Добровольная измена

Несколько месяцев их тайный, детально продуманный план работал просто идеально. Благодаря капитану Анри и его преданным гвардейцам, старый охотничий домик в глухом лесу превратился в настоящую закрытую крепость для двоих. Каждый раз, когда Ростислав и Элокс сбегали туда под предлогом долгой охоты, вокруг леса выставлялось плотное, надежное оцепление. Там, за закрытыми деревянными ставнями, они полностью отдавались своим жестким, опасным и играм во власть и подчинение. На людях же они оставались гениальными актерами: Ростислав безупречно играл роль примерного мужа, внимательного зятя и достойного наследника, а Элокс — холодного, высокомерного заграничного дипломата, которого мало интересовала местная жизнь. Но в один из серых, дождливых осенних дней вся эта идеальная картина в одно мгновение рухнула. Ростислав приехал к лесному домику чуть позже обычного — его на пару часов задержали важные государственные дела с отцом. Он ожидал увидеть Анри на привычном посту у въезда в чащу, но лесная дорога была абсолютно пуста. В воздухе висело странное, пугающее молчание. Сердце парня пропустило удар, а внутри похолодело от нехорошего предчувствия. Он пустил своего коня в галоп, на полной скорости влетел во двор охотничьего хозяйства и буквально выбил хлипкую дверь дома носком сапога. Внутри царил полный, жуткий разгром. Массивный деревянный стол был перевернут, стулья сломаны, а на полу валялась разорванная шелковая рубашка Элокса, испачканная в грязи и каплях свежей крови. Самого француза нигде не было. Ростислав в панике выскочил на улицу и пошел по следам примятой травы. Чуть позже из густых кустов малинника, тяжело хрипя и держась за пробитый мечом бок, к нему выбрался раненый Анри. — Разбойники... — тяжело отдуваясь и сползая спиной по стволу сосны, кинул капитан гвардии. На его губах выступила кровавая пена. — Огромная, дикая банда лесных головорезов. Нас смяли числом, мы просто не ожидали удара с тыла. Они не знали, кто он такой на самом деле... Думали, просто очень богатый иностранец, за которого можно получить кучу золота. Я лежал в траве и слышал, как их грязный главарь орал своим людям, что такого смазливого, изящного и бледного парня они сначала пустят по кругу всей бандой ради потехи, а уже потом, если он выживет, будут писать письма в замок и требовать за него выкуп... Ростислав, они уничтожат его.Ты должен успеть! В глазах Ростислава на секунду потемнело от бешеной ярости и дикого, удушающего страха, который сковал все его тело. Мысль о том, что бледное, нежное тело Элокса, которое принадлежало только ему одному, будут грубо трогать грязные руки лесных бандитов, буквально сводила его с ума. Внутри парня проснулся настоящий зверь. Он готов был прямо сейчас, без оружия и брони, в одиночку броситься по кровавому следу в чащу, но Анри из последних сил мертвой хваткой схватил его за край кожаной куртки. — Ты один там ляжешь, их больше полусотни, и они сидят в укрепленном логове, — прошептал капитан, теряя сознание от потери крови. — Нужна армия. Иди к отцу. Только он может дать столько людей прямо сейчас. ------------------------ Ростислав ворвался в главный рабочий кабинет своего отца, тяжело дыша, с диким, блуждающим взглядом и намертво сжатыми кулаками. Правитель сидел за огромным столом, спокойно изучая новые карты пограничных территорий при свете высоких свечей. Увидев сына в таком полубезумном состоянии, со следами грязи на лице, он лишь медленно нахмурился и отложил перо в сторону. — Отец, мне нужны люди. Срочно. Весь твой конный полк и личная гвардия, — прямо с порога, задыхаясь, выдохнул Ростислав, даже не пытаясь подбирать вежливые слова или соблюдать придворный этикет. — С чего бы это? — спокойно и размеренно спросил отец, поднимая на него свой