Добровольная измена

Тяжелые серебряные кубки со звоном опускались на длинный дубовый стол, покрытый дорогой белой скатертью. Обед в малом зале замка проходил спокойно, без большого разгула, но со всей подобающей роскошью. Отец Ростислава, правитель этих земель, пребывал в прекрасном расположении духа. Важный политический союз с северными территориями был наконец заключен, а единственный наследник, как думал мужчина, проявил себя как ответственный человек. Ведь парень, едва успев жениться, сразу отправился проверять дальние границы своего государства. Ростислав сидел по правую руку от отца. Рядом с ним, скромно опустив глаза, сидела его молодая жена. Наследник выглядел безупречно: на нем был чистый костюм из плотного зеленого бархата с высоким воротником который наглухо закрывал шею до самого подбородка. Ни один мускул на его лице не выдавал того, что под этой дорогой тканью, на спине и плечах, сильно ныли глубокие царапины, оставленные ногтями французского принца в охотничьем домике. Ростислав вел себя как ни в чем не бывало — он неторопливо резал мясо, вежливо отвечал на тихие вопросы супруги и время от времени подносил к губам кубок, демонстрируя абсолютное спокойствие. Напротив них, среди иностранной делегации, сидел Элокс. Французский наследник престола сегодня выглядел невероятно утонченно. Белоснежная рубашка из тонкой ткани была застегнута на все пуговицы, а шелковый платок плотно прилегал к горлу. Этот платок надежно скрывал темно-бордовые полосы — следы от кожаных ремней, которыми Ростислав крепко связывал его всего пару часов назад. Элокс двигался с идеальной, почти ленивой грацией. Он изящно держал нож, вел светскую беседу с местными чиновниками на безупречном международном языке и слегка улыбался шуткам правителя. Но эта идеальная картина была лишь декорацией. В воздухе между двумя сторонами стола висело такое плотное напряжение, что его, казалось, можно было резать ножом. Ростислав поднял глаза, делая глоток вина, и в упор столкнулся со взглядом Элокса. Темные, глубокие глаза француза смотрели прямо на него — насмешливо, вызывающе и с явным намеком. Элокс медленно, демонстративно взял со своей тарелки крупную, налитую соком вишню. Его длинные, бледные пальцы, которые еще вчера судорожно сжимались в лесной глуши, аккуратно поднесли ягоду к губам. Француз медленно раскусил ее, и капля темно-красного сока блеснула на его нижней губе. Элокс слизнул ее кончиком языка, ни на секунду не разрывая зрительного контакта с Ростиславом. Кровь мгновенно ударила Ростиславу в виски. Пальцы, державшие кубок, сжались так сильно, что серебро жалобно звякнуло о край тарелки. В его голове пронесся ураган воспоминаний: этот же язык, умоляющий о пощаде, эти же губы, искусанные до крови от жестких поцелуев, и хриплый, сорванный французский шепот в темноте избушки. Ростислав почувствовал, как под бархатным костюмом от воспоминаний и яростного желания мгновенно взмокла спина. — Дорогой, тебе нехорошо? Ты бледнеешь, — тихо и заботливо спросила жена, заметив, как замер ее муж. Она робко положила ладонь на его широкое плечо. От этого прикосновения Ростислав едва не вздрогнул, но вовремя взял себя в руки. Он плавно перевел взгляд на супругу, выдавив мягкую, успокаивающую улыбку. — Все в порядке, моя хорошая, — спокойно соврал он, накрывая ее ладонь своей. — Просто дорожная усталость еще не совсем прошла. Поездки по лесам сильно утомляют. На другом конце стола Элокс, заметив это семейное прикосновение, едва заметно прищурился. Его улыбка стала холоднее. Он опустил глаза в свою тарелку, но Ростислав отчетливо видел, как напряглись плечи француза под шелковой одеждой. Игра становилась опаснее. Они сидели при всем дворе, окруженные сотнями глаз, связанные обязательствами и долгом, но мысленно продолжали находиться там, в лесу, где не существовало титулов, а были только хозяин и его покорный раб. Обед затянулся до самого вечера, и когда правитель наконец распустил гостей, замок погрузился в сумерки. Ростислав, сославшись на необходимость разобрать отчеты, заперся в своем рабочем кабинете. На самом деле бумаги его вообще не интересовали. Он мерил комнату шагами, чувствуя, как внутри все горит от невысказанных слов и желания снова сломать эту французскую гордость. Ближе к полуночи в дверь кабинета тихо, условным стуком, постучали. Ростислав стремительно подбежал и открыл дверь. На пороге стоял Элокс. Без лишних слов он скользнул внутрь, и Ростислав