Цена ошибки.

      Голова раскалывалась, а во рту пустыня. Нащупав телефон попытки с третьей, Никита щурится от яркости экрана. На часах было полдвенадцатого. Отложив гаджет обратно на тумбочку, осматривается. Он в своей комнате, на полу у кровати стоят тазик и бутылка с водой. Приподнявшись на локтях, понимает, что раздет. Ещё раз осмотревшись, но внимательнее, замечает аккуратно сложенную одежду на стуле. Выдохнув, садится на кровати, начиная жадно пить оставленную воду, которая оказалась прохладной.        В голову резко начинают приходить воспоминания о вчерашнем вечере и ночи. Стыд пятнами расползается по лицу и шее. Как, ну вот как он мог такое вытворять? Да ещё и с кем? С Антоном! Его Тошей. Он же не то, что как друг, как младший брат! Как он только подумать мог о таком?! Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке и в действиях? Если да, то вина его живьём съест. Он же... Ему же всего четырнадцать! Он ещё ребенок! Это... Это подсудное дело! Так ладно бы просто поцеловал, он же... Потом и руки распустил... Как? Зачем? Почему? Паника начинает накрывать с головой. Что делать? Что же делать? Извиниться? Само собой, но... Он же в глаза ему смотреть не сможет.        Подскочив с кровати, начинает нарезать круги по комнате, перебирая все возможные варианты. Слышится тихий звук уведомления. Взяв дрожащими руками телефон, заходит на почту, читая письмо о том, что он проходит на бюджет туда, куда он подавал документы и надеялся поступить. План приходит в голову сам собой. Да, он просто уедет в другой город, подальше от Антона. Да, так будет проще и, наверное, лучше. Проще и лучше для обоих. Они потеряют друг друга из поля зрения и это навождение пройдет. Да, точно пройдет.        Да как он вообще мог это сделать? Он же нормальный! Его никогда не тянуло на парней, а тем более помладше. Всегда только девушки и только ровестницы. Блажь. Это просто алкоголь. Он не мог, просто не мог это всерьёз. Никогда больше не будет пить. Не нужны ему такие приключения и приколы.        Быстро одевшись, начинает закидывать вещи в дорожные сумки и чемодан. Хватается то за одно, то за другое, не в состоянии сконцентрироваться на чём-то одном и определить, что же конкретно ему понадобится. Похватав ещё пару вещей из остальных комнат, дёргаными движениями закрывает сумки. Закинув все документы и накопленные деньги в отдельную сумку, в последний раз осматривает комнату. Она теперь выглядит до ужаса пустой и не обжитой. Она перестаёт быть его, хоть он и прожил в ней последние двенадцать лет. Зацепившись взглядом за стол, вспоминает о том дурацком подобии письма, которое он написал ещё полгода назад. Так, на всякий случай. Он и не думал, что то действительно когда-то понадобится. Хмыкнув, подходит к столу, вырывает листок из блокнота и кладёт на деревянную поверхность. Чуть подумав, берёт оставшуюся, почти пустую ручку и дописывает ещё пару строк. Вздохнув, наконец выходит из комнаты, попутно уже покупая билет на поезд до Питера. Да, так будет лучше.        Но ни от ответственности, ни от вины так просто не убежишь.

