Реконвалесцент

В 12 часов дня 30 июня Драко постучался и вошёл в кабинет Поттера. Поттер стоял у окна, выходящего в Атриум. На нём был синий магловский свитер и коричневые вельветовые джинсы. Драко тоже оделся по‑магловски — под влиянием Клодин ему пришлось всё‑таки приобрести пару несуразных вещиц. Он надел белую футболку, синие джинсы и серую кофту с капюшоном на молнии. — Поттер, — коротко бросил Драко. — Малфой. Спасибо, что согласился помочь. Заходи, я сниму кольцо. Драко подошёл и протянул руку. Гарри использовал невербальную магию — кольцо соскользнуло с пальца, и он поймал его в воздухе, спрятав в карман. «Чёртов ловец. Хорош», — невольно подумал Драко. — Не хочу оскорбить тебя недоверием, но если ты сделаешь что‑то не то, я задержу тебя или убью, — произнёс Гарри с непроницаемым лицом. — Твоему обаянию позавидует василиск, — усмехнулся Драко. — Я, кстати, прикончил одного в двенадцать, — ответил Гарри всё с тем же выражением лица, пристально глядя в глаза Драко. Драко не стал уточнять, шутил он или нет. Поттер абсолютно точно был психопатом, кто бы там что ни говорил. В этот момент дверь открылась, и вошла Гермиона. На ней было симпатичное платье в цветочек и плащ цвета кэмел. — Где ваши куртки и вещи? В Сиднее зима сейчас, вечером будет прохладно, — она оглядела их с лёгким беспокойством. — Я думал, мы сегодня вернёмся, — Драко нахмурил брови. — Нет, там на 9 часов позже. Там уже вечер. Переночуем и завтра пойдём к родителям. Я специально так спланировала, чтобы ты отдохнул после переезда. Всё‑таки их двое. Нужны силы. «Ночёвка с Грейнджер и её любовником. Заманчиво, ничего не скажешь. Шанс получить ещё один Обливиэйт в лоб», — мысленно усмехнулся Драко, но вслух сказал: — Как скажешь. Ты — босс, — развёл руками он. — Отлично, — Гермиона хлопнула в ладоши. — Я рада, что мы так легко договариваемся. Поттер пялился на неё молча и совершенно неприлично. Гермиона старалась избегать его взгляда, суетилась, проверяя список каминов, которыми им предстояло путешествовать, и слишком много говорила — что было для неё нетипично. В её движениях читалась нервозность, будто она боялась, что всё сорвётся в последний момент. Перелёт через международную каминную сеть до Сиднея занял 2 часа, включая небольшие перерывы. Гермиона была абсолютно права: к концу этого марафона Драко оказался выжат как лимон и вряд ли был способен даже лениво приоткрыть завесу чьего‑то разума. Гермиона приобрела нежно‑салатовый оттенок и, кажется, боялась открыть рот — её явно мутило. Поттер, однако, выглядел отвратительно хорошо. Они оказались в Министерстве Магии Австралии, а точнее — в его транспортном холле: огромном, полном разномастных волшебников, несмотря на поздний час, современном зале со стеклянной крышей, над которой чернела тёмная южная ночь. Гвалт в зале стоял немыслимый. У Драко зарябило в глазах: через Сидней путешествовали волшебники всех мастей — одетые как маглы, в привычных для европейских волшебников мантиях, волшебники из Юго‑Восточной Азии в традиционных одеждах, из Индии, кажется, из Китая и бог знает откуда ещё. Путешествия каминной сетью были развиты в Европе, Англии и её бывших колониях и в Америке. Волшебники из других стран добирались до перевалочных пунктов каминной сети порталами, аппарацией или своими местными способами передвижения. Сидней был одним из таких хабов. Гермиона слегка покачивалась. Гарри взял её за подбородок и заглянул в лицо. Она слегка вздрогнула от его прикосновения, но подняла на него глаза. — Всё в порядке? Давай уберу тошноту, — тихо проговорил Гарри и коснулся палочкой её лба. — Лучше? Вообще‑то, на секундочку, целителем (почти) здесь был Драко. — Лучше, спасибо, — лицо Гермионы порозовело. Гарри легко провёл рукой по её плечам и лопаткам. — Хорошо, теперь нужно найти отель. Я нас аппарирую. — У тебя есть силы? — скептически спросила Гермиона. — Разумеется, — с лёгкой улыбкой ответил Поттер. Позер. Гарри приобнял Гермиону за талию, второй рукой взялся за локоть Драко и перенёс их в небольшой отель на берегу моря. Море было не видно, о его существовании сообщал лишь шум волн откуда‑то из черноты ночи. Они оказались у входа в довольно респектабельный и современный отель, вход украшали цветы и пальмы. Как и предполагала Гермиона, было довольно прохладно — с