тут же запер дверь обратно на тяжелую защелку. — Ты издеваешься надо мной? — прорычал Ростислав сквозь зубы, впиваясь пальцами в плечи Элокса. — Что это было за представление за столом? Ты хочешь, чтобы мой отец все понял и тебя казнили прямо перед замком? — Твой отец слишком занят подсчетом земель, чтобы смотреть на меня, мой принц, — хрипло ответил Элокс на французском, дерзко приподнимая подбородок. Его дыхание было частым. — А твоя маленькая жена... она так мило держит тебя за руку. Скажи, ты думал обо мне, когда целовал ее? Когда спал с ней в вашу брачную ночь? — Заткнись! — Ростислав дернул его на себя и безжалостно сорвал шелковый платок на шее Элокса. Ткань поддалась с треском, обнажая бледную кожу. Но то, что Ростислав увидел, заставило его похолодеть. На боковой стороне шеи Элокса, прямо под челюстью, красовался свежий, отчетливый багрово-синий след от укуса, который Ростислав оставил ему в лесу. Но хуже было другое — воротник рубашки Элокса был слегка надорван по шву, и эта метка была видна, если смотреть под определенным углом. — Ты... ты так ходил весь день? — голос Ростислава упал до опасного шепота. — Твой платок съехал во время обеда, когда ты кланялся моему отцу. Если бы он присмотрелся... — Пусть смотрит, — прошептал Элокс, в глазах которого вспыхнул безумный, лихорадочный блеск. Риск смерти не пугал его, он пьянил его сильнее любого алкоголя. — Пусть все знают, чье клеймо я ношу. Ростислав не выдержал этой вызывающей покорности и дерзости. Он резко развернул Элокса спиной к себе, заламывая его руку за спину и толкая лицом на тяжелый дубовый рабочий стол, прямо на разложенные карты и отчеты. — Ты хочешь боли, француз? Хочешь узнать, что бывает с теми, кто играет с огнем? — Ростислав тяжело дышал, прижимая тело Элокса к столешнице своим весом. Второй рукой он быстро расстегнул свой тяжелый кожаный пояс. В кабинете не было плетей или веревок, но Ростиславу это было и не нужно. Он туго обмотал прочный ремень вокруг запястий Элокса, фиксируя их за спиной так, что француз не мог даже шевельнуться. — Да... — выдохнул Элокс, утыкаясь щекой в прохладное дерево стола. Его тело мелко дрожало от предвкушения. — Накажи меня за дерзость. Сломай меня снова. Ростислав грубо рванул ткань его брюк вниз, обнажая бедра. Без долгих прелюдий, ведомый яростью от пережитого за день страха и безумного вожделения, он жестко вошел в него сзади. Элокс вскрикнул. Ростислав двигался быстро, безжалостно, вбивая француза в стол, заставляя тяжелую мебель скрипеть на всю комнату. Каждый толчок отзывался глухим стоном Элокса, который он безуспешно пытался заглушить, кусая собственную руку. Они отдавались своей страсти прямо здесь, в самом центре замка, зная, что за дверью в любой момент может пройти кто нибудь из охраны. Когда все закончилось, Ростислав тяжело повалился на спину Элокса, переводя дыхание. Они не успели даже полностью привести себя в порядок, когда снаружи, из глубокого коридора, раздался тяжелый, размеренный шаг. Это не были мягкие шаги слуг. Это была тяжелая поступь воина. Ростислав мгновенно подобрался, его сердце пропустило удар. Он быстро отпустил руки Элокса и помог ему подняться со стола. Француз, тяжело дыша, судорожно натягивал одежду, его пальцы совершенно не слушались. Шаги остановились прямо у двери кабинета. Раздался громкий, властный стук. — Ростислав! Ты еще не спишь? — раздался из-за двери суровый, глубокий голос отца. Правитель пришел лично. — Я видел свет в твоем окне. Нужно обсудить завтрашнюю охоту с послами. Открой. В комнате повисла мертвая, леденящая кровь тишина. Ростислав посмотрел на Элокса. Француз стоял у стола, его рубашка была расстегнута, платок сорван, а на шее горел тот самый укус. На столе царил полный хаос: перевернутые чернила, смятые важные бумаги. Если отец войдет сейчас — это конец. Это немедленная казнь и позорный крест на всем будущем Ростислава. — Сейчас, отец! Минуту, я только соберу документы по границе! — как можно спокойнее и громче крикнул Ростислав, изо всех сил стараясь, чтобы его голос не дрожал. Он схватил Элокса за плечо и глазами указал на шкаф у окна. Элокс, мгновенно собрав всю свою выдержку, бесшумно скользнул за дверцу, растворяясь в темноте. Ростислав за секунду застегнул свои штаны, накинул костюм, безумным движением сгреб со стола измятые отчеты и сунул их в самый нижний ящик стола. Он плеснул немного воды из кувшина на лицо, чтобы смыть пот, и только после этого подошел