***

       Новый город, новые возможности. Всё может и так, но тянет обратно. Здесь всё чужое. Нет ничего и никого знакомого. Нет почти ничего своего. Одному сложно, но приходится взять себя в руки и принять ответственность за свою жизнь. Сейчас всё в его руках. Каждый сам кузнец своей судьбы, не так ли? Тогда он должен приложить все силы на то, чтобы не пожалеть о решении уехать.        Быстро свыкается с тем, что приходится делить комнату с чужим человеком, хотя... Нет, сосед очень уж быстро перестаёт быть чужим. Они как-то легко находят общий язык и сходятся по графикам и ритмам жизни.        В маленькой общажной комнатке царят покой и мир на протяжении всей учебы. Что не скажешь о душе и жизни одного из её хозяев. Просыпаться посреди ночи из-за кошмаров, в которых окончательно всё испортил, в которых всё сложилось наихудшим образом? В первый год стабильно раз или два в месяц. В моменты продолжительного стресса и того чаще. Чувство вины грызло изнутри каждый раз, стоило только вспомнить о прошлом. Моменты из тех вечера и ночи перекрывали каждое светлое воспоминание прошлого. Перекрывали, потому что приходило осознание, что больше такого не будет.        Чтобы не тонуть с головой в самобичевании и чтобы вина не душила так сильно и часто, решает с этой головой нырнуть в усиленную учёбу. Решает забить свою голову разным учебным материалом, чтобы в ней не осталось места плохим мыслям. Перепробовал множество способов очистить разум, от медитаций до ведения дневника, но ничего не давало нужного результата. И тогда, когда парень уже почти отчаялся, почти опустил руки, сосед по комнате посоветовал простой, но от того не менее рабочий способ – заняться спортом. Перебрав немало вариантов, в какой-то момент начинает бегать. И вроде нехитрое занятие, ничего особо и не надо для этого, просто встал и побежал, но, на удивление, это начало помогать. Бегаешь себе где-то часик утром, обдумываешь всё, а потом днём не делаешь этими мыслями себе мозги.        Но, сколько бы ты не бежал и как бы хорошо это не делал, от себя всё равно не убежишь.

***

       Всё бы хорошо, но очень отчётливо ощущается одиночество. Да, у него есть сосед по комнате, какие-то знакомые или даже приятели из колледжа и работы, но это всё не то. Не хватает чего-то или кого-то родного. Не хватает своего человека. Этим человеком раньше был Антон, но он остался в прошлом, а в настоящем это место пустует. Так ещё и осталась маленькая проблема. Ориентация, а точнее её непонимание. Раньше ему нравились только девушки, на парней он толком и не обращал внимания. Ну, есть и есть, что теперь-то? Ну, допустим, выглядят более-менее нормально, может даже немного симпатично, но дальше-то что? Именно поэтому он считал себя стопроцентным натуралом, а тут вот что случилось. Он и раньше немного иначе вел себя с Антоном, но он воспринимал его исключительно как друга, может даже как младшего брата. Но в последний год его как-то немного перемкнуло. Он старался отгонять такие мысли куда подальше. Да и после той ситуации его ни на кого и не тянуло так. Как и до. Как и ни на кого после, независимо от пола, впрочем. Окончательно запутавшись, решает пойти по уже проверенному пути. Он не то, чтобы прям стремился найти себе девушку, но и не закрывался в панцирь.        И вот, во время очередной утренней пробежки он встречает её. Это случилось где-то в середине декабря. На улице было довольно холодно, особенно по утрам, и уже как пару дней лежал снег. Она бежала немногим впереди, может метрах в семи. Русые волосы были собраны в тугой хвост, болтающийся из стороны в сторону, на ногах не очень подходящие под сезон кроссовки, на плечах объёмная спортивная куртка, скрывающая тело. Они пробежали так минут может пять-десять с того момента, когда парень выплыл из своих мыслей и заметил её, как у него выпадает наушник. Он останавливается, чтобы поправить его и переключить песню, как слышит несильный грохот и тихие ругательства. Подняв взгляд с телефона, видит, что девушка уже сидит на земле, прижимая к себе ногу, и тихо что-то бормочет себе под нос. Потратив всего пару секунд на раздумья, подходит, убирая в карманы телефон и наушники.        