моря дул довольно сильный ветер. — Ого. Ты говорил, что твоя секретарша организует «что‑то, чтобы переночевать», — брови Гермионы поползли вверх. Гарри оглядел пальмы и цветы, его губы тронула лёгкая улыбка. — Вполне подходит для командировки Главы Аврората Великобритании, ты не находишь? Идёмте внутрь. Драко мысленно закатил глаза до затылка. Секретарша Поттера сняла два номера, что в начале вызвало жуткое беспокойство Гермионы, но оказалось, что ей предназначался отдельный номер, а Поттер, видимо, решил не сводить с Драко глаз и во сне. В целом Поттер вёл себя довольно нейтрально, за исключением дюжины охранных чар, которые он наложил на их с Драко комнату. Ужин принесли в номер — Драко и Гарри съели по бургеру с картофелем в молчании и неловкости и легли спать. Драко предполагал, что Поттер попытается улизнуть в номер Гермионы, но каждый раз, когда Драко открывал ночью глаза, макушка Поттера чернела на белой гостиничной наволочке соседней кровати. Драко проснулся от щебета птиц и рассветных лучей. Окно было приоткрыто, и слышался тихий плеск волн. Видимо, за ночь ветер улегся. Если бы не присутствие Поттера, это было бы весьма приятное утро. Завтракали они вместе — это оказался отель для волшебников, хотя по внешнему виду он был абсолютно магловским. Впрочем, высокопоставленных австралийских волшебников от высокопоставленных австралийских маглов отличали лишь движущиеся фото в утренней газете и самопомешивающая ложечка в утреннем кофе. Всё‑таки у волшебников Англии раньше был стиль. Поттер улыбнулся Гермионе своей фирменной лучезарной улыбкой, когда она спустилась к завтраку в своём цветочном платье. — Как спалось? Гермиона промямлила что‑то невнятное — ей явно было некомфортно в его присутствии. Поттер, казалось, совсем этого не замечал. — Готова увидеть родителей? — не дождавшись ответа, он продолжил: — Итак, как нам известно, мистер Грейнджер уходит на работу в 9. Так что нам нужно поторопиться, чтобы аппарировать туда до его ухода. Драко отложил недоеденный сэндвич, приняв это за намёк. — Ешь, тебе нужны силы. Ещё есть пара минут. Остаток завтрака они провели в молчании. Гермиона едва притронулась к омлету. Наконец, когда с завтраком было покончено, они вышли из отеля и аппарировали. Гарри, Гермиона и Драко оказались на подъездной дорожке к небольшому современному магловскому коттеджу. Кажется, море и здесь было недалеко, потому что шум волн был хорошо слышен. — Даже жалко забирать их отсюда, — сказал Драко и тут же пожалел, увидев встревоженный и виноватый взгляд Гермионы. — Но, конечно, нужно. И они останутся тут, если захотят, но уже в своём уме… Дверь коттеджа приоткрылась — за ней показалась спина высокого, седого и немного лысоватого мужчины. Он, кажется, прощался с женой. Два невербальных Ступефай и одни левитирующие чары спустя — мистер и миссис Грейнджер зависли посреди своей очаровательной гостиной в пригороде Сиднея, как две тряпичные куклы. — Они нужны мне в сознании, — протянул Драко. — Всё будет, — тихо ответил Поттер. Он отлевитировал их на диван и усадил рядом друг с другом. Гермиона выглядела так, будто её сейчас стошнит. — О… Боже… Так, мозгошмыги, — Гермиона из своей небольшой сумочки достала уже известный Драко серебристый ящичек с мозгошмыгами и шапочки из фольги. Свою шапочку она натянула безропотно, как и Драко. Гарри ухмыльнулся с некоторой ностальгией во взгляде и тоже надел. Драко взял стул и сел напротив мистера Грейнджера. Пару секунд он настраивался, ощущая, как внутри нарастает напряжение, и кивнул Поттеру. — Готов, — тихо произнёс он. Гарри снял Ступефай. Мистер Грейнджер заворочался и поднял голову. Он, кажется, сейчас же закричал бы, но Драко поймал взгляд его карих глаз — совсем как у дочери — и мягко толкнулся в его сознание. Разум магла мало чем отличался от разума волшебника, разве что хозяйничать в нём было намного проще. После того как он отодвинул то представление мистера Грейнджера о мире и о себе, которое царило сейчас в его разуме (и было, очевидно, довольно топорно туда помещено заклятием Конфундус — никакой элегантности, Грейнджер!), он обнаружил, что другие воспоминания мистера Грейнджера, как и у его матери, были отнюдь не стёрты. Парочка мозгошмыгов — и ему удалось проделать то же, что и в разуме матери, с намного большей