тяжелый, проницательный взгляд. — Ради чего я должен поднимать по боевой тревоге всю армию замка посреди ночи? Кто посмел напасть на наши земли? — Французского дипломата... Элокса... его сегодня днем похитили лесные разбойники. Они держат его в глухой чаще, в своем старом лагере. Если мы не выступим со всеми силами прямо сейчас, его убьют или сделают с ним кое-что похуже! — Ростислав едва сдерживал крик, его голос дрожал от напряжения. Великий правитель медленно, величественно поднялся из-за своего стола. Его лицо в один миг стало невероятно серьезным, а на лбу залегла глубокая складка. К огромному удивлению Ростислава, в глазах отца не было ни капли недоумения или вопросов — только холодный, жесткий политический расчет. Мужчина обошел стол и подошел к сыну почти вплотную, глядя на него сверху вниз. — Ты действительно думаешь, что я глупец, Ростислав? — тихо, но очень веско спросил отец. — Думаешь, до меня все эти месяцы не доходили странные слухи из восточного крыла? Мои шпионы уже давно донесли мне, кто такой этот твой Элокс на самом деле. Он не просто мелкий заграничный дипломат, как думают бояре. Он — единственный законный наследник престола Франции. Его привезли в наши холодные края тайно, чтобы спрятать от верной смерти в Париже. И если этот парень погибнет или с ним случится какой-то страшный позор на моих территориях, король Франции не станет разбираться. Он объявит нам такую войну, которую мы не переживем. Нас поддержат далеко не все соседи, и наши цветущие земли просто зальют кровью. Мне абсолютно плевать на этого высокомерного француза как на человека, но мне не плевать на безопасность и будущее моей страны. Отец на секунду сильно прищурился, внимательно глядя на то, как судорожно дрожат руки Ростислава от дикого волнения за Элокса. Старый правитель явно подозревал, что между молодыми людьми есть какая-то странная, нездоровая связь, но сейчас мировая геополитика и угроза войны были намного важнее личных тайн и семейных разборок. — Я дам тебе людей, — жестко и громко отрезал отец, ударив кулаком по столу. — Более того, я сам возглавлю этот карательный поход. Мы сотрем эту банду с лица земли так, чтобы никто и никогда не посмел трогать гостей нашего дома. Но помни раз и навсегда, Ростислав: мы идем спасать наследника великой Франции, государственную фигуру, а не твоего тайного друга. Приведи себя в порядок и готовь коня. Выступаем через четверть часа. ------------------------- Через час триста вооруженных воинов в железных доспехах под предводительством правителя и Ростислава уже на бешеной скорости неслись сквозь ночную, непроглядную тайгу. Деревья мелькали по бокам черными тенями. Анри, несмотря на серьезную рану, которую ему наспех перевязали лекари, ехал чуть позади Ростислава, упрямо показывая дорогу к предполагаемому логову бандитов. Русский наследник вообще не чувствовал ледяного ветра, который хлестал его по лицу, и не замечал брызг грязи из-под копыт. В его голове, как сумасшедший набат, стучала только одна единственная мысль: Успеть. Только бы успеть. Если они сделают это с ним, я... . Лагерь разбойников располагался в глубоком, труднодоступном овраге, который со всех сторон был окружен высокими деревянными кольями. Когда армия правителя бесшумно окружила этот овраг, там вовсю шло буйное, пьяное веселье. Бандиты праздновали невероятно богатую добычу, пили дешевое вино из бочек и громко орали песни, совершенно не заботясь об охране. В самом центре этого грязного лагеря, прямо у огромного костра, был намертво привязан к тяжелому деревянному столбу Элокс. Его дорогая шелковая рубашка была полностью разорвана в клочья, обнажая бледную, исцарапанную ветками грудь и изящные плечи. На его теле в свете пламени уже отчетливо виднелись грязные следы от рук