Предлагает свою помощь, девушка, чуть помолчав и оценив ситуацию, соглашается. Помогая встать, Никита заводит непринуждённый разговор на какую-то тему. Отряхнув от снега, предлагает понести на руках, ведь травма может быть более серьёной, чем кажется на первый взгляд, да и не особо будет удобно идти, скача на одной ноге, или аккуратно наступать, хромая. Новая знакомая отказывается, аргументируя это тем, что на улице по прежнему скользко и они могут свалиться уже вместе, а падать ещё раз не очень хочется, да и кто же в таком случае поможет уже им.        Пока идут до травмпункта, знакомятся получше. За время пути и ожидания в очереди, незаметно разговариваются. Оказывается, что они учатся в одном колледже, но на разные специальности. Она на первом курсе и тоже из другого города. Находят всё больше точек соприкосновения, будь то утренние пробежки, вид чая, любовь к интересным книгам и историям или общее чувство одиночества, даже в компании. Обмениваются номерами и договариваются встретиться как-то ещё раз. Доведя девушку до её комнаты в общаге и передавая на руки соседке, прощаются.       Так и началось сначала просто общение, которое позже непонятным образом перетекло в отношения. Они часто пересекались в колледже, ходили иногда по кафешкам или по городу, делясь разными интересными или не очень фактами, будь то о каком бы то ни было месте, здании, или просто рандомный факт, вычитанный в интернете или книгах. После того, как травма девушки проходит, начинают бегать вместе. Это, конечно, сбивает с внутренних переживаний и не даёт особо о чём-то думать, но это можно и потерпеть.        Оля прекрасно встроилась в его повседневную жизнь, так, словно она являлась тем самым недостающим кусочком пазла в его картине мира. Мысли о ней постоянно беспечно витали в сознании.        Она была другая, не похожая на тех, что нравились ему раньше. Её тёмные глаза всегда выражали уверенность и дарили чувство безопасности и спокойствия. Её рыжие кудри красиво струились по плечам и всегда были либо аккуратно собраны, либо уложены. Те, хоть и были крашеными, всё равно смотрелись самым наилучшим образом, придавая девушке какой-то сказочности, что ли. Хотя она потом и перекрасилась, всегда выглядела прекрасно, словно какая-то юная барышня из книг, пылящихся на полках. Если раньше его тянуло на невероятно ярких и очень активных, что всегда куда-то лезут и вытворяют, то она же была спокойна и уравновешенна, предпочитала сидеть дома вместо того, чтобы шататься по улицам, не считая утренних пробежек.        Они были красивой парой, идеально подходили друг другу, дополняли и совершенствовали партнера. И всё бы было хорошо, если бы не одно маленькое «но» – Оля жутко ревновала. С одной стороны, её можно понять, Ник почти единственный знакомый человек в новом городе, заботящийся и интересующийся ей, но это было не совсем здорово. Можно было бы понять, если бы он как-то на это провоцировал, вёл себя как-то не так, давал поводы для ревности, так нет же. Он тоже толком ни с кем не общался, хотя и пытался это исправить. Было так, только пара более-менее хороших знакомых, и то, в основном парней. К девушкам же он относился уважительно и любезно, помогал, чем мог, но всё-таки по большей части равнодушно. Но Оля всё равно устраивала чуть ли не истерики по этому поводу. Это раздражало, но Никита ничего не говорил и не делал, выслушивая очередные крики недовольства, пытаясь успокоить и обойтись малой кровью, сглаживая углы.        Но даже у железного или ангельского терпения есть свой предел и своя точка кипения. И вот, в очередной раз выслушивая потоки обвинений и недовольства, уже прикусив язык, дабы не наговорить лишнего, не выдерживает, переводя тяжёлый взгляд на по-прежнему психующую девушку. Дождавшись, пока она остановится, чтобы перевести дух, как можно спокойнее и равнодушнее начинает Никита, не двигаясь с места:        — Ты закончила?        — Что? — по-прежнему на эмоциях переспрашивает, складывая руки на груди.        — Я спрашиваю: «Ты закончила?» Если да, то я, пожалуй, пойду собирать свои вещи.        — Что?! Зачем? Ты никуда не поедешь!        — Почему это? Кто или что меня остановит?        — Я! Я не разрешаю! Ты не можешь просто взять и уйти! Да и почему? — встав в проходе, загородив его, всплёскивает руками.        — Могу и уйду. Моему терпению пришёл конец. Я не хочу больше выслушивать твои истерики без повода.        — Нет, не можешь! Я же люблю тебя! А ты меня! Ты не можешь так просто уйти!        — Да ну? Хорошо, тогда мы расстаёмся.        — А меня ты спросить не хочешь? Я, например, вот, против этого. Ты должен считаться с моим мнением! — топнув ногой, восклицает девушка, панически блестя бегающими глазами.        — А ты с моим? Прости, солнце, но я так больше не могу. Да и разве это похоже на любовь?        — А как же! Если бы я не любила, не ревновала бы! Мне было бы плевать, а так я показываю, что мне не всё равно! Почему ты не понимаешь! — всплеснув руками, девушка не сильно ударяет своими маленькими кулачками в плечи старшего, хлюпая носом и переставая сдерживать слёзы.        — Прости, солнце, но так будет лучше, — подойдя ближе, берёт её лицо в ладони, аккуратно вытирает большими пальцами дорожки первых слёз и бережно целует в лоб, позже отходя и начиная собирать вещи. А Оля так и остаётся стоять на месте, продолжая лить слёзы и шмыгать носом, следя за ним глазами.        — Почему ты даже сейчас остаёшься таким спокойным и хорошим? — дрожащим голосом тянет девушка, обхватывая себя руками.        — Я не хочу навредить в порыве эмоций. Всегда кто-то должен сохранять холодную голову.        — Да у тебя не голова холодная, а сердце! Я устала от того, что я будто с ледышкой или камнем каким встречаюсь! Ты можешь хоть иногда вестись на провокации или истерики!        — А зачем? Я не хочу скандалить. И не понимаю, зачем это тебе, поэтому и не реагирую.        Закончив собирать вещи, уходит, оставив ключи на тумбочке.        Но от чувств всё равно не убежишь, как и от одиночества.        В итоге, так они и не смогли решить эту проблему, не желая уступать и отказаться от своей позиции. Так и ходили остаток обучения словно незнакомы и вовсе являются друг для друга чужими. После расставания кошмары возобновились и мешали спокойно жить и спать полгода точно. Решив прибегнуть к знакомой тактике, с головой погружается в учебу, не оставляя места для мыслей. Когда и это начинает меньше помогать, решает заучивать разные стихи и, чтобы успокоиться, начинает их рассказывать про себя. Совмещая это с ежедневными пробежками по утрам, через некоторое время возвращается к привычной жизни и рутине. Всё вновь становится на свои места и жизнь начинает налаживаться.        Оставшееся время обучения как-то незаметно сначала смазывается в один большой день сурка, а потом пролетает, отпечатываясь в памяти только какими-то яркими моментами. Ник и не замечает, как он уже стоит и забирает свой диплом, после отмечая выпуск с однокурсниками. Собирается уже положить его на полку к школьному аттестату собирать пыль, как получает на почту письмо от уже бывшего преподавателя с предложением вакансии в другом городе в какой-то хорошей школе. Долго раздумывая и не решаясь бросать полюбившийся город, всё же решает рискнуть и соглашается. В конце июля вновь собирает чемодан с сумками и с удивлением обнаруживает, что путь его лежит в родной город. С надеждой сверив номер школы, с сожалением понимает, что это не та, в которой учился он и что шансы встретить его вновь тают на глазах. «А может и к лучшему». И с этой мыслью берёт билет на ближайший поезд.        Добравшись до точки назначения за чуть меньше, чем шестнадцать часов, выходит на вокзал, таща за собой не очень большой багаж. Засмотревшись на звёздное небо, невольно начинает ловить воспоминания о том, как он на этом же вокзале в попыхах залетал в свой вагон, покидая родное «гнездо», полностью уверенный, что больше никогда не вернётся сюда.        Но, как говорится, от судьбы не убежишь. Если это твоё место, то оно тебя не отпустит, и ты, как бы ни старался, не сможешь отпустить насовсем.

