Реконвалесцент

«Вестнику Целительства» пришлось печатать дополнительный тираж — новость о возвращении разума с помощью легилеменции и мозгошмыгов буквально взорвала волшебный мир. Драко и Гермиона, конечно, оба получили дисциплинарные взыскания за свой страшный непрофессионализм — формально они нарушили десяток правил. А еще они получили номинацию на Орден Белена, самую престижную награду для целителей в Англии. Оказалось, что воспоминания из Омута Гермиона так и не использовала. Просто собственные воспоминания Нарциссы не были стёрты Обливиэйтом полностью. Заклинание, от которого пострадала мама, почему‑то не уничтожило память, а лишь скрыло воспоминания — возможно, из‑за нарушения техники наложения. Мозгошмыги облегчили Драко работу, но в целом освобождение воспоминаний он проделал сам, с помощью мастерской легилеменции. Обскур, который возник в тот день, оказался побочным эффектом вернувшихся тяжёлых чувств и эмоций — тех, что Нарцисса длительное время сдерживала в себе, а еще — сдерживаемой магии. Это был редкий, почти уникальный случай. То, что сделала Луна, навсегда вписало её имя в историю магии и позволило совершенно по‑иному взглянуть на природу Обскуров. Ей вручили (безо всяких номинаций) Орден Мерлина второй степени — но заочно, потому что она почти сразу снова отбыла на Американский континент продолжать свои исследования. Правда, перед отъездом Луна оставила немного мозгошмыгов — «на будущее». Лучшей же наградой для Драко было возвращение Нарциссы. Она ещё некоторое время пробыла в Мунго, но спустя неделю всестороннего обследования её признали достаточно здоровой. Она всё ещё не помнила день, когда потеряла память — но это была обычная конградная амнезия, как после черепно‑мозговой травмы. Все остальные воспоминания до этого дня вернулись к Нарциссе. Последние же годы, которые она провела в Мунго, она всё‑таки забыла, хотя во сне иногда видела смутные образы своей больничной палаты. Для Нарциссы эти дни следовали сразу после дня её освобождения из Азкабана. Драко взял отпуск и всю неделю пересказывал матери пропущенные ею события: о войне, о революции, о том, как изменился мир. Он ночевал в палате, сидя на стуле рядом с её постелью и держа её за руку. Нарцисса с огромной радостью и гордостью слушала рассказы Драко. Её глаза светились, когда он рассказывал ей свои новости про Хогвартс и Мунго. А еще он представил ей Клодин. Наконец, Нарцисса смогла вернуться в поместье. Драко боялся, что Эрни хватит сердечный приступ от радости — всё‑таки он был уже немолод. Но домовик стойко пережил это событие, хотя и пролил целое озеро слёз. Они отперли комнаты Нарциссы, и она, вдохнув знакомый запах старого дерева и лаванды, улыбнулась. У Драко теперь были накопления, и Нарцисса с удовольствием занялась восстановлением поместья — выбирала ткани, мебель, картины. Она словно оживала вместе с домом. Спустя полгода, когда подошёл к концу первый год обучения Драко, он, можно сказать, был счастливым человеком. У него была интересная работа, которая ему нравилась. У него были планы на жизнь — он хотел развиваться в области магических повреждений ума и изучать применение легилеменции в целительских целях, раз уж у него оказались к этому способности. У него было поместье и даже небольшие накопления, но он знал, что умножит их благодаря своей работе. В скромно, но со вкусом обновлённом поместье с ним жили мама и Эрни. У него была Клодин — и она тоже почти поселилась с ними, перевезя добрых две трети своих вещей. Мама обожала Клодин и всё чаще намекала, что ему пора жениться. Однажды она даже предложила ему использовать кольцо его бабушки Блэк, которое было спрятано ею в тайнике в саду поместья ещё до начала войны. Там оказались ещё несколько ценных вещиц — что было весьма кстати. Вишенкой же на торте его счастливой жизни стала команда Святого Мунго по квиддичу, куда его взяли ловцом, а вскоре он стал капитаном. Чего ещё было желать? В июне наконец закончилась кабала приёмного отделения — Драко стал Помощником целителя второго года, и у него началась ротация в Отделении травм от рукотворных предметов. Было не так весело, как в экстренной помощи, — Драко скучал по динамике, по адреналину, по тем моментам, когда от его действий зависела чья‑то жизнь. Однажды, когда Драко закончил перевязку ожогов одного незадачливого