к двери и отодвинул тяжелую защелку. Отец вошел в кабинет. Его проницательный, старый взгляд тут же обвел комнату. Он нахмурился, заметив легкий беспорядок и странный запах, который совсем не был похож на запах чернил или свечей. — Что у тебя здесь за духота? — недовольно спросил отец, проходя вглубь комнаты и останавливаясь всего в двух шагах от шкафа, в котором замер Элокс. — И почему ты так тяжело дышишь, сын? — Заработался, отец, — ответил Ростислав, делая шаг вперед, чтобы заслонить собой шкаф и отвлечь внимание правителя. — Отчеты с южной границы очень тревожные. Пришлось перебрать много документов, голова кругом идет. Отец внимательно посмотрел на сына. На мгновение Ростиславу показалось, что тот все понял — его взгляд задерживался на покрасневшем лице наследника слишком долго. Но старый правитель лишь тяжело вздохнул и похлопал сына по плечу. — Ты слишком много работаешь. Брак — дело серьезное, удели время жене, а не только картам. Завтра утром жду тебя на охоте. Французские послы тоже будут, нужно показать им нашу силу. Иди спать. Отец повернулся и вышел из кабинета. Ростислав закрыл за ним дверь, задвинул защелку и буквально сполз по ней на пол, чувствуя, как внутри все дрожит от пережитого шока. Из шкафа медленно вышел Элокс. Его лицо было бледным, но на губах снова играла та самая, сумасшедшая насмешливая улыбка. Он подошел к Ростиславу, опустился перед ним на колени и мягко положил голову ему на бедра. — Мы едва не были замечены, — тихо сказал Ростислав, запуская пальцы в его волосы. — Но ведь именно это делает нашу игру такой сладкой, мой хозяин, — прошептал француз, заглядывая ему в глаза. Они знали, что завтра на охоте им снова придется играть роли чужих людей, но этот страх и эта опасная, тайная связь уже навсегда связали их крепче любых официальных клятв. --------------------- Утреннее солнце едва пробивалось сквозь густые кроны старого леса, когда всадники покинули ворота замка. Охота была важным государственным событием. Впереди на огромном коне ехал сам правитель, а по бокам от него — важные чиновники и французские дипломаты. Ростислав скакал чуть позади, уверенно держа своего жеребца. На нем был плотный кожаный костюм для верховой езды, а за спиной висел тяжелый лук. Его лицо выражало полное спокойствие, хотя внутри все сжималось от напряжения. Элокс ехал в составе французской делегации. Сегодня его шейный платок был повязан еще выше и плотнее, до самого подбородка. Он держался в седле с чисто,изяществом, подставляя бледное лицо прохладному утреннему ветру. Время от времени он бросал на Ростислава мимолетные взгляды, в которых читался вызов после их ночных приключений. Вскоре собаки увидели в далеке огромного старого кабана. Лес мгновенно наполнился лаем собак и криками загонщиков. Всадники сорвались с мест, преследуя зверя по узким, заросшим тропам. В этой суматохе, Ростислав намеренно придержал своего коня, позволяя основной массе охотников уйти далеко вперед. Элокс, словно прочитав его мысли, сделал то же самое — его лошадь плавно отстала от французской свиты, уходя в сторону густого малинника. Они встретились в небольшой низине, укрытой от чужих глаз вековыми соснами и ковром из зеленого мха. Шум погони стремительно удалялся, тая где-то на востоке. Едва кони остановились бок о бок, Ростислав перепрыгнул на седло француза. Это было безумно опасно — любой отставший загонщик мог заметить их, но страх быть пойманными лишь подливал масла в огонь. Ростислав жестко, до боли впился в губы француза мокрым, яростным поцелуем, пробуя на вкус прохладу лесного воздуха и тепло чужого рта. Элокс глухо простонал, бросив поводья и вцепившись пальцами в кожаные плечи Ростислава, полностью отдаваясь этой короткой, сумасшедшей вспышке страсти на глазах у засыпающего леса. Через минуту Ростислав резко отстранился, тяжело дыша. На его губах играла жесткая улыбка. — Возвращайся к свите, француз, пока нас не хватились, — не терпящим возражений тоном скомандовал русский наследник, поправляя сбившуюся упряжь. — И поправь платок. Он снова съехал. Элокс лишь тихо, хрипло рассмеялся, быстро возвращая шелковую ткань на место, и развернул коня обратно к тропе. -------------------------- Охота завершилась ближе к вечеру богатой добычей, и уставшие гости вернулись в замок. Элокс, сославшись на сильную головную боль от непривычно долгой скачки, сразу же удалился в свои покои, которые были отведены французской делегации в восточном