***

       Утро первого сентября началось так же, как и предыдущие дни. Размеренная рутина способствовала тому, чтобы находиться всё это время в полусонном состоянии. Вот утренний кофе, недолгая пробежка в ближайшем подобии парка, душ, какой-то нехитрый завтрак, переодевание в выглаженные ещё с вечера рубашку и костюм. Смотрит на время, понимает, что его ещё полно и можно не париться в общественном транспорте, пройдясь до школы пешком.        Зайдя на территорию школы, широкими шагами пересекает почти пустой дворик, недавно расчерченный мелками, чуть покачивая головой в такт музыке, играющей в наушниках, но в здание зайти не успевает, встречаясь лицом к лицу с завучем. Стянув наушники, здоровается и собирается уже идти дальше в свой кабинет, как его останавливают, направляя помогать с организацией линейки, а после просто стоять рядом со всеми.        Закончив с помощью, реально остаётся стоять на улице, предусмотрительно отойдя в тень и наблюдая за медленно, но верно заполняющимся передним двориком. Вновь бесцельно обводя глазами толпу, цепляется за кудрявую голову, возвышающуюся над большинством. До того, как Никита начнёт приглядываться, в голове тут же всплывают воспоминания где-то трёх или четырёх годичной давности. Он уже тогда был весьма высок. Крутясь по полчаса перед зеркалом, категорично осматривая себя, раз за разом говорил, что надо либо отрастить до нормальной длины, либо состричь под ёжик.        Присматриваясь, замечает всё больше и больше деталей сходства, но всё равно раз за разом отмахивается от мысли, что это его Антон. Стоит, смотрит и продолжает упорно убеждать себя, что ему кажется и они просто похожи. За столько времени детали внешности могли стереться из памяти, или слиться, или вообще поменяться. Да и этот парень хоть и похож, очень даже похож, но всё-таки отличается. У него нет более светлых прядок, цвет кожи более-менее ровный и тоже без пятен. Да и внешность легко могла поменяться с временем и возрастом. Человек вообще, при желании, может и за сутки или несколько измениться чуть ли не до неузнаваемости, а с последней их встречи прошло несколько лет. Да и не факт, что Антон вообще ещё в городе, он спокойно мог и переехать в другой, ведь с прошлой квартиры же съехали. Но всё равно стоит и смотрит. Следит за ним на протяжении всей линейки. Сам не знает зачем. Может хочет окончательно убедиться в том, что обознался, а может, наоборот, найти подтверждения тому, что могло произойти такое совпадение.        После линейки быстро идёт в свой кабинет, закрывается и начинает активно листать галерею, в попытках найти хоть какую-то старую фотку. Долистав до самого конца, с сожалением понимает, что когда ещё несколько лет назад ехал в поезде на встречу новой жизни, на эмоциях решил почти полностью очистить телефон, и тогда же все общие и персональные фотографии полетели в корзину под предлогом того, чтобы не тревожить свежие раны и чтобы, не дай бог, не наткнуться на них, когда всё начнёт успокаиваться. Все попытки восстановить старые аккаунты в соцсетях не увенчались успехом. Он тогда же сменил и номер, и почту. Да и поудалял он часть из них, чтобы руки не чесались звонить туда, когда будет накрывать тоска по дому и близким.        Отложив телефон на стол и отодвинув его в сторону, прикрывает глаза, обреченённо выдыхает и откидывается на стул. Всё бесполезно. Ну, вот зачем он тогда поддался эмоциям? Зачем всё это было нужно? Извинился бы сразу и дело с концом. Так нет же, нужно же было из этого устроить целое представление, затянувшееся на несколько лет. Помассировав переносицу, поднимается из-за стола и выходит из кабинета.       Решает бесцельно пошататься по школе, всё равно делать нечего. Обойдя весь старший корпус, останавливается в вестибюле, начиная печатать ответ на внезапно пришедшее сообщение. Подняв глаза, натыкается на компанию старшеклассников, стоящих у окна и что-то обсуждающих. Быстро пробежавшись по всем, взгляд опять останавливается на том высоком парне. Решив рассмотреть его поближе, через некоторое время ловит ответный взгляд. Переглядки длятся не особо долго, вскоре парень отворачивается, но через некоторое время опять оборачивается, и так несколько раз. Позже к компании подходит девушка, которую он провожал до линейки. Она выглядит младше всех и даже немного чужеродно на фоне остальных, но, несмотря на это, со стороны, вполне себе расслабленно общается с ними. Чуть переговорив, компания наконец выходит, а Никита так и остаётся стоять на том же месте, провожая их взглядом через ближайшее окно.

