодня. Эта самостоятельная работа, которая влияет на зачет. Лишь бы набрать нужное количество баллов, чтобы не идти на экзамен. Я сидела, как завороженная, и только и делала, что сверлила взглядом профессора Блэк за своим столом. Женщина сегодня решила надеть плотно облегающую бедра юбку с высокими каблуками на голые ноги, пиджак под цвет и, как всегда, расстегнуть пуговицы рубашки… Это сводило меня с ума.       Мысли путались, и я уже представляла пустую аудиторию, в которой кроме меня и её совсем никого нет. Тишина, щелчок замка, и только лишь одному Богу известно, какие непристойности я бы хотела, чтобы она вытворила со мной. Чтобы ее руки были везде, чтобы низкий голос шептал приказы прямо в ухо. А я-то их с радостью выполню, пусть только скажет…       — Мисс Грейнджер, у вас есть какой-то вопрос по самостоятельной? — вытянул меня из мыслей ее голос.       Я тряхнула головой, посмотрела на свой полупустой листок и подняла взгляд обратно. Она смотрела на меня с ухмылкой, приподняв бровь, всем видом показывая, что знала, о чем я задумалась. Щеки вспыхнули мгновенно. Я улыбнулась, отводя взгляд.       — Нет, профессор Блэк, просто задумалась над решением, — пробормотала я.       Хотя мы обе знали, что это не так. Все-таки пришлось уткнуться в задание. Моя соседка по парте, Джинни Уизли, хихикнула себе под нос. Конечно, моя лучшая подруга знала почти все. Она читала каждое мое действие в сторону Блэк, видела, как я задерживаю дыхание при виде Беллатрикс. Как и сто процентов понимала, что, когда пары закончатся, я уже буду ехать вместе с брюнеткой в ее машине в ее же дом. Если мы вообще сможем до него доехать, не впившись в друг друга по дороге и не съезжая на парковку.       Нужно было сосредоточиться. Гармонические функции… Та-а-ак….       Проблема в том, что я очень плохо помню эту тему. Я всю прошлую пару просидела, пялясь на декольте брюнетки, вместо того, чтобы записывать. И теперь расплачивалась за это пустой головой.       Какие-то далекие мысли начали проклевываться… Функция дважды непрерывно дифференцируема в области D и… Гармонической она будет, если оператор Лапласса равен нулю? Что такое оператор Лапласса? Господи, о чем там шла речь?       Я покосилась на лист своей соседки. Вот же… Джинни откуда-то все знала и уже решила две задачи из пяти. Зато, глядя на ее решение, я вспомнила алгоритм действий, и начала искать первые и вторые производные по иксу и по игреку, чтобы проверить является ли функция гармонической. Но образ Беллатрикс не отпускал.       Я услышала приближающийся цокот каблуков и подняла взгляд. Блэк подошла к нашему столу, коснувшись бедром края. Я нахмуренно посмотрела на Джинни, которая уже открыла рот для вопроса.       — Я правильно понимаю, — рыжая протянула свой исписанный лист, — что тут по задаче нужно вот так решать?       Только я хотела было вернуть взгляд в листок, как чуть не поперхнулась собственной слюной от открывшегося вида. Беллатрикс наклонилась неприлично низко над нашей партой, кладя подбородок на сложенные пальцы. С такого расстояния, я видела даже цвет ее лифчика, как и то, что он был кружевным. Силой я заставила себя отвернуться, сглатывая.              Так… нужно решать.       Я быстренько набросала решение первого и второго номера, лишь бы хоть что-то было, а потом нужно было проверить еще и, является ли функция регулярной. Но Джинни снова позвала Беллатрикс к нашему столу… Снова наклон над столом и кружево в нескольких сантиметров от моего лица.       Я с трудом отводила глаза от манящей груди, пока Джинни задавала общие вопросы… Внутри все в очередной раз сжалось в возбуждении.       Рука потянулась к пустому листочку.       «Клянусь твоей задницей, Уизли! Если ты её еще раз позовешь, я тебе голову откручу.»       Я пододвинула листок к Джинни, как только Блэк отошла, и, шикнув, чтобы привлечь её внимание, указала на него взглядом. Она сощурилась в подозрении, но листок взяла. Ее глаза бегло прочитали написанное, и она сразу взялась за ручку, выводя ответ.       «А че такое?»       