Цена ошибки.

      Последние дни декабря. Небольшой морозец щипает за открытые участки кожи, то и дело пробирается под одежду и вынуждает поторапливаться и не задерживаться на улице. Снег лежит кое-где небольшими кучками, весь уже не очень белый и еле держащийся в таком состоянии.        Антон спокойно идёт в наушниках домой, широким шагом обходя и переступая скопления грязи и снега. Сбавляет шаг, зацепившись взглядом за вывеску магазина. В голове всплывают утренние и дневные мысли о том, что хотелось бы чего-нибудь эдакого съесть. Сворачивает в сторону от ранее намеченного пути.        Зайдя в торговый зал, долго не блуждает между рядов. Почти сразу заворачивает в отдел со сладостями. Остановившись у полки с печеньем, блуждает взглядом по пёстрым упаковкам, не цепляясь надолго ни за одну. Присев на корточки, уже собирается взять пачку солёных крекеров, как краем глаза замечает знакомую не особо примечательную упаковку. В голове тут же всплывает воспоминание о состоявшемся вчера разговоре.        Антон спокойно сидит в комнате, попивая почти остывший чай и читая очередной конспект, когда из коридора слышатся тихие шаги, а следом и тихий стук в дверь. После разрешения войти, следует тихий скрип, а после и голос:       — Антон, а ты не видел, где печенья? Ну, те, которые с клубникой.., — остаток фразы теряется за кашлем и отчаянными попытками его подавить.        — Солнц, постельный режим никто не отменял. А их папа ещё утром доел. Есть это. Будешь? — и протягивает раскрытую ладонь, на которой лежат две карамельки.        Девочка чуть мешкает, но всё же подходит и берёт их, благодарно улыбаясь и уходя.       Замешкавшись, продолжает сидеть, переводя взгляд от одной пачки к другой. С одной стороны, он весь день хотел съесть что-то солёное и вредное, да и он же не обязан ей что-то покупать, тем более она же и не просила. С другой же стороны, хотелось чем-то порадовать сестру, тем более она лежит сейчас с температурой. Взять всё можно было бы, но денег и так осталось не то чтобы много из-за покупки подарков, да и, в принципе, не очень хотелось тратиться на что-то неважное, как мимолётное желание. Просидев так ещё несколько минут, колеблясь в решении, всё-таки выбирает печенье и встаёт, направляясь к кассе.        Вернувшись домой, первым делом заглядывает в комнату сестры, облокачиваясь на косяк. Девочка сидит на кровати, укутавшись в одеяло чуть ли не по самые уши, смотря что-то на телефоне и пошмыгивая носом. Постучав костяшкой по стене, обозначает своё присутствие. Дождавшись, пока на него обратят внимание, достаёт из-за спины заветную сладость. Глаза у девочки так и загораются. Она, не стараясь выпутаться из своего кокона, шаркает к нему. Поблагодарив и забрав презент, ускользает обратно на кровать, довольно улыбаясь. А Антон уходит к себе заниматься своими делами.

***

       Никита спокойно сидит в учительской, заполняя очередную гору документации. Заглушая усталость очередной порцией не очень бодрящего кофе, откидывается на спинку и трёт глаза. Встаёт из-за стола, разминая затёкшую спину. Взяв карандаш, начинает крутить в пальцах, подходя к окну, чтобы закрыть. Остановившись перед окном, уже тянется к ручке, как краем уха слышит знакомый голос. Присмотревшись, видит Антона рядом с каким-то парнем. Судя по обрывкам фраз и интонаций, они ссорятся, но Ник никак не может уловить суть. Когда этот незнакомый парень сгребает в объятия и целует в макушку его Антона, а он и не сопротивляется, Ник с силой сжимает карандаш до скрипа дерева. Вот, значит, почему он так дичился его и не отвечал на попытки восстановить общение. Русаков был ему не нужен, ведь Антон уже нашёл замену. Ну конечно, он просто вычеркнул его из своей жизни как что-то ненужное. Мужчина начал уже уверять себя, что парень и не зацикливался долго на этом, найдя нового человека.        Обиженно хмыкнув, всё-таки закрывает окно. Давя в себе негодование, возвращается на место, обратно погружаясь в работу.