лёгкостью и изяществом. Никаких Обскуров, никакого сопротивления — только слои наложенных чар, которые поддавались под умелым давлением легилименции. Драко вышел из разума мистера Грейнджера. Тот лежал на диване, обмякнув, а Гермиона уже творила над ним диагностические чары. Просто обморок. Простое заклинание — и мистер Грейнджер открыл глаза. — Гермиона? Дочка, что случилось? — мистер Грейнджер оглянулся. — Где это мы? Моника? Он потряс за плечо жену, которая всё ещё находилась под Ступефай Поттера. — Папочка, — голос Гермионы дрожал, слёзы катились по её щекам, но она старалась говорить спокойно. — Сейчас всё объясню, не волнуйся, всё в порядке. Она погрузила его в лёгкий восстанавливающий сон. — Теперь маму? — глаза Гермионы блестели от слёз, в них читалась мольба и страх. Драко кивнул. — Да, теперь маму. Он проделал всё то же самое с миссис Грейнджер. Потрясающе, что Гермиона сделала одну и ту же ошибку при наложении чар — воспоминания не были стёрты, а лишь спрятаны, замаскированы под ложные установки. Мозгошмыги помогли снять эти слои, как шелуху, обнажая настоящие, живые воспоминания. Открыв глаза, мистер и миссис Грейнджер жутко испугались, обнаружив себя не в своём доме в Лондоне, а рядом с собой увидев порядком повзрослевшую дочь и её лучшего друга. Шок, который они испытали, поняв, что прожили под чужой личиной долгие восемь лет, заставил миссис Грейнджер испустить крик ужаса, а мистера Грейнджера — спрятать лицо в дрожащих руках. Гермиона бросилась к ним, накапала успокаивающее зелье. Её голос дрожал, когда она начала сбивчиво объяснять, что произошло. Гарри, позабыв про свою сдержанность, эмоционально жестикулируя, рассказывал родителям Гермионы об ужасах войны, о том, почему их дочь была вынуждена так поступить. Они забыли о разногласиях и сидели перед родителями Гермионы, обнявшись. Гермиона прятала лицо на груди Гарри, заливая его свитер слезами. Впервые после Азкабана, Драко снова увидел в нём того парня из Хогвартса, который когда‑то победил Волдеморта. Драко сидел в кресле чуть поодаль, не участвуя в разговоре. Ему было жутко, стыдно и тошно от себя самого, от того, что эта ситуация произошла отчасти и по его вине. Ведь он был одним из Пожирателей. Он чувствовал себя лишним, неуместным, словно тень, которая не имеет права находиться рядом с этими людьми. Его мать намного спокойнее перенесла известие о годах, проведённых в плену Обливиэйта. Наверное, потому что, вернув свои воспоминания, она разом получила намного больше, чем рассчитывала когда‑либо иметь в тот момент, когда их потеряла. Родители Гермионы же горевали о безвозвратно потерянных годах своей жизни. День клонился к вечеру. Все очень устали. Гермиона задремала на диване в объятиях матери и отца, которые отрешённо смотрели перед собой, перебирая пряди её волос. Гарри вызвался найти что‑то поесть. О Драко все забыли. Находя невыносимым продолжать сидеть в гостиной, он отправился помочь Поттеру на кухню. Гарри с помощью магии зажёг плиту и подогрел воду, а теперь варил макароны и разогревал в сотейнике что‑то вроде томатного соуса. Он услышал шаги Драко и обернулся. Его взгляд был потерянным, глаза покраснели. От его уверенности и непроницаемости не осталось и следа. — Скажи, Малфой, почему ты присоединился к Пожирателям? — голос Гарри оставался тихим, но Драко узнавал звенящие нотки ненависти, которые часто звучали в голосе Поттера в школе. — Ты знаешь почему, — спокойно ответил Драко. — Потому что иначе Волдеморт бы убил меня. Он понимал, что этим ответом Гарри не удовлетворится, но старался сохранить спокойствие. — Нет, это повод, а причина? — Гарри поднял глаза на Драко и взглянул ему прямо в душу своими пронзительно‑зелёными глазами. — Не только ты, вы все. Почему? Чего вам не хватало? Деньги, власть — всё было. Магия — её никто не отнимет. Почему? Вы боялись? Чего — маглов? Или боялись, что Волдеморт наберёт силу и кто‑то другой, кто вовремя подсуетился, снимет все сливки? Или вам просто нравилось мучить тех, кто слабее? С каждым словом Гарри говорил всё громче. Драко сжал древко палочки и слегка отступил назад. — Я не знаю, Гарри. Я думаю, мой отец был плохим человеком. И его отец был плохим человеком. Я делал много плохого, но я пытаюсь прервать эту цепь… — Ах, ты пытаешься! — Гарри ударил рукой по