***

       Утро было самым обычным. Та же привычная рутина и дорога до работы. Первые два урока проходят спокойно. Восьмой и десятый классы ведут себя более-менее адекватно, и некоторые даже слушают и работают на уроке. Это радует, потому что он уже успел наслушаться от старших коллег, какими дети порой бывают неугомонными. Чуть расслабившись, проверяет расписание и видит одиннадцатый класс. Внутри начинает появляться то ли паника, то ли ещё какое-то чувство, заставляющее чуть нервничать. Ник не мог объяснить себе эту реакцию.        Сев за рабочий стол, начинает копаться в ворохе бумаг, ища нужные. Класс потихоньку уже начинает собираться. Не поднимая головы до звонка, Никита уходит в свои мысли, продолжая перебирать документы, что немного дёргается от резкой трели. Собравшись, встаёт, так же здороваясь с учениками и разрешает им сесть. Подходит к доске, начиная стандартную речь, повторённую за сегодня уже не раз с полным пониманием, что скажет эти слова ещё несколько раз. Представляется, добавляя, что имя написано на доске, рассказывает о том, как они будут работать на уроках, об основных своих требованиях и критериях, сообщает примерный план на четверть. Сев обратно, начинает перекличку. Всё идёт хорошо, пока он не доходит почти до конца списка. Читает про себя до боли знакомую фамилию, останавливается, перечитывает, не веря своим глазам, внимательно смотрит на имя с отчеством. Там тоже сходится. «Просто совпадение», — отчаянно твердит сознание. Поняв, что пауза затянулась, всё же произносит фамилию, внимательно осматривая кабинет. Рука бесшумно взметнулась вверх, чуть задержалась, а после так же быстро пропала из виду. Высокая фигура сидела за четвертой партой, чуть скрючившись и подпирая голову рукой. Кивнув себе, Русаков записывает, чуть помедлив, продолжая перекличку.        Закончив с официальной частью, решает провести небольшой устный опрос, чтобы хотя бы примерно понимать уровень их знаний. Выбирая первую жертву, внимательно осматривает класс. Опять цепляется взглядом за Антона, очень уж похож, только глаза голубые и светлых пятен ни на волосах, ни на лице нет, а в остальном – вылитый его Антон. Чуть подумав, решает всё же остановиться на нём. Прикинув не особо сложную тему, спрашивает про понятия общества и в широком, и в узком смысле. Тот, немного подумав, выдаёт правильный ответ. Оставшись довольным, переходит к следующим вопросам и ученикам. Когда дело доходит до соседа Антона, более низкий парень в очках теряется, лихорадочно вспоминая ответ. Поглядывая на них, Никита замечает, как Шастун, чуть придвигается ближе, наклоняется и быстро что-то шепчет прям на ухо. Разобрать с такого расстояния ничего не получается, но, судя по тому, как разглаживается складка между диминых бровей, Попов догадывается, что там была подсказка. Получив правильный ответ, Никита чуть хмыкает, ставя плюсик, но еле слышно добавляет: «Соседу – спасибо за помощь». Получив долгий и нечитаемый взгляд внимательных и напряжённых голубых глаз, поджимает губы, немного глядит в ответ, а потом разрывает зрительный контакт, возвращаясь к ведению занятия. В принципе, урок проходит спокойно. Одиннадцатый класс пусть и не особо активно отвечает, но ведёт себя адекватно и тихо. Только изредка слышатся перешёптывания, в основном большинство занимается какими-то своими делами, кто читает что-то, кто пишет, а кто просто сидит, витая в облаках. Никита всё видит и понимает, не делает замечаний по этому поводу, осознавая, что не всем это нужно. Только несколько человек реально работают на уроке. На них Ник и решает направить почти всё своё внимание.        — Так, ребята, урок почти завершился, запишите домашние задание, — за пару минут до звонка, встаёт, начиная писать. — Спасибо тем, кто работал сегодня со мной, за это поставлю оценки. А сейчас я хочу обсудить вот что – кто будет сдавать историю или обществознание? — поднялось несколько рук. — Хорошо, а кому это интересно или пригодится? Угу. Хорошо, тогда вот что, тех, кому это не особо надо, я мучать особо не буду. От вас просто требуется выполнять письменные задания и тесты, и вы получите свои тройки-четвёрки, договорились? А вот от тех, кто поднял руки, я жду более-менее активной работы на уроке и более высоких результатов. На этом всё, можете собираться, — и с этими словами в коридоре раздаётся трель звонка.        Остаток дня тоже проходит нормально, как и последующие дни. А в голове всё так и вертится мысль об этом Антоне. Да, у него не осталось фотографий, чтобы сравнить, но Никита почему-то уверен, что это он, но всё же не опускает вероятности, что обознался, и поэтому всё не решается подойти.