***

       Последний учебный день перед каникулами. Новый год совсем на носу, вокруг всё украшено, а снег уже второй день падает с неба красивыми хлопьями. Новогоднее настроение витает в воздухе вместе со старыми и новыми песнями, играющими из всех щелей, и разнообразными запахами, ассоциирующимися с предстоящим праздником.        Кутаясь в кофту, залипает в одну точку. Он слышит, что рассказывает учитель, даже слушает и вникает в это, но чувствует себя немного в вакууме. В последнее время он слишком уж часто начал ощущать, как будто бы он наблюдает чуть со стороны за всем происходящим. Краем уха слышит шёпот, пытающийся ему что-то сказать или спросить. И вот, вроде, он понимает, что ему что-то говорят, пытается вслушаться, но по-прежнему слышит всё как через вату или толщу воды. Почувствовав несильный толчок в плечо, чуть трясёт головой, промаргивается и начинает приходить в себя.       — А? — тихо переспрашивает Антон, показывая, что он слушает.       — Я говорю, как себя чувствуешь? Чего сидишь так, будто не здесь, — так же шепотом повторяет Позов, немного обеспокоенно глядя на друга.       — Да не, всё нормально, просто задумался, — быстрая улыбка, чтобы показать, что всё в порядке. Отворачивается обратно к конспекту и речи преподавателя.       Уже на перемене отмахивается от всех расспросов о самочувствии и состоянии, переводя тему разговора.        — Ребят, а вы пойдёте на зимний бал?        — Ой, не знаю даже. Там же опять скукотень будет. Опять какие-то кринжовые песни включать будут, — отзывается Оксана, поправляя сползающую сумку.        — Это да. Туда прийти можно только для того, чтобы отметиться перед Пал Лексеевичем, да потолкаться чуть-чуть, — подхватывает Матвиенко.       — Ну, делов-то на час-пол, можно, в принципе, и прийти. А когда он там будет?        — Да двадцать девятого вроде. Не особо слушала, когда он говорил.        Всю оставшуюся дорогу до следующего кабинета проводят за этим разговором, договариваясь, в чём и когда будут идти.       Сев на свои места, продолжают эту тему, обговаривая дополнительные детали. Тут за их спинами, за учительским столом, как из ниоткуда, появляется Павел Алексеевич с, от чего-то, очень уж довольным лицом. На плечи неожиданно опускаются руки, заставляющие вздрогнуть и обернуться.        — А чего это мы не на обеде, а сидим шушукаемся тут? На бал собрались? — выражение лица до сих пор заставляет быть слегка в напряжении, ожидая подвох.        — Ну, допустим, да, а что? — подаёт голос Серёжа, настороженно прищуривая глаза.        — Пф... Расслабьтесь, не собираюсь я вас есть, братцы-кролики. Просто, если всё же собираетесь прийти, лучше сделайте это пораньше, поможете хоть украсить зал нормально. Лучше часиков в десять собраться, чтобы всё успеть. Только помните, что, по-хорошему, нужна пара!       Перспектива была не самая радужная, и хотелось даже картинно повздыхать немного, но выжидающий взгляд цепких глаз и осознание, что деваться им так-то и некуда, заставляют смиренно покивать головой, соглашаясь на все условия.       — Вот и славненько, — хлопнув в ладоши и обворожительно улыбнувшись, отходит к своему столу, начиная заниматься какими-то своими делами.       — Блин, а чё мне-то делать? Я же без пары... — обреченённо вздыхая, Антон откидывается на спинку стула.        — Ну... Крис можешь пригласить.        — Или Иру из параллели! Да! Видел, как она на тебя смотрит? Она согласится! — запуская руку в копну кудрей и начиная слегка почёсывать, восклицает Оксана.        — Если её не пригласит кто-то раньше, — уткнувшись в телефон и что-то активно печатая, добавляет Дима, не отвлекаясь от своего занятия.       — Точно! Найди её сразу после урока! У её класса сейчас история.        А Антон сидит с поджатыми губами и не понимает, чего это друзья так воодушевились своей затеей. Антон вполне мог бы прийти и без пары, постоять у стенки, а потом уйти, как это обычно и происходило, или, на крайняк, позвать Кристину с собой. Да, может Ира и немного симпатизирует ему, но не очень хочется хоть чем-то обязывать её и смущать.        Звонок прерывает оживлённо разговаривавших друзей. Обернувшись, Антон замечает на себе немного заинтересованный и озорной взгляд, тут же скрывшийся за монитором.        После урока он действительно идёт к кабинету истории, дожидается Иру и, чуть поколебавшись, начинает разговор.        — Ир! Подожди, пожалуйста! Привет, слушай, у тебя есть какие-то планы на двадцать девятое?        — Допустим, что нет, а что? — смерив недоверчивым взглядом, отвечает Кузнецова.        — Просто хотел спросить, позволишь ли пригласить тебя на зимний бал?        — ... Впрочем, почему бы и не пойти? Рада буду составить тебе компанию, — и уходит, не оборачиваясь.