волшебника (котёл, в котором тот варил зелье мужской силы, взорвался ему прямо в лицо), он увидел перед собой одну хорошо знакомую серебристую выдру. Драко и Гермиона, конечно, общались после событий того незабвенного дня, когда ему удалось вернуть мамины воспоминания. Они вместе проходили разные комиссии, давали интервью, даже выступали на конференциях. Гермиона заходила к Нарциссе в её первую неделю после выздоровления, а ещё они иногда виделись на работе. Но лично с того дня они ещё не говорили. Войдя в кабинет Гермионы, Драко обратил внимание, что она сидела с распущенными волосами и, кажется, накрасила губы. Это бросилось в глаза, потому что на работе она никогда этого не делала. Она была очень красивой — и от этого у него на мгновение перехватило дыхание. — Привет, — сказал он, стараясь говорить спокойно. — Привет, — Гермиона подняла глаза. — Садись, пожалуйста. Как мама? — Обыкновенно, а это, как мне кажется, значит — лучше не бывает, — улыбнулся Драко. — Перекрасила вот недавно главный зал поместья. — Я очень рада. По обоим пунктам. Драко хмыкнул. — У меня есть к тебе просьба, — осторожно начала Гермиона. — Заинтригован, — он откинулся на спинку стула, стараясь скрыть волнение. — Я… В общем… Не удивляйся, будет небольшая предыстория. В лето после шестого курса, ну, ты помнишь, какая была атмосфера… Мы уходили, скажем так, в бега с Гарри и Роном. И чтобы обезопасить моих родителей, я кое‑что сделала. Гермиона замялась. — Что же ты сделала? — тихо спросил он. — В общем… Я решила, что будет безопасно, если они уедут из страны. Но они наотрез отказались. И я приняла решение… В общем, я стёрла все их воспоминания обо мне. Обливиэйт. Уничтожила всё, что могло напомнить им обо мне, и внушила им, что они хотят переехать в Австралию. Драко ошарашенно смотрел на Гермиону. — Потом я отыскала их, но не смогла восстановить воспоминания, — продолжила Гермиона. — Я не хотела причинить им вред… Так что эти восемь лет они живут там выдуманной жизнью… Драко сочувственно поднял брови. Он снова почувствовал уже привычный долбанный стыд, который наполнял его душу каждый раз, когда кто-то упоминал ужасы, виновниками которых были Пожиратели. — Мне так жаль, Гермиона. Мне очень жаль, что тебе пришлось это сделать. Я… Прости. — Это всё — издержки войны, Драко. Мы вроде как пытаемся жить дальше. В общем, я подумала… Может быть, ты мог бы… — Сделать то же самое, что и с моей мамой? — догадался он. — Да, — выдохнула Гермиона с явным облегчением. — Но этот Обливиэйт наложен другим волшебником, — задумчиво произнёс Драко. — Возможно, воспоминания не заблокированы, а стёрты. Тем более, я никогда не пробовал работать с маглами. — Но ведь можно попробовать, ведь шанс же есть? Может, я тоже неправильно наложила Обливиэйт. Люди склонны ошибаться в одном и том же месте. — Попробовать можно, — кивнул Драко. — Если ты осознаёшь все риски и готова к ним. — Да, я долго думала, и я готова, — серьёзно ответила Гермиона. — Хорошо. Где мы это сделаем? Ты привезёшь их в Мунго? — Тут есть трудность… — Гермиона помедлила. — Я не хочу травмировать их похищением — это повысит риски неблагоприятных исходов. Я предлагаю поехать в Австралию. Но так как на тебе запрет на выезд из страны, нужно будет снять твоё кольцо. — В смысле — запрет? Я и не знал, — удивился Драко. — Ты что, не читал своё постановление? — Нет, оно так и не дошло до меня, если честно. — Я всё это уточнила. Отправила запрос в Аврорат. В общем… Гарри согласен снять с тебя кольцо на время, — продолжила Гермиона, — при условии, что он поедет с нами, и ты будешь под его контролем. Драко рассмеялся. — Ты шутишь? — Нет, — Гермиона съежилась в кресле, смотря на него с опаской, и закусила губу. Её пальцы нервно теребили край мантии. — Я уже говорила с ним. Он понимает, что это важно. И… он готов помочь. Он вспомнил ту рождественскую ночь — её тёплые губы, аромат её кожи, ощущение её бёдер на своих. — Хорошо, — спокойно и серьёзно ответил он. — Давай сделаем так. Гермиона, казалось, не верила своим ушам. Её глаза расширились, а губы слегка приоткрылись. — Правда? Ты согласен? — Да, — Драко улыбнулся — впервые за долгое время искренне, без иронии. — Если это поможет твоим родителям вспомнить тебя, я готов рискнуть. Даже если придётся терпеть компанию Поттера. Ну как он мог ей отказать.