похитителей, синяки и свежие кровоподтеки. Несколько крупных, пьяных разбойников стояли вокруг него с ухмылками, громко хохоча и споря на золото о том, кто именно из них будет первым «развлекаться» с беззащитным пленным. Один из них, самый мерзкий и бородатый, уже потянул свои грязные пальцы к лицу француза, грубо хватая его за подбородок. Элокс держался из последних сил, его лицо было мертвенно-бледным, но в темных глазах все еще горела королевская гордость, хотя на покусанных губах запеклась темная кровь. Он не кричал и не умолял, лишь презирал их всем своим видом. — Убить всех! Никого не брать в плен! Смерть каждому! — яростно, сорванным голосом прорычал Ростислав, окончательно теряя последние остатки человеческого разума от увиденной картины. Конница правителя мощной, железной лавиной ворвалась в овраг, с ходу ломая хлипкую ограду. Пьяные разбойники даже не успели понять, что происходит, и схватиться за свое оружие — тяжелые стальные мечи воинов правителя безжалостно и быстро рубили их на части прямо у костров. Ростислав действовал как безумный. Он спрыгнул с коня прямо на ходу, выхватил свой длинный меч и лично прорубал себе кровавую дорогу к центру лагеря, оставляя за собой горы трупов и отсеченные конечности. Бандиты в ужасе разбегались в темноту, но обученные всадники догоняли и уничтожали их одного за другим, не зная жалости. Ростислав на полной скорости подбежал к центральному столбу, у которого стоял тот самый крупный бандит, пытавшийся коснуться лица Элокса. Разбойник испуганно выставил вперед ржавый нож, но Ростислав одним мощным, сокрушительным ударом ноги в грудь повалил его на землю, а следующим яростным движением меча наотмашь навсегда прекратил его существование, залив грязную траву кровью. Парень бросил окровавленное оружие прямо под ноги и подскочил к Элоксу. Одним резким движением охотничьего ножа он перерезал толстые веревки на его запястьях. Француз, мгновенно лишившись опоры, обессиленно повалился вперед, прямо на широкую, теплую грудь Ростислава. Русский наследник крепко прижал его к себе, закрывая своим телом от всего того кошмара и криков, что происходили вокруг. — Ты все-таки пришел... — едва слышно, разбитыми губами прошептал Элокс утыкаясь носом в шею Ростислава. Его тело сильно, судорожно дрожало от пережитого шока, страха и ночного холода. — Они хотели... они уже собирались... — Тихо, тихо, я здесь. Теперь все позади, я с тобой, — хрипел Ростислав, бережно гладя его по спутанным, мокрым волосам и исступленно целуя в висок. В этот момент он совершенно забыл, что вокруг находятся сотни солдат, гвардейцы и его собственный отец. — Я лично убью каждого, кто посмел хотя бы просто посмотреть на тебя. Ты мой. Слышишь меня? Только мой. Никто больше не посмеет тебя коснуться. Элокс слабо, облегченно кивнул, наконец позволяя себе полностью расслабиться в этих сильных, надежных и таких родных руках, которые пахли кожей и дымом. К ним медленно, на своем вороном коне подъехал великий правитель. Он спокойно осмотрел поле боя, полностью усыпанное телами уничтоженных бандитов, а затем бросил долгий, очень тяжелый и проницательный взгляд на то, как его единственный сын бережно держит на руках полуобнаженного французского принца, укутывая его в свой собственный теплый дорожный плащ. В этом жесте было слишком много нежности для простых друзей, и отец это прекрасно видел. — Наследник Франции жив, и это самое главное для всех нас, — громко, властно произнес отец, чтобы его слова слышали все выжившие солдаты и гвардейцы. — Ростислав, немедленно отвези его обратно в замок. Выдели ему самые лучшие покои и позови лучших лекарей. О его безопасности теперь будет круглосуточно заботиться моя личная охрана. Хватит с нас этих тайных лесных прогулок. Отец резко развернул своего