***

       Антон уже почти час крутится у зеркала, придирчиво осматривая каждую деталь, раз за разом отбраковывая ту или иную вещь. Шкаф стоит настежь открытым, а почти всё его содержимое покоится на почти всех поверхностях в комнате. Кристина же, устроившись на притащенном из другой комнаты кресле-мешке, с редкими смешками наблюдает за развернувшейся картиной из угла помещения.        — И чего ты так паришься? Надел бы просто какие-нибудь брюки, рубашку и пиджак, и всё – жених! Не, ну ты реально будто бы на свадьбу или на событие какое важное собираешься, а не на почти обычную школьную вечеринку. Или Ира тебе действительно нравится? Ты на неё хочешь впечатление произвести?        Расценив молчание по-своему, она быстро встаёт с насиженного места и начинает копаться в вещах, так же придирчиво выбирая нужное.        — О, а я и забыла, что у тебя есть этот костюм. Чего не носишь? — достаёт из-под груды вещей нужную.       Почти впервые за много времени на свет выходит тёмно-синий пиджак, а следом и чёрные брюки. Передав вешалку с костюмом в руки застывшего и настороженно наблюдающего брата, продолжает копаться в ворохе одежды. Остановившись на чёрной водолазке, девушка так же протягивает её Антону и выходит из комнаты.        Зайдя к себе, подходит к столу, начиная рыться в ящиках, ища то, что сможет дополнить образ, уже построенный в голове. В нижнем ящике находится та самая деталь – небольшой белый бумажный цветочек, свёрнутый ещё летом. Аккуратный цветочек должен не так уж и выбиваться из общей картины. Вернувшись в комнату, закрепляет цветок в небольшом кармашке.        Остаток вечера Антон тратит на то, чтобы убрать наведённый беспорядок. На костюм, висящий на дверце шкафа, старается не смотреть. Тревожные мысли и опасения начинают забивать голову с большей силой. Раз пять перепроверяет собранные вещи. Полночи не может уснуть, ворочается, прожигает дырку в потолке, следя за полосами света, то и дело появляющимися и пропадающими во мраке ночи. В итоге отключается от усталости часа в три ночи.        Просыпаться после всего пары часов неглубокого сна было нелегко. Голова ощущалась ужасно тяжёлой и она словно магнитилась к подушке. Веки были будто налиты свинцом, а тело отчаянно сопротивлялось подъёму. Всё же переборов себя, поднимается с кровати и, как сонная муха, начинает заниматься утренней рутиной.        Надев пиджак, ловит ускользающих призраков прошлого. При долгом взгляде в зеркало вспоминает, почему же закинул эту вещь далеко в недры шкафа и больше не надевал. Пиджак ему шёл, до сих пор сидел более-менее нормально, но каждый раз откидывал в воспоминаниях в те злополучные вечер и ночь, когда всё изменилось. Поджав губы, отворачивается от шкафа, закрывая дверцу с зеркалом. Вздохнув, продолжает заниматься другими делами.        Перепроверив все нужные вещи, замазывает пятна, переобувается и останавливается, не решаясь выйти. Тревога опять начинает обхватывать своими щупальцами, пережимая горло. Сердце начинает стучать всё активнее, мысли сменяют друг друга с бешеной скоростью, а в ушах начинает гудеть громче.        