столу. — Но есть вещи, которые не изменить! В его глазах стояли слёзы. Он указывал в сторону гостиной, где совершенно раздавленные горем находились Гермиона и её родители. Драко молчал. — Моя жизнь… Вся моя чёртова жизнь с чёртового первого года. Мои родители. Сириус. Дамблдор. Все другие смерти, которые я вижу во сне до сих пор каждый день. Я был чёртовым ребёнком. Гермиона была ребёнком. Эти жизни, годы, детство, юность, любовь — не вернуть. Мы не заслужили этого! — Гарри кричал, не отводя взгляда от Драко. — Всё из‑за того, что кучка богатеньких уродов решила, что было бы классно стать ещё богаче и иметь ещё больше власти. Твой отец на кладбище, и что, ты думаешь, мне легче от этого? Гермионе легче от того, что Беллатрикс лежит в могиле? Которая резала её заживо, а ты стоял и смотрел, чёртов ты трус. Сердце Драко сжали ледяные клещи стыда. За спиной у Гарри закипел соус, он выругался и в сердцах швырнул кухонное полотенце, которое всё это время комкал в руках, и выключил плиту. Драко показалось, что он услышал какой‑то звук. Он обернулся и увидел Гермиону, которая тихо подошла и теперь стояла за его плечом. Она смотрела мимо Драко на Гарри. — Гарри, — тихо позвала она. Он поднял голову и посмотрел на неё совершенно раненым взглядом. Гермиона прошла мимо Драко, подошла к Гарри и обняла его. Гарри обнял её в ответ, зарывшись лицом в её кудри, и заплакал. Драко чувствовал себя настолько лишним, насколько это было вообще возможно. — Я не могу больше, Гермиона. Это бесконечный ночной кошмар, — простонал Гарри, уткнувшись в волосы Гермионы. — Нет, ты отлично справляешься… — она подняла голову и посмотрела ему в глаза, погладив по щеке. — Это в прошлом, теперь всё будет лучше, слышишь? Гарри взял её руку и поцеловал в ладонь, глядя ей в глаза. — Мне без тебя не справиться, Гермиона. Ты была рядом каждый день этой чёртовой войны, и я теперь не знаю, как справляться без тебя, — тихо сказал Гарри. Гермиона деликатно потянула руку на себя. — Мы с Роном с тобой. Гарри горько усмехнулся и отпустил её руку. — Я понял… Ладно, можно есть, всё готово. Гермиона вытирала глаза и раскладывала еду по тарелкам. Гарри пошёл в гостиную, пробормотав, что приведёт её родителей. Драко всё так же стоял на месте, не зная, сесть ему, встать, помочь Гермионе или не мешать — а может, и вовсе провалиться сквозь землю. — Мне очень жаль, Гермиона, — сказал он, не придумав ничего лучше. Слова прозвучали жалко, слишком формально для того, что он на самом деле ощущал. Она подняла на него заплаканные глаза. — Мне тоже, — тихо ответила Гермиона. — Спасибо тебе, что помог их вернуть. Без тебя ничего бы не вышло. — Я… Это меньшее, что я мог сделать, — пробормотал он, опустив взгляд. Ему хотелось добавить что‑то ещё, объяснить, но слова будто застряли в горле. — Садись, Драко, ешь макароны. Не стой, как дурак, — она слабо улыбнулась, и от этой улыбки у него внутри что‑то дрогнуло. Эти слова, и то, какой она была в этот момент — милая, заплаканная, с покрасневшим носиком и растрёпанными кудрями, — отозвались в сердце Драко чувством, доселе ему неведомым. Это была какая‑то болезненная нежность, почти невыносимая в своей силе. Ему отчаянно захотелось обнять её, прижать к себе, утешить, сказать, что всё будет хорошо. Но он боялся — боялся, что его объятия будут ей противны. Печальный ужин закончился, и настало время решать, что же делать дальше. Родители Гермионы, как и Нарцисса, практически не помнили свою жизнь в Австралии — лишь обрывки, смутные образы, словно из чужого сна. Гермиона твёрдо решила остаться с матерью и отцом, чтобы помочь им завершить все обязательства старой жизни: подготовить документы к продаже дома, если они захотят, уладить формальности, купить билеты в Англию. Она планировала вернуться вместе с ними самолётом — магловским способом. Гарри и Драко вернулись в Англию вдвоём. Это напоминало не что иное, как конвой опасного преступника. Оба почти не разговаривали. Добравшись до Аврората, Гарри вернул кольцо Драко на место. Тот лишь кивнул и вышел из кабинета, отправившись в поместье. Несмотря на очень напряжённые дни и смертельную усталость, Драко никак не мог уснуть следующей ночью. Он ворочался в постели, смотрел в темноту, слушал, как тикают часы на камине. Одна мысль все никак не давала ему покоя.