коня, давая понять, что этот разговор окончен и инцидент исчерпан. Он выполнил свою задачу — спас страну от страшной войны с Францией. Но Ростислав, прижимая к себе спящего от усталости Элокса, прекрасно понимал: теперь их тайная, жесткая игра станет в сто раз сложнее и опаснее. Ведь строгий отец теперь знает правду и будет следить за каждым их шагом. Но прямо сейчас парню было абсолютно плевать на политику и запреты. Главное — Элокс был жив, спасен и снова находился в его полной, безраздельной власти. ---------------------------- Ворота замка со стуком захлопнулись, отсекая холодный лесной ветер и тяжелый топот копыт возвращающегося войска. Ночная операция была завершена: банда разбойников полностью уничтожена, а международный скандал, способный утопить страну в крови, предотвращен. Но для Ростислава самое тяжелое испытание только начиналось. Он шел по длинным, темным коридорам восточного крыла замка, бережно неся Элокса на руках. Французский принц был надежно укутан в тяжелый шерстяной плащ, из-под которого виднелись лишь бледные, исцарапанные ноги и разорванный подол шелковой рубашки. Элокс дышал редко и прерывисто, уткнувшись лицом в широкое плечо Ростислава. Его тело все еще продолжало мелко дрожать — не то от ночной прохлады, не то от отголосков пережитого ужаса, когда грязные руки лесных головорезов хватали его за волосы и одежду. Ростислав пинком ноги открыл дверь в личные покои француза. В комнате было тепло, в камине еще тлели угли, а на столе горела одинокая свеча. Парень аккуратно уложил Элокса на огромную кровать с балдахином, но не успел он отстраниться, как изящные пальцы француза судорожно вцепились в его рукав. — Не уходи... — едва слышно, разбитыми губами прошептал Элокс на своем родном языке. В его темных глазах, обычно полных насмешки и гордости, сейчас плескалась непривычная, детская беспомощность. — Не оставляй меня здесь одного. — Я здесь, я никуда не уйду, — хрипло ответил Ростислав, присаживаясь на край матраса. Он мягко, но настойчиво высвободил свой рукав из хватки француза и повернулся к вошедшему следом лекарю — старому, молчаливому мужчине, который лечил еще деда Ростислава. Лекарь держал в руках деревянный ящичек с мазями, настойками и чистыми бинтами. — Оставь все на столе и уходи, — не терпящим возражений тоном скомандовал русский наследник. — Я сам обработаю его раны. Охране у дверей приказано никого не впускать до самого утра. Если кто-то спросит — принц спит после тяжелого потрясения. Старик-лекарь понимающе кивнул, не задавая лишних вопросов. В этом замке все знали: если молодой князь принимает решение, спорить с ним опасно. Оставив лекарства, старик тихо поклонился и вышел, плотно закрыв за собой тяжелую дубовую дверь. Ростислав подошел к ней, повернул массивный ключ в замке и для надежности опустил тяжелую железную защелку. Теперь они были полностью отрезаны от внешнего мира. За этими стенами осталась и молодая жена Ростислава, и его суровый отец, и сотни любопытных слуг. Ростислав вернулся к кровати, снял свой верхний кожаный костюм, оставшись в одной простой рубашке, и подошел к Элоксу. Он аккуратно развернул плащ, полностью обнажая тело французского принца. В тусклом свете свечи и догорающего камина картина выглядела пугающе. Бледная, почти фарфоровая кожа Элокса, которую Ростислав всегда считал идеальной, была покрыта грязью, синяками и длинными тонкими царапинами от лесных веток. На запястьях и щиколотках багровели глубокие, кровоточащие следы от грубых веревок, которыми бандиты привязали его к столбу. Но хуже всего были темные кровоподтеки на бедрах и плечах — явные следы того, как грязные руки разбойников пытались удержать вырывающегося парня. Внутри Ростислава снова закипела та самая дикая, животная ярость, которая гнала его сквозь