И рядом нарисовала два глаза. Ну что за…? Я покачала головой и написала ответ, тратя драгоценные минуты не на то, чтобы решать поставленные задачи, а на переписку с подругой.       «Я, конечно, понимаю, что она тебе объясняет, наклоняясь над нашим столом. Но я начинаю не выдерживать ее сексуального напора. Мой взгляд определенно ложится не туда, куда нужно.»       Я написала это и вновь пододвинула листок к рыжей. Она взяла бумажку и не смогла сдержать смех. Заржала как конина посреди ипподрома так громко. Из-за этого Беллатрикс снова плавно поднялась из-за своего стола и подошла к нам.       — Леди, вы либо решаете задания, либо выходите из кабинета и смеетесь за его пределами, — в её голосе были мои любимые властные нотки, от которых бедра сами собой сжались. Живот сделал новый кульбит, и я поспешно уткнулась в листок, делая вид, что безумно занята решением.       Моя соседка все никак не хотела успокаиваться. Она зажала рот рукой, хотя сквозь ее пальцы все равно прорывались всхлипы, извинилась перед профессором, а затем встала из-за парты и поспешно вышла за пределы аудитории, оставляя меня одну на съедение.       — Это что? — Блэк взяла исписанный листок с нашей прелестной перепиской, потому что он не был похож на формулы и решения задач. Слишком много букв, слишком мало цифр…       — Это ничего! — я попыталась выхватить листок, но она ловко увернулась, отводя руку в сторону. Как будто я была котенком, а она человеком, который дразнит мышкой на веревочке.       Глаза профессора Блэк скользнули по написанному, и понимающая ухмылка расцвела на пухлых губах. От этой улыбки у меня подкашивались ноги…       — Мисс Грейнджер, останетесь после пары.       Да что ж такое… Джинни подставила меня… За такой проступок она всю дурь из меня выбьет. Ну или вытрахает, тут как посмотреть. Я в любом случае обречена…       До конца пары я сидела как на иголках… Решение задач все никак не шло, и в итоге я сдала листок, даже не дорешав задачи, с пустыми местами и помарками. «И хочется, и колется» говорят, когда интересно, но страшно узнать, что будет дальше. Так и с Беллатрикс. Я уже до безумия хотела оказаться вне стен университета, чтобы не чувствовать на себе тяжелый профессорский взгляд. Но, видимо, придется немного задержаться.       Мои глаза то и дело скользили по Беллатрикс, которая что-то задумчиво писала в ежедневнике, потом, надев очки в тонкой оправе, листала что-то в телефоне. И мою работу она уже успела просмотреть, сосредоточенно сдвигая брови и поджимая губы…       Я вздыхала, посматривая на настенные часы, отсчитывая минуту за минутой до конца пары. Стрелка ползла ужасающе медленно, как черепаха по песку. И вот долгожданный звонок наконец-то прозвенел, возвещая об окончании мучений. Я подождала, пока все сдадут свои работы, перекинулась парой слов с Джинни, которая виновата улыбнулась и сбежала, попрощалась с ней и осталась сидеть в напряженном ожидании.       Когда последний студент покинул аудиторию, мы с профессором Блэк остались совершенно одни. Дверь осталась открытой. Брюнетка подалась вперед, опираясь подбородком на кисти рук, и посмотрела на меня поверх очков.       — Очень слабая работа, мисс Грейнджер, — она покачала головой с сожалением или даже… разочарованием, которое неприятно кольнуло. — Вы всю самостоятельную на что-то отвлекались. Может быть вам стоит сменить преподавателя или предмет, раз вам не особо интересно, чтобы оценки не страдали?       — Интересно, почему же я могла отвлекаться… — я закатила глаза, скрещивая руки на груди в защитном жесте, а потом повернулась к ней, склонив голову на бок. — Я думаю, что не стоит менять преподавателя. Вы все очень понятно объясняете…       Беллатрикс поднялась из-за стола и начала собираться. Сунула стопку работ в сумку, ручку туда же, телефон в руке, поправила воротник. Я недоуменно следила за ее действиями, чувствуя, как внутри начинает нарастать небольшая тревога. Неужели это все, что она хотела обсудить?       — Тогда почему ваше сегодняшнее решение такое… — она сделала паузу, подбирая нужное слово. — Неграмотное, Гермиона, очень неграмотное.       