Пытается выровнять дыхание, чтобы вернуть себе контроль, но практика, когда-то вычитанная из интернета, едва ли помогает. Когда в дыхании начинают слышаться пока несильные, но всё же хрипы, руки начинает заметно потряхивать, как и всё тело. Судорожно пытается нащупать ингалятор в кармане, но начинает нервничать ещё сильнее, когда искомого не обнаруживается на месте. Панически осматривается, в попытках найти спасительную коробочку, пытаясь вспомнить, куда же всё-таки дел её, пока хрипы становятся всё отчётливее и отчётливее. В голове, на фоне множества мыслей, летающих туда-сюда, одна светится ярче остальных: «Ему сейчас никто не поможет». Мама с Лёшей на работе, Кристина не знает, что делать, и сама запаникует, да и говорить он уже толком и не может, так что и объяснить ничего не сможет. Сейчас всё в его руках и только он сможет себя спасти.        Собрав мысли в кучу, что с каждой секундой становится всё сложнее, осматривает комнату ещё раз. Старательно отгоняет мысль о том, что ещё минуту другую, и он уже не сможет дышать. Кашель так и рвётся наружу, но Антон сдерживает его, дабы не беспокоить и не пугать сестру. Лихорадочно осматриваясь, цепляется краем глаза за маленькую голубоватую коробочку, слегка торчащую из кармашка сумки, убранной на дальнюю полку.        Сдерживать кашель уже нет сил. Липкий страх и тревога продолжают сжимать горло. Переставлять ноги было неимоверно сложно, тело уже потихоньку переставало нормально слушаться, а глаза слезились всё активнее. Доковыляв до незакрытого шкафа, хватается одной рукой за деревянную поверхность, помогая себе держаться в вертикальном положении, а другой тянется к заветному лекарству в баллончике. Впрыснув содержимое в горло, сползает на пол, спиной опираясь на шкаф. Прикрыв глаза, вновь пытается восстановить дыхание и самообладание. Сосредоточившись на мерном тиканье часов, начинает успокаиваться и приходить в себя.        Просидев ещё минут пять в таком положении, поднимается, чуть пошатываясь. Посмотрев на себя в зеркало, морщится, видя растрёпанный внешний вид и побледневшее лицо. Вздохнув, начинает всё поправлять.        Выйдя из квартиры в какой-то прострации, почти на автомате шагает в сторону школу. Музыка в наушниках заглушает звуки вокруг и, что самое главное, собственный ворох мыслей, не дающих ни минуты покоя. Широкие шаги ритмом отдаются во всё тело.        Зайдя в холл, сразу же поднимается в актовый зал, понимая, что до назначенного времени еще есть с десяток минут, а так хоть делом займётся.        Пройдя в помещение, осматривает поле предстоящей работы. Пока обдумывал, куда же деть ряды кресел, чтобы освободить место для танцплощадки, сзади послышались тихие шаги, а следом на плечо опустилась рука. Обернувшись, видит перед собой совершенно не того, кого ожидал. Он-то думал, что они будут помогать Павлу Алексеевичу, но с другой стороны, у него же и так много работы, чтобы ещё брать на себя организацию бала. А Никита стоит и не менее удивлённо смотрит на него.        Черный пиджак и белая рубашка с красным галстуком откидывают в воспоминаниях на несколько лет назад, в тёплый летний день. День, после которого всё изменилось. Задержав взгляд на единственном кольце, поджимает губы, отмахиваясь от любых порывов непонятно откуда взявшейся ревности. Подняв глаза, встречается с обеспокоенными карими напротив. Приподняв бровь в вопросе, продолжает смотреть, но уже выжидающе.        — Ты какой-то бледный... Как себя чувствуешь? Ничего не болит? Голова не кружится? Не тошнит? Дышать ничего не мешает? — хватается за предплечье, притягивая ближе и осматривая уже тщательнее.        — Всё нормально, — отодвигается и убирает чужую руку со своей, отводя взгляд в сторону.        Скрывать что-то от Русакова, глядя ему в глаза, раньше никогда не получалось. Он ведь и не то чтобы прям врал, просто недоговаривал. Да и тем более приступ для него — это не что-то сверхъестественное или ужасное. Ник недоверчиво косится, но не решается сказать что-то ещё.        