ночной лес. Его челюсти сжались, а пальцы, бравшие баночку с заживляющей мазью, заметно задрожали. Он понимал, что если бы они опоздали хотя бы на полчаса, то эти твари завершили бы задуманное. Парень сел на колени рядом с Элоксом, смочил чистую ткань в теплой воде и начал аккуратно, медленными движениями смывать грязь и засохшую кровь с его груди. Элокс шипел сквозь зубы и вздрагивал каждый раз, когда прохладная вода касалась открытых ран, но не отворачивался. Он пристально, не мигая, смотрел на Ростислава, ловя каждое движение его сурового лица. — Ты был похож на сумасшедшего там, в овраге, — тихо произнес Элокс, и на его губах впервые за эту ночь появилась слабая, едва заметная тень прежней насмешливой улыбки. — Я видел, как ты снес голову тому бородачу. Ты сделал это так быстро... ради меня? — Замолчи, Элокс, — грубо оборвал его Ростислав, нанося густую, пахнущую травами мазь на исцарапанные ребра француза. — Отец все знает. Он знает, кто ты. Элокс резко замер, и его улыбка моментально исчезла. — Знает? — переспросил он, и в его голосе промелькнул настоящий страх. — И что он сделает? Отправит меня обратно в Париж, на верную смерть? Или запретит тебе подходить ко мне? Ростислав ничего не ответил. Он отложил мазь, взял длинную льняную ленту и начал туго бинтовать запястья Элокса, чтобы закрыть раны от веревок. Но в какой-то момент, когда его пальцы коснулись поврежденной кожи француза, характер их общения резко изменился. Напряжение, копившееся внутри обоих парней последние несколько часов — страх потери, ярость битвы, унижение от плена и облегчение от спасения — требовало немедленного выхода. Обычные слова утешения здесь не работали. Им нужна была их привычная, темная и жестокая разрядка, где через физическое воздействие они могли вернуть себе контроль над ситуацией. Ростислав затянул бинт на правом запястье Элокса. Француз вскрикнул от неожиданной боли, его глаза округлились, но вместо того, чтобы оттолкнуть русского парня, он судорожно выдохнул и сильнее подался вперед. — Боль... это хорошо. Помогает понять, что я жив, — прохрипел Элокс, и его взгляд снова затуманился от подступающего желания. — Давай, Ростислав. Накажи меня за то, что я попался. Покажи мне, что я все еще принадлежу тебе, а не тем грязным животным в лесу. Выжги их следы с моего тела. Русский наследник потерял последние крупицы самообладания. Он схватил оставшийся конец длинного бинта и быстрыми, уверенными движениями намертво связал запястья Элокса вместе, фиксируя их над его головой. Француз оказался полностью беззащитен, растянутый на подушках собственной кровати. — Ты думаешь, это игра, француз? — прорычал Ростислав, нависая над ним всем телом и впиваясь пальцами в его израненные бедра. — Ты едва не уничтожил все, что у нас есть. Ты заставил меня пережить такой страх, какого я не знал за всю свою жизнь. Ты ответишь за каждую секунду моего отчаяния. Ростислав не стал использовать кожаные ремни или плети — тело Элокса и так было слишком сильно изранено лесной чащей. Вместо этого он использовал собственное тело, свои руки и свою ярость как инструмент контроля. Он впился в губы Элокса мокрым и агрессивным поцелуем. В этом поцелуе не было ни капли нежности: Ростислав кусал его разбитые губы, смешивая вкус крови и заживляющей мази, силой проталкивал язык внутрь, заставляя Элокса глухо и отчаянно стонать прямо ему в рот. Не давая французу перевести дыхание, Ростислав грубо перевернул его на живот, заставляя уткнуться лицом в мягкие подушки. Связанные руки Элокса оказались вытянуты вперед, лишая его малейшей возможности сопротивляться. Наследник Руси рванул остатки его одежды вниз, полностью открывая его тело для своей власти. Без всяких долгих предисловий, ведомый диким коктейлем из ревности, страха и