Беллатрикс направилась к выходу, и я поплелась за ней, отмечая про себя, что она назвала меня по имени в стенах университета. Это был далеко не первый раз, когда она так говорит, но мне все равно было приятно. От того, как она произносила мое имя, все внутри переворачивалось. И были бы мы сейчас не в университете, а дома, было бы не так трепетно на душе. Мы вышли в коридор, она закрыла дверь аудитории и пошла в сторону главной лестницы уверенными и длинными шагами, очевидно, направляясь в свой личный кабинет.       — Я, как вы уже сказали, отвлекалась. И в прошлый раз эту тему не очень хорошо поняла, — я пожала плечами, спеша за Блэк. Ее каблуки отбивали точный ритм, двигаясь стремительно еще и из-за высокого роста, а мне приходилось за ней почти бежать, чтобы не отстать. Сердце стучало сильно, отбиваясь в висках.       Мы дошли до ее кабинета, и она окинула меня взглядом снизу в верх, как будто спрашивала меня, почему я вообще за ней иду. Глупо, конечно, но я не могла не пойти. Дверь отворилась, впуская брюнетку внутрь. Я, не спрашивая разрешения, ввалилась за ней. Щелкнул замок. Было поздно отступать.       — Гермиона, тебе следует лучше готовиться к самостоятельным. Ты ведешь себя плохо, — она прошла к столу, поворачиваясь ко мне, и облокотилась бедрами на край, скрещивая ноги. Господи, какие же у нее были бедра… Теперь, когда она стояла в такой позе, мне казалось, что она возвышается надо мной еще выше, чем обычно со своим высоким ростом. Будто бы я стала маленькой и совсем беззащитной, как букашка, которую она может раздавить своим каблуком в одно мгновение.       Я прикрыла веки, делая глубокий вдох. Бабочки все никак не покидали тело. Глаза проследили за тем, как она медленно, словно церемониально, снимает кольца с пальцев, а потом обрабатывает руки. В условиях университета антисептиком ладони и длинные пальцы. Я отвела взгляд, чувствуя, как начинают пылать щеки. В низу живота разлилась тяжесть.       — И как я могу… загладить вину? — пробормотала я. Голос сел и сорвался, пришлось прокашляться.       — Подойди.       Одно короткое слово. Игра началась. Я подошла на дрожащих от предвкушения ногах. Мне не было страшно, но и спокойствия я не ощущала, слегка тревожась. Ее рука взялась за мой подбородок, вынуждая поднять взгляд. Большой палец медленно провел по нижней губе, немного надавливая.       — Открой рот.       Я повиновалась. Два пальца проникли внутрь, надавливая на корень языка глубоко, от чего глаза закатились. Мгновение спустя, она резко поменяла нас местами, прижимая меня бедрами к столу. Свободной рукой взяла меня за галстук, намотала на кулак, притягивая ближе к себе, смотря в глаза.       — Брюки. Сними их.       С открытым ртом, в котором все еще были ее пальцы, я потянулась к застежке на своих брюках. Расстегнула ремешок, пуговицу, молнию, а затем трясущимися руками спустила их вниз. Ее пальцы с влажным звуком вышли из моего рта и проследовали вниз по подбородку, по шее, по груди, пока не легли на промежность поверх белья. Я вздрогнула.       — Грейнджер, — она приблизилась к уху, проводя языком по чувствительной шее, и прошептала, — ты уже мокрая от одного моего присутствия? Не стыдно?       — Очень стыдно, — выдохнула я почти без звука, сдерживая дрожь.       Недолго раздумывая, я потянулась к ней, сталкиваясь губами. Она мгновенно скользнула внутрь моего рта языком, забирая контроль, который я не сильно то и планировала удерживать. Поцелуй был не мягким и далеко не нежным. Она забирала то, что я добровольно отдавала ей, и мне хотелось отдавать еще больше. Мне хотелось чувствовать ее везде, под кожей на коже, внутри, снаружи. Хотелось быть ближе настолько, чтобы слиться с ней в единое целое. Чтобы никто не мог оттянуть меня от нее, чтобы мы не могли разъединиться, как две фигурки, подходящие друг другу на уровне вселенной. Не только во мне был этот голод по прикосновениям, в ней тоже он присутствовал, возможно еще более сильный.       Я прикрыла глаза, растворяясь в ощущениях, пока ее язык исследовал мой рот. Руки легли на ее плечи, чтобы удержаться и не осесть вниз. Ее пальцы тем временем легонько, дразняще пошевелились на клиторе через трусики, заставляя меня выпустить стон в ее рот, который она поглотила. Моя спина выгнулась, бедра двинулись навстречу ее руке в поисках сильнейшей стимуляции.       