С лестницы слышатся гомон голосов и торопливые шаги, а после показываются и друзья, которые что-то оживлённо обсуждают. Первым Антона замечает Оксана. Девушка приветливо машет рукой и ускоряет шаг. Подойдя вплотную, Фролова сгребает парня в объятья.        — Ну всё, всё... Мы не виделись всего два дня, а не два года. Я тоже рад тебя видеть, — Антон обнимает в ответ, похлопывая по спине в районе лопаток и чуть смущённо улыбаясь.        — Так, кхм! Все помним, зачем мы сюда пришли? Правильно, нам нужно подготовить и украсить зал. Так, нужно достать коробки с украшениями из подсобки, а потом сдвинуть кресла либо к стенам, либо на сцену убрать. Девочки, вам надо будет распутать все украшения и придумать, что и куда повесить, ну, а парни пока начнут всё таскать.        Оставив вещи и пиджак в куче других, Антон направляется в сторону подсобки, дабы начать вытаскивать коробки, как на предплечье чувствуется хватка, заставляющая остановиться.       — А ты куда? Щас прям дышать пылью будешь, ага, конечно. Иди стульями занимайся. Давай, давай.        Похлопав по спине, направляя в противоположную сторону, Ник отводит взгляд, пытаясь сосредоточиться на поставленной цели. Погружается в процесс, но мыслями и глазами то и дело всё равно возвращается к высокой фигуре, маячущей где-то в стороне. Не подметить, что Шастун изменился, невозможно. Изменился как внешне, так и внутренне, и определённо в лучшую сторону.        Через часа полтора было сделано уже больше половины всей работы. Довольно осмотрев частично сверкающее помещение, Русаков отходит в центр зала и несколько раз хлопает в ладоши, привлекая внимание.        — Объявляю десятиминутный перерыв. Можете сходит покушать, в туалет, воздухом подышать или куда вам там надо. Но потом возвращаемся и быстренько заканчиваем.        Народ сразу же после этих слов одобрительно загудел и начал разбредаться кто куда. Антон тоже подходит к оставленным вещам, но не для того чтобы забрать их и уйти, а чтобы поменять разряженный наушник на новый из кейса. Сменив песню, откидывается на одном из убранных кресел, начиная листать что-то в телефоне. Никита на это лишь тихо неодобрительно цокнул, на пару минут пропадая за дверьми.        Антон полностью погружен в пролистывание очередного канала, когда в руки падает шоколадно-ореховый батончик, а следом на плечо ложится рука и чуть сжимает ткань. Вздрогнув от неожиданности, оборачивается и видит Русакова, выжидающе смотрящего прямо в глаза.        — Ешь.        — Я поел перед выходом, — Правда, за несколько часов до него, да и приступ прилично энергии забрал, но это ничего, это не страшно. Есть не хотелось, тем более принимать подачки. Да, отношения у них уже лучше, чем были в начале года, но и не такие, какие были до этого.        Сдавшись под напором неодобрительно сверкающих глаз, всё-таки начинает медленно жевать, чувствуя на щеке прожигающий взгляд карих глаз.        — Ты во мне сейчас дырку прожжёшь, — отрываясь от телефона и переводя взгляд прямо на лицо напротив, тихо говорит, отворачиваясь обратно.        А Никита всё это время сверлил глазами маленький краешек светлого пятнышка на той самой щеке. Перед опущенными веками тут же вспыхивает картинка улыбающегося лица, покрытого этими самыми пятнышками. А следом за этой другая, как парень замазывал их перед зеркалом перед его выпускным. Ладони непроизвольно сжались в кулаки. Вспоминать то, что происходило после, вообще не хотелось. Встав с насиженного места, проходит мимо, на самое ухо шепча, что на щеке смазалось. Дёрнувшись, касается кончиками пальцев щеки в том самом месте, которое сверлили карие глаза. Отбрасывая лишние мысли в сторону, Антон тоже встаёт, вновь принимаясь за работу.       