ярости, Ростислав резко и мощно вошел в него. Элокс издал громкий, пронзительный крик, который тут же задохнулся в подушках. Его бледная спина мгновенно выгнулась. Ростислав сразу взял сумасшедший, жесткий и глубокий темп. Он двигался быстро, каждым движением словно пытаясь стереть, выжечь из памяти Элокса любые воспоминания о лесных разбойниках, о грязных прикосновениях и о страхе смерти. Он вбивался в него так сильно, что массивная кровать с балдахином начала мерно и громко скрипеть. — Ты мой... — хрипел Ростислав, впиваясь зубами в шею Элокса, прямо рядом со старым, уже пожелтевшим укусом, оставляя новую, багровую и кровоточащую отметину. — Только мой. Ни один грязный бандит, ни одна женщина, ни один король не коснутся тебя. Я убью любого. Ты запомнишь эту ночь на всю жизнь. Элокс в ответ лишь исступленно выл в подушки, его тело мелко дрожало от этой дикой смеси физической боли от задетых ран и запредельного, сносящего крышу экстаза. Он судорожно дергал связанными руками, пытаясь найти опору, его пальцы сжимали дорогую ткань простыней. Это подчинение, эта жесткая власть Ростислава после нескольких часов смертельного страха в плену были для него лучшим лекарством. Он чувствовал, как яростные толчки русского парня буквально возвращают его к жизни, заполняя всю его пустоту и стирая весь пережитый кошмар. Темп становился просто невыносимым. Ростислав полностью отключил разум, действуя на одних животных инстинктах. Он перехватил связанные запястья Элокса, с силой потянул их назад, заставляя француза еще сильнее прогнуть спину навстречу его движениям. Элокс стонал громко, навзрыд, не заботясь о том, что за дверью стоит охрана отца. В этот момент для них не существовало ничего, кроме этого темного пространства, пропитанного запахом пота, крови, страсти и абсолютной, порочной власти друг над другом. Вспышка экстаза накрыла их одновременно. Элокс резко содрогнулся всем телом, выпрямляя ноги и кончая прямо на постель со сдавленным, сорванным криком. Через долю секунды Ростислав излился глубоко внутрь него, чувствуя, как пульсирующая волна удовольствия полностью парализует его тело, выключая все мысли и страхи перед наступающим завтрашним днем. Они лежали в полной темноте еще очень долго, тяжело и прерывисто дыша. Ростислав медленно вышел из тела француза и повалился рядом на спину, уставившись в темный потолок. Элокс, все еще связанный, аккуратно повернулся на бок, уткнулся лбом в плечо Ростислава и тихо, мирно уснул. Парень аккуратно укрыл их обоих теплым плащом, понимая, что эта ночь была лишь короткой передышкой перед настоящим штормом, который ждал его на рассвете. ------------------------------ Первые бледные и холодные лучи осеннего солнца едва пробивались сквозь высокие окна замка, когда Ростислав тихо поднялся с кровати. Тело ломило от усталости, а спина была покрыта свежими царапинами. Он аккуратно, стараясь не разбудить спящего Элокса, разрезал ножом льняные бинты на его запястьях, освобождая руки француза. Лицо принца во сне выглядело спокойным, хотя на шее и плечах отчетливо горели багровые следы прошедшей ночи. Ростислав быстро оделся, привел в порядок свой костюм, тщательно застегнув высокий воротник под самый подбородок, и вышел из покоев. У дверей стояли личные гвардейцы его отца — суровые, молчаливые воины в железных доспехах, которые сменили людей Анри. Они коротко поклонились наследнику, но их взгляды были холодными. Все понимали: тучи над замком сгущаются. Парень направился прямиком в главный рабочий кабинет правителя — он знал, что отец никогда не спал долго после военных походов. Возле двери кабинета не было стражи, что означало только одно: отец ждал его наедине для самого серьезного разговора в их жизни. Ростислав толкнул тяжелую дверь и вошел внутрь. Великий