крыле. Он плотно закрыл за собой дверь, с облегчением вздохнул и подошел к большому зеркалу в серебряной раме. Сбросив тяжелую дорожную куртку, Элокс медленно развязал шелковый платок и расстегнул верхние пуговицы рубашки. На его бледной коже, прямо под челюстью, все еще отчетливо горел багрово-красный укус, оставленный зубами Ростислава, а вокруг него виднелись свежие покраснения от жесткого поцелуя в лесу. В этот момент дверь без стука отворилась. В спальню вошел Анри — капитан личной гвардии французского принца, преданный рыцарь, которого король Франции лично приставил охранять наследника от любых угроз. Это был крупный, суровый мужчина средних лет со шрамом на щеке, который знал Элокса с самого детства и отвечал за его жизнь головой. Анри нес в руках кувшин с теплой водой для умывания, но стоило ему сделать два шага внутрь комнаты, как он замер. Его цепкий взгляд мгновенно упал на обнаженную шею принца. Капитан поставил кувшин на стол и медленно, с тяжелым видом подошел ближе. — Ваше Высочество, — тихим, но пугающе серьезным голосом произнес Анри на родном французском языке. — Позвольте узнать, что это у вас на шее? Элокс даже не повернул головы, продолжая разглядывать свое отражение в зеркале, хотя внутри у него все напряглось. — Это просто царапина, Анри. На охоте ветка дерева задела меня, когда мы гнали кабана через чащу, — абсолютно спокойным и равнодушным тоном соврал принц. — Ветка? — Анри нахмурился, в его голосе послышалось явное недоверие. Он сделал еще шаг, практически в упор разглядывая отметину. — Я служу уже двадцать лет, мой принц. Я видел сотни ранений от веток, мечей и стрел. Но эта отметина... это след от человеческих зубов. Кто-то укусил вас. Причем с дикой, животной страстью. И судя по цвету, это произошло вчера ночью. Элокс наконец повернулся к капитану, его глаза сузились, а на губах появилась холодная, высокомерная улыбка, свойственная его королевской крови. — Ты забываешься, капитан. Твое дело — охранять меня от наемных убийц и ядов, а не рассматривать мою кожу, — резко оборвал его Элокс, пытаясь вернуть контроль над ситуацией. — Мое дело — следить за тем, чтобы наследник Франции не впутался в историю, которая будет стоить ему головы! — Анри перешел на опасный, глухой шепот, наклоняясь к принцу. — Вы понимаете, где мы находимся? Это дикие, жестокие земли. Местный правитель не знает пощады. Если эта... эта отметина — результат ваших тайных увлечений с кем-то из здешних, и об этом узнают, начнется международный скандал! Нас всех просто перережут в этой крепости, а вас бросят в подземелье! Кто это сделал, Элокс? Кто посмел коснуться принца Франции? Это какая-то местная служанка? Или одна из придворных дам? Скажите мне имя, и я тихо решу этот вопрос, пока никто больше не заметил. Анри искренне переживал за своего воспитанника, думая, что молодого принца кто-то использует или шантажирует. Он и подумать не мог, насколько глубока и порочна эта тайна на самом деле. Элокс внимательно посмотрел в глаза своего преданного гвардейца. На секунду в его голове мелькнула безумная мысль — рассказать правду, увидеть, как округлятся от ужаса глаза этого старого воина, когда он узнает, что клеймо на шее принадлежит единственному сыну правителя, самому Ростиславу. Но риск был слишком велик. Если Анри узнает, он сделает все, чтобы изолировать Элокса и немедленно увезти его обратно в опасный Париж. Французский принц медленно подошел к столу, взял чистый шелковый платок и снова аккуратно, виток за витком, повязал его вокруг шеи, полностью скрывая багровый след. Когда он повернулся к капитану, его лицо было твердым как камень. — Никакого имени не будет, Анри, — ледяным тоном произнес Элокс, в упор глядя на гвардейца. — И никаких вопросов больше тоже. Это приказ твоего будущего короля. Завтра воротник моей рубашки будет застегнут еще плотнее. А ты удвоишь охрану у моих дверей ночью, чтобы никто посторонний не мог даже подойти к этой комнате. Свободен. Анри долго и тяжело смотрел на принца, его кулаки сжимались от бессилия и злости. Он понимал, что Элокс что-то скрывает. Но приказ был дан. Капитан коротко, натянуто поклонился и молча вышел из покоев, тихо прикрыв за собой дверь. Элокс остался один. Он подошел к окну, посмотрел на темный двор замка, где у факелов стоял Ростислав, отдавая приказы страже, и тихо прошептал на французском: — Наша игра становится все интереснее, мой строгий хозяин. Посмотрим, кто из нас сломается первым.