Она отстранилась первая. Я не успела ни о чем подумать, как она одним движением развернула меня к себе спиной и толкнула вниз, прижимая животом к столешнице. Благо на столе ничего не было, и я ничего не снесла по пути. Одна из ее рук легла на мою поясницу, фиксируя, пока вторая непринужденно стянула промокшее белье. И тут меня настигла запоздалая реакция, ведь мне на самом деле было очень неловко стоять перед ней в таком виде, да еще и перегнувшись через ректорский стол в чертовом университете, где куча людей…       — Этого ты хотела, бесстыжая девчонка? — она склонилась ближе к уху, посылая столп мурашек по всему телу.       Секунда, и два пальца легко без всякого сопротивления проскользнули внутрь. Я закусила губу, чтобы, не дай Бог, не выпустить стон. Нельзя было выдавать себя и то, что тут происходит… Белла мне этого бы не простила.       Она начала двигаться плавно и медленно, так лениво, не ускоряясь, но и не останавливаясь. Это было даже хуже, чем быстрые и грубые движения. Контролируемое нарастание ощущений, терпение.       — Хочу предупредить, что за стенкой работают мои коллеги, — Блэк говорила это так невинно, как будто мы говорили о погоде в летний день. — Я надеюсь, ты будешь вести себя хорошо. Не издавай лишних звуков, будь умничкой.       С этими словами она ускорилась, зная, насколько я чувствительна. Она уже давно изучила мое тело и знала, каких усилий мне стоит просто сдерживаться и не начать стонать. Блэк знала каждую чувствительную точку, каждую мою слабость и умело давила на это, когда того хотела. Или, когда этого требовали обстоятельства в виде наказания.       Одной рукой я прикрыла рот, другой берясь за край стола до побеления костяшек, пока она трахала меня своими длинными и ловкими пальцами. Они входили достаточно глубоко, так что я выгибалась на столе, пытаясь сбежать от таких активных движений. А Беллатрикс это лишь подталкивало входить грубее.       Такие резкие толчки редко доводили меня до края, я все-таки любила, когда брюнетка нежна со мной. Но весь сегодняшний день, ее запах и взгляд, то каким голосом она говорила со мной, кружева, которые я видела слишком близко… Мое тело предало меня. Я начала чувствовать, как волна из самых глубин начинает подниматься на поверхность, усиливая и так сильное возбуждение. Пульсация заставляла ноги подогнуться, я почти полностью вжалась в стол без права подняться. Да и сил не было держаться.       — Мх… Б-Беллатрикс… — вырвалось сквозь пальцы. Я не сдержалась, а голос был хриплым. — Помедленнее прошу…       Она, не обращая внимания, продолжила вбиваться в меня пальцами еще грубее и быстрее, будто мои слова дурманили ее. Как будто намекая, что я должна молчать, а не умолять ее. Пальцы согнулись внутри под таким углом, что у меня потемнело в глазах. И я поняла, что она не остановится, не даст мне просить. От этого осознания волна удовольствия стала еще ближе.       Я, к сожалению, не могла контролировать свой рот в эту секунду, когда внутри была переполнена стимуляцией. Как и не могла контролировать ничего вокруг, только принимать. Даже слезы, которые наворачивались на ресницы от этих действий, были вне моего контроля. А бедра сами начали подаваться навстречу ее пальцам.       Оргазм подкатил уже вплотную, только по телу начали бежать мурашки, а мир сузился до одной точки. Внутри все сжалось и в этот момент…       Беллатрикс остановилась.       Пальцы легко выскользнули из меня, оставляя после себя неприятную пустоту и осадок. Я едва не завыла от этой потери. Только лишь всхлипнула, когда ее ладонь опустилась на мою ягодицу и сжала ее ласково. Погладила, похлопала по бедру, как лошадь после забега. Это вернуло меня в реальность, я обернулась нахмурено, надувая губы.       — Это крайне нечестно… — тихо пробормотала я, когда наконец смогла говорить. Голос дрожал. Я собиралась было опустится вниз за тем, чтобы надеть белье, но была остановлена ее рукой, которая легла на мою поясницу. Не отпускает, зараза.       — Я понимаю, но ты совершенно непослушная, — брюнетка ухмыльнулась. Я была уверена, что ей нравилось меня поддразнивать, доводить до грани и отбрасывать обратно. — Но если ты все еще хочешь получить разрядку… то тебе следует поработать языком.       Она даже не сомневалась в том, что я соглашусь. Даже не спрашивала. Просто прошла к креслу и опустилась в него, как королева на трон. И правильно делала. Для нее я была готова хоть 100 задач прорешать, хоть конспект весь целиком за ночь переписать, хоть сейчас умолять на коленях. Приятное сделать, как угодно и чем угодно.       Мой взгляд скользнул по ее расслабленной позе, по тому, как она приглашающе раздвинула бедра. Я без лишних мыслей подошла к ней, опустилась на коленки на прохладный пол. Сердечко екнуло в груди, когда я выжидающе подняла на нее глаза.       — Ну? — голос сочился ленцой. — Чего ждешь, милая?       Беллатрикс смотрела на меня сверху вниз, от чего все мое тело мелко дрожало. Я сглотнула.       Протянула трясущиеся руки к ее юбке. Пальцы не слушались, но расстегнув молнию, я все же стянула ткань по бедрам вниз. Осталось белье, которое было таким же мокрым, как и мое мгновения назад. Я потянула его вниз, и влажная полоска блеснула на свету.       Ее рука вплелась в мои волосы нежно, перебирая пряди. Потом пальцы сжались, приближая мое лицо ближе к истекающей промежности. Так сильно она хотела прикосновений там, где я пока не касалась.       Я же решила начать с бедер. Прижалась губами к коже, оставляя поцелуй, второй, третий. Медленные касания снизу от колена к жаждущему центру по правому бедру, потом такие же медленные дразнящие по левому. Я знала, что она хочет, чтобы я опустилась на желающий комочек нервов, но ждала. Нравилось мне, как напрягаются ее мышцы под моими губами.       Тем не менее, я долго не переходила к самому важному, пока ее пальцы не сжались в моих волосах крепче, немного больнее. И наконец провела языком по всей длине, робко собирая влагу. Этот мускусный солоноватый вкус был моим любимым, что голова начинала кружиться. Мне совершенно не хотелось останавливаться. Снова коснулась языком влажных складок уже смелее.       Надо мной раздался тяжелый вздох Беллатрикс, от которого все переворачивалось внутри. Я прижалась губами плотнее, руки сами легли на ее бедра, мягко сжали, притягивая ближе к лицу. Она подалась вперед, и я почувствовала, как ее ноги дрожат.       Теперь я двигалась ритмично, стараясь доставить ей как можно больше удовольствия, но ориентируясь не на стоны, а на дыхание. Белла почти никогда не позволяла себе издавать звуки, как будто бы это говорило о том, что она теряет контроль. Меня это, конечно, расстраивало. Даже в спокойной домашней обстановке, она была тихой. Это сводило с ума, нужно было становиться очень внимательной, замечая детали. Хотя сейчас, находясь в университете, как бы там ни было, приходилось сдерживаться. Я слушала ее тело, понимала, когда она вздрагивала или сжимала ноги, что делаю все правильно.       Бедра начали плавно двигаться сами, но настойчиво задавая темп. Я ускорилась в такт, проводя напряженным и твердым языком вокруг ее клитора. Она текла сильнее, и было заметно, что удовольствие любимой женщины начинает нарастать. Ее пальцы вцепились в мои волосы уже на так ласково, а более собственнически, посылая мурашки по телу.       — Используй пальцы, — низкий и хриплый голос донесся до моих ушей.       Я протянула руку и вошла в ее мокрое лоно, пока язык вырисовывал новые узоры. Мне хотелось увидеть, как она будет разваливаться на части, хотелось, чтобы она плыла по волнам удовольствия. И когда я задвигалась внутри нее более активно, почувствовала, как она сжимает мои пальцы внутри. Это был знак, что она уже совсем близко.       В этот момент я втянула ее клитор в рот, создавая вакуум, продолжая двигать языком в том же темпе, не меняя его. Спустя несколько мгновений ее пальцы в моих волосах сжались, так крепко, что стало немного больно. Бедрами она перекрыла мне воздух, а я была и не против. Если смерть, то только такая.       