князь сидел в своем огромном кресле у камина, в котором ярко трещали поленья. Перед ним на столе стоял нетронутый кубок с водой и лежали те самые измятые, испачканные отчеты со следами пота, которые Ростислав несколько дней назад судорожно прятал в ящик стола. Сердце парня пропустило удар. Отец обыскал его кабинет, пока они были на охоте. — Садись, Ростислав, — тихо, но пугающе спокойно произнес отец, даже не поднимая глаз на сына. Он указал рукой на тяжелый деревянный стул напротив себя. Ростислав прошел через комнату и сел, стараясь держать спину ровно и сохранять абсолютное спокойствие лица. Маска наследника снова была при нем, но внутри все напряглось до предела. — Мы вчера спасли наследника Франции, — медленно начал отец, переводя свой тяжелый, проницательный взгляд на сына. — Я выполнил свой долг как правитель этих земель. Я защитил свой народ от страшной, кровопролитной войны, которую мы могли проиграть. Но теперь, сын мой, пришло время поговорить о твоем долге. И о том, как ты этот долг топчешь в грязи. Отец взял со стола один из измятых отчетов, на котором отчетливо виднелись грязные следы и капли, оставленные телом Элокса во время их бурной встречи в кабинете. Правитель швырнул эту бумагу прямо под ноги Ростиславу. — Ты думал, что я слеп? — голос отца начал постепенно наливаться грозной, яростной силой, хотя он продолжал говорить тихо. — Ты думал, что твои прогулки в охотничий домик под охраной заграничного капитана останутся тайной? Твоя молодая жена плачет каждую ночь в своих покоях, потому что ее законный муж сбегает из постели на рассвете! Мои слуги находят в заброшенной оружейной порванную шелковую одежду француза и капли крови на старых сундуках! А вчера в лесу... вчера в лагере бандитов ты вел себя не как воин, спасающий важного посла. Ты вел себя как безумный зверь, у которого отняли его самку! Ты прижимал этого француза к себе на глазах у трех сотен моих солдат! Ты целовал его в висок, Ростислав! Ты совсем потерял разум?! Ростислав молча выслушал этот поток обвинений. Он не опустил глаз, не побледнел и не стал оправдываться. Парень понимал, что отпираться бессмысленно — отец собрал слишком много неопровержимых улик. Он глубоко вздохнул, сжал кулаки на коленях и посмотрел отцу прямо в глаза. — Да, отец. Все, что ты сказал — правда, — твердо и громко ответил Ростислав, и его голос прозвучал удивительно уверенно в тишине кабинета. — Я сплю с Элоксом. Я прихожу к нему каждую ночь, я увожу его в лесной домик, и его тело принадлежит мне. Ты можешь злиться, можешь проклясть меня, но я не стану врать тебе в лицо. Правитель резко поднялся со своего кресла, его лицо налилось густой кровью от ярости. Он с силой ударил ладонью по столу так, что кубок с водой перевернулся. — Ты признаешься мне в этом мерзком, порочном грехе?! — закричал отец, и его голос эхом разнесся по каменным стенам кабинета. — Ты — единственный наследник престола! Наш род правит этими землями триста лет! На твоих плечах лежит будущее миллионов людей! Ты обязан родить здоровых сыновей от своей законной жены, укрепить наш союз с севером и продолжить династию! А ты предпочитаешь крутить романы с заграничным принцем, подставляя под удар всю нашу безопасность?! Если бояре или церковь узнают, что будущий правитель Руси — грешник, который делит ложе с мужчиной... тебя уничтожат! Нас всех свергнут, а замок сожгут дотла! — Церковь и бояре ничего не узнают, если ты сам им не расскажешь, отец! — так же громко ответил Ростислав, поднимаясь со своего стула и вставая вплотную к столу напротив правителя. — Я выполнил твою волю! Я женился на этой девке! Я провел с ней брачную ночь, и я сделаю ей ребенка, как ты требуешь! Я буду сидеть на советах, буду вести войска в бой и буду идеальным правителем на людях! Но