Через ещё примерно час, может меньше, зал был полностью украшен, а остальной народ уже начал потихоньку подтягиваться. Никита ушёл куда-то в подсобку, отпустив всех ещё походить где-то минут десять, пока не будут сделаны последние штрихи и не настанет время начала мероприятия.        Выйдя из актового зала, Антон неуверенно огляделся. Друзья ушли ещё пару минут назад, а вокруг то и дело сверкали оценивающие взгляды, заставляющие ёжиться, отдёргивать одежду ниже и стыдливо отводить глаза. Ну вот и зачем он только так вырядился? Окружающие выглядели красиво и даже очень, а он себя ощущал на их фоне так, словно бы он был самым настоящим пугалом, одетым в старую одежду, слишком уж висевшую на теле.        От начала вечеринки прошло примерно полчаса, ну, может, минут двадцать, а ничего существенного и особо интересного и не произошло. Все просто толкались под какие-то современные популярные песни. Антон даже не пытался вслушаться и пытаться наделить тексты хоть какой-то долей смысла. Он просто крутился у стенки, ближе к углу, постоянно находясь в компании друзей. Ира сидела на соседнем стуле и что-то листала в телефоне. Ничего такого интересного, как это описывали, не было.        — Я сейчас, — и скрывается за деревянными дверьми, направляясь в туалет, где находилось единственное более-менее открывающееся окно. Выходить на улицу и стоять мёрзнуть прельщало не особо, поэтому выход такой. Лишь спустившись на первый этаж и отойдя подальше, Антон осознал, насколько же сверху было душно.        Зайдя в небольшое помещение, чуть морщится от невыветрившегося запаха сигарет. Сжав ингалятор в кармане брюк, проверяя, на месте ли тот, подходит к дальней стене и открывает окно. Простояв так некоторое время, прильнувши к форточке, парень всё больше начинает понимать, что лучше бы он на холоде постоял. Ничего страшного бы не произошло, да и всяко эффективнее. Уже закрывая окно, Антон слышит приближающиеся шаги, а следом и открывающуюся дверь. Повернувшись, встречается глазами с вошедшим.        — Ага! Курим тут? — с издёвкой спрашивает Русаков, подходя ближе.        — Конечн, — отвечает с нескрываемым сарказмом в голосе, а после красноречиво смотрит прямо в глаза.        — А, ну да, точно. Совсем забыл, — миролюбиво улыбнувшись, ещё раз окидывает взглядом парня напротив.       Чёрная облегающая водолазка подчёркивала все прелести худого тела, а брюки визуально удлиняли и без того длинные ног. С усилием отведя взгляд от столь привлекательного до сих пор тела, перевёл его на не менее привлекательное лицо. В голове сами собой появляются кадры почти трёхлетней давности, как он в похожем туалете уже зажимал его между углом и собой. Перед глазами тут же вспыхнули картинки раскрасневшегося от смущения парня, его поблёскивающие глаза и припухшие, покрасневшие губы, так же поблёскивающие от слюны.        Тяжело сглотнув, Ник уже чуть поплывшим взглядом остановился на лице Антона. Нос и щёки того покраснели от мороза на улице, а глаза выжидающе поблёскивали. Секунда. Парень опускает глаза на его губы, чуть поджимает свои и прикусывает уголок. Эти мимолётные, может даже не совсем осознанные движения окончательно срывают все тормоза. Он, не давая себе времени передумать, припадает к нежным губам напротив.