Она кончила с крупной дрожью. Я продолжала ее вести через оргазм, продлевая его, пока влага текла на мой язык. На секунду, когда я подняла взгляд, увидела ее, такую прекрасную и беззащитную, с приоткрытым ртом и закрытыми глазами. Ее спина выгнулась, держа меня в плену. А ведь она была ректором, профессором, доктором наук. И только я видела ее такой, распадающейся на части на моем языке.       Я не остановилась, собирая абсолютно все, что она могла мне дать. А потом ее пальцы разжались. Она отпустила мои волосы и обессиленно откинулась на спинку стула.       Тишина.       Я так и осталась стоять на коленях, не смея поднять голову. Сердце отбивало быстрый ритм, голова кружилась. Между ног было так влажно… Влага стекала по внутренней стороне бедра, но сейчас имело значение только то, какой красивой была Белла. Я испытывала гордость, что только я могла сделать с ней такое.       — Гермиона, — голос Беллатрикс прозвучал с непривычной мягкостью. — Посмотри на меня.       Я подняла глаза. Она смотрела на меня вымученно и расслабленно, но все с той же властностью во взгляде. Кончиками пальцев провела по моей щеке, собирая собственную влагу, большим пальцем по нижней губе.       — Хорошая девочка, — прошептала Беллатрикс. — Очень хорошая.       Беллатрикс наклонилась вперед, беря меня за подбородок, вынуждая поднять взгляд. А я была смущена до глубины души, губы были мокрыми от нее. Щеки наверняка снова покраснели, когда она смотрела на меня несколько долгих секунд. Потом притянула меня к себе, усаживая на колени. Оказавшись на ее бедрах, я неловко поерзала, привставая, поправила рубашку. Заметила ее знающую улыбку. Ну конечно, она ощутила мое возбуждение. Сложно было не заметить.       А потом… Белла поцеловала меня.       Это был медленный и чувственный поцелуй. Она утолила голод и теперь пробовала свой вкус на моих губах. Я замерла, не зная, куда деть руки, когда она скользнула языком в мой рот. Почему-то именно тогда мне стало стыдно, как будто этот момент был гораздо более интимным, чем все то, что было до. Она отстранилась, а я отвела глаза, прикусывая губу, пока жар во мне разливался с новой силой.       И не заметила момента, когда ее рука скользнула вниз по животу под рубашку.       Два пальца снова легко вошли из-за того, какой мокрой я была. Я только успела ахнуть, осознавая, что произошло. Она заполнила меня, а большой палец лег на клитор, массируя круговыми движениями в такт толчков.       — Тш-ш-ш, — улыбнулась брюнетка краем губ, не прекращая движений. — Ты же хотела разрядку?       Я не могла ответить. Воздух выходил из легких рваными короткими всхлипами. Ноги перестали держать, и я вцепилась в ее плечи, чтобы не упасть. А она держала меня крепко свободной рукой за талию, продолжая неторопливый и убийственный ритм.       И в момент, когда я поняла, что приближаюсь к долгожданной разрядке, когда ее палец надавил там, где нужно…       Тук, тук, тук.       — Профессор Блэк, через пятнадцать минут совещание, — голос принадлежал какой-то женщине из деканата. — Вы же не забыли?       Сердце упало вниз. Я замерла, затаив дыхание. Оргазм, который был уже на подходе, резко откатился назад. Я не могла… Не при посторонних, зная, что за дверью, хоть и за закрытой на ключ, кто-то стоит и может услышать.       — Спасибо, я помню, — ответила Беллатрикс ровно, совершенно спокойно. Как будто у нее на коленях не сидела полураздетая студентка с ее пальцами внутри. Пальцы, кстати, не остановились.       — Б-Белла… — прошептала я, пытаясь отстраниться.       Но она лишь притянула меня ближе, целуя в шею. Прямо в ту точку за ухом, от которой я плавилась в ее руках. Пришлось зажать рот ладонью, потому что стон рвался наружу. За дверью еще мог кто-то быть.       Ее рука переместилась с моей талии под рубашку, задирая лифчик, высвобождая грудь. Пальцы быстро нашли сосок и сжали его немного грубо, слезы начали выступать от переизбытка ощущений. Я выгнулась, впиваясь в ее плечо. Еще секунда и я не смогу сдержаться…       — Тише, — прошептала Беллатрикс мне прямо в ухо, ее голос был таким тихим и спокойным. Я почти поверила, что все хорошо. Но она снова сжала мой сосок до искр в глазах, продолжая нахваливать меня. — Ты так хорошо держишься, Гермиона. Такая старательная… Умница моя~       Она знала, как действует на меня. От этих ее слов низ живота свело так, что я почувствовала, как между ног становится влажнее. Ее пальцы внутри задвигались легче и быстрее, пока большой продолжал свое давление на чувствительный бугорок.       — Ты вся течешь для меня, да? — брюнетка почти мурлыкала. — Такая послушная девочка~       Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Оргазм снова начал нарастать, но в этот раз гораздо сильнее. Блэк дышала мне на ухо. Ее губы сомкнулись на моей шее вместе с зубами, оставляя след, который начал наливаться алым. Метила меня.       Внутри все сжалось, пропуская волну. Пальцы ускорились, она еще и согнула их, чтобы я потеряла остатки сознания. Я зажмурилась, чувствуя, как мир сужается… Ее пальцы, запах, голос все это наполняло меня, помогая перевалиться за край. Похвала лилась на меня, расслабляя меня настолько сильно, что через пару толчков все сомкнулось.       Я кончила, выпуская стон, который она поймала губами, целуя. Я не дышала, все внутри пульсировало, сжималось вокруг ее пальцев. А она не останавливалась, заполняя мой рот и хозяйничая в нем, помогая растянуть удовольствие.       — Вот так, — прошептала она, отстраняясь, когда я начала приходить в себя. — Хорошая девочка.       Я всхлипнула тихо, а она поцеловала меня в макушку. Наконец бережно вынула пальцы, которые были покрыты моей смазкой и слизала ее, смотря на меня, снова смущая.       — Отличная работа, мисс Грейнджер, — на губах брюнетки растянулась хищная ухмылка. — Зачтено.       Я сидела у нее на коленях, все еще дрожа, уткнулась лицом в ее плечо. Тело слушалось плохо, ноги подрагивали, дыхание никак не выравнивалось. Внизу отдавалась остаточная пульсация, возвращая меня в то, что только что случилось.       Беллатрикс не спешила меня отпускать. Одной рукой гладя меня по спине, другой потянувшись к ящику стола. Щелкнула задвижка и она достала упаковку влажных салфеток. Протянула одну мне, еще одну взяла сама, совсем не ощущая неловкости.       — Давай-ка, — тихо сказала она. — Приведи себя в порядок.       Я, чувствуя, как горят уши, принялась вытирать бедра и все, что там было. Следы наших игр… Стыд вернулся совсем не вовремя. Белла же изящно и неторопливо привела в порядок себя, а потом откинула испачканные салфетки в мусорную корзину под столом.       — Одевайся, — сказала она, легко поднимая меня с колен и ставя на пол.       Мы собирались молча. Я натянула противно влажное белье, но деваться было некуда. Поправила брюки, лифчик, отдернула рубашку. Беллатрикс наблюдала за мной со стороны, стоя уже полностью одетая. Юбка на месте, блузка тоже застегнута, только теперь на все пуговицы.       Она подошла ко мне, поправила воротник.       — Сегодня вечером, — она наклонилась к моему уху. Я опять ощутила ее власть своей кожей и то, что она делала со мной одними лишь словами. — Мы решим вопрос с твоей успеваемостью более… основательно.       Я втянула воздух. По спине пробежали предвкушающие мурашки.       — Я освобожусь через час-полтора. Можешь пока пойти в кофейню на углу. Возьми себе что-нибудь сладкое, тебе понадобятся силы.       — Х-хорошо, — я кивнула, смутившись, прокашлялась. — Буду ждать там.       Беллатрикс улыбнулась уголком губ, и указала жестом на дверь. Я вышла первой, отпирая ее, Блэк за мной, закрывая кабинет на ключ. И ушла, виляя бедрами, зная, что я смотрю.       Некоторое время я стояла посреди коридора и глядела ей вслед. Потом, сбросив наваждение, прошла мимо аудиторий, по лестнице, мимо вахты. Улица встретила меня тем же солнцем. Я провела рукой по волосам, ловя теплый воздух.       Кофейня встретила меня запахом зерен и молока. Я заказала свою любимый латте, кусочек торта и села у окна, в ожидании Беллы. Достала телефон, на экране которого уже красовалось сообщение от Джинни с кучей смайликов.       «Ну как?»       «Вечер будет насыщенным.»       Я улыбнулась сама себе. Всего полтора часа, и она моя на весь остаток дня и ночи.