моя личная жизнь — это то, что касается только меня и Элокса! Ты не сможешь выжечь это из меня никакими запретами! Отец долго, тяжело дыша, смотрел на своего взбунтовавшегося сына. В глазах старого правителя ярость постепенно начала сменяться горьким разочарованием и холодным пониманием ситуации. Он видел перед собой мужчину — сильного, упрямого, жесткого, который унаследовал от него самого всю непоколебимость характера. Такого человека невозможно было сломать силой или запереть в темнице — он просто разрушит все вокруг себя. Великий князь медленно опустился обратно в свое кресло. Он закрыл глаза рукой, потер виски и заговорил уже совершенно другим, ледяным и деловым тоном. — Ты прав в одном, Ростислав, — тихо произнес отец, открывая глаза. В них больше не было злости, только сухой политический расчет. — Ты мой единственный сын. У меня нет другого наследника, и я не могу просто казнить тебя или лишить прав на трон, не разрушив страну. Поэтому мы сделаем так, как требует государственная необходимость. Правитель взял чистый лист бумаги, обмакнул перо в чернила и начал быстро писать короткий указ. — С сегодняшнего дня Элокс больше не является свободным гостем нашего замка, — твердо произнес отец, не прерывая письма. — После вчерашнего нападения я официально объявляю, что его жизнь находится в смертельной опасности от французских наемников. Поэтому вокруг его покоев в восточном крыле будет круглосуточно стоять моя личная, проверенная гвардия. Никаких поездок в лесной домик. Никаких «утренних прогулок» с капитаном Анри. Элокс будет находиться под жестким, фактически домашним арестом в своих комнатах ради его же безопасности. Он сможет выходить только на официальные обеды и приемы под конвоем моих людей. Ростислав дернулся вперед, его лицо побледнело от ярости. — Ты запираешь его в клетку?! — прорычал парень. — Отец, ты не имеешь права! Он принц! — Я имею право делать все, чтобы защитить свою страну и своего глупого сына от позора! — резко отрезал отец, ставя тяжелую сургучную печать на указ. — Слушай меня внимательно, Ростислав. Это твое наказание и твой приговор. Ты сможешь приходить к нему. Моя гвардия у его дверей будет получать приказы лично от меня, и для тебя они сделают исключение. Ты сможешь проходить в его спальню через главный вход под покровом ночи. Но теперь каждый твой шаг, каждый твой визит будет зафиксирован моими людьми. Ты будешь приходить к своему французу как вор, зная, что я знаю о каждой вашей минуте вместе. Отец поднялся, взял указ и протянул его Ростиславу. — Это плата за твою порочную страсть, сын, — тихо и безжалостно произнес правитель. — Ты хотел свободы? Свободы больше нет. Ты будешь жить под моим полным контролем. Ты будешь спать со своей женой, делать наследников, а когда тебе станет совсем невмоготу — ты будешь идти в восточное крыло, проходить мимо моих молчаливых гвардейцев и брать своего француза в его золотой клетке, зная, что за это ты продал свою независимость. А теперь уходи. У меня много государственных дел. Ростислав стоял посреди кабинета, сжимая в руке плотную бумагу с отцовской печатью. Внутри него все горело от унижения и бессильной злости. Отец переиграл его на его же поле. Он не запретил им быть вместе, но превратил их тайную, дикую страсть в контролируемый элемент государственной структуры. Их запретные игры теперь будут проходить под молчаливым надзором старого правителя. Парень молча развернулся, толкнул дверь и вышел из кабинета. Он шел по коридорам замка, и в его голове уже зрел новый, еще более жесткий и темный план для их следующей ночной встречи с Элоксом. Если отец хочет, чтобы они жили в клетке, то Ростислав сделает так, чтобы Элокс в этой клетке скулил от удовольствия и боли еще громче, назло всей гвардии, стоящей за дверью.