Реконвалесцент

Над холмами всходило солнце, освещая зеркальную гладь озера. В гостиной было пусто. Это было ожидаемо, Драко осторожно, стараясь не наделать шума, поднялся в спальню Гермионы. Она лежала сверху на одеяле в позе эмбриона, поджав ноги к животу. Её волосы были собраны в растрёпанную косу, лицо опухло от слёз. Гермиона уснула в одежде: на ней была простая чёрная магловская кофточка и чёрные магловские спортивные штаны. Сердце Драко кольнуло острой жалостью. Он был зол на неё за то, что она могла подумать, будто он способен убить Уизли. Но видеть её такой беспомощной, сломленной — было невыносимо. В груди разливалась боль, смешанная с нежностью и отчаянием. Он сел рядом с ней и осторожно погладил по голове. Она сонно заморгала: — Рон, ещё минутку… Драко горестно закусил губу и нахмурился. Рон… — Это Драко, — тихо проговорил он. Гермиона открыла глаза и подпрыгнула от испуга, сбросив его руку. Она инстинктивно чуть отползла назад и принялась ощупывать кровать вокруг себя. — Неужто ты ищешь палочку? — невесело усмехнулся Драко. — А я как раз побеседовал с нашим общим другом Кингсли. Не могу поверить, что ты решила, будто это я убил Рона. — Кингсли не должен был тебе рассказывать… — Мерлин, Гермиона, даже я смог два плюс два сложить. Это же очевидно! А почему ты не хотела, чтобы он в мои воспоминания лез, и чтобы Поттер знал? Боялась, что Поттер заревнует тебя ко мне? Гермиона, казалось, сейчас снова заплачет. Её глаза наполнились слезами, губы задрожали. — Я дал Непреложный Обет и выпил веритасерум, — продолжил Драко, стараясь говорить ровно. — Я не убивал Рона, не просил и не внушал никому это сделать, не делал ничего, что причинило бы ему вред. Да, я ревновал тебя к нему. Да, я хотел, чтобы он исчез из твоей жизни. Но я никогда так не поступил бы. И мне разбивает сердце то, что ты подумала, будто я мог это сделать. И ещё хуже мне от того, что я понимаю: у тебя были, — Драко поднял левую руку, — причины так подумать. И я даже толком не могу на тебя злиться. Я просто злюсь на себя и на эту чёртову метку. — П… прости меня… — прошептала Гермиона. — Ладно, я пойду. Просто хотел сообщить тебе, что прошёл допрос, — Драко встал. Гермиона его не остановила. Он постоял секунду, глядя в окно на поднимающееся из‑за холмов солнце. Лучи уже золотили верхушки деревьев, но Драко не чувствовал тепла. Внутри всё сковывал холод. — Чёрт, я идиот, — он повернулся к Гермионе. — Я идиот, прости меня. Мне очень жаль, что это произошло. Драко снова присел рядом с ней. — Мне очень жаль. Глупый вопрос, но… Как ты? И тут Гермиона действительно разрыдалась. Громко, горько, без сдерживания. Драко потянулся к ней, обнял, притянул к себе, прижал её к своей груди. Она плакала, а он гладил её по волосам, украдкой вдыхая её родной запах. В конце концов она устала от слёз и уже просто тихо всхлипывала в его объятиях, а потом задремала. Он аккуратно лёг, позволив ей положить голову ему на плечо. Левую руку он уже не чувствовал, но боялся пошевелиться, чтобы не побеспокоить её. Солнце уже встало, когда она открыла глаза. Драко первый раз в жизни прогулял работу в Мунго, украдкой послав Патронуса и сославшись на болезнь. — Привет, — тихо сказал он. — Голова болит, — поморщилась Гермиона. — Сделать тебе чай? Когда ты последний раз ела? — Её лицо осунулось, резко проступили скулы. — Не знаю… Не помню… Вчера, кажется… Мама приходила… Хотела, чтобы я переехала к ним… — Почему ты отказалась? Гермиона замотала головой, у неё снова выступили слёзы. — Я не хочу… Я не достойна… Я ужасная… Она снова горестно заплакала, упав Драко на грудь. — Нет, — тихо прошептал он в её волосы. — Ты никакая не ужасная. В его смерти нет твоей вины… Просто несчастный случай… — Я делала ему очень больно… И теперь никогда не смогу извиниться… — А ещё ты подарила ему много любви. Много счастья. Просто так бывает. Ты не виновата, что любила ещё одного человека. Что случилась война, и так у вас всё сложилось… Гермиона подняла голову и спросила сквозь слёзы, шмыгнув носом: — А ты откуда знаешь? В голове у меня посмотрел, что ли? — Ты мне показала. Я попал в твой поток сознания. Ты только об этом и думала. — В поток? Как это? — Это неконтролируемые мысли. Вот как, например, начнёшь что‑то говорить, о чём много думаешь, так и не можешь остановиться. Так же и здесь. — Ты пытаешься сказать, что не специально их рассматривал? — Хочешь, веритасерум выпью опять? Не специально. — И много ты видел? — Ну… Достаточно. — Прекрасно, — Гермиона горестно вздохнула. — Мне так стыдно за всё это. В этот момент перед ними возникла серебристая мягколапая рысь Кингсли. — Гермиона, Малфой прошёл допрос, он не имеет отношения к смерти Рона, — произнесла рысь и растворилась, оставив после себя серебристое сияние. Гермиона спрятала лицо в ладони. — И за это… — её голос звучал глухо. — Ну, в конце концов, ничего особенного не случилось. Съездил в Министерство и всё. Даже в Азкабан в этот раз не посадили… Гермиона со стоном откинулась на кровать. — Я так рада, что ты его не убивал. Он лёг рядом с ней, глядя в потолок. — Тебя мучила совесть из‑за того, что между нами было. Вот ты и зациклилась на этой мысли, что ты и в его смерти виновата. Ведь если бы это был я, это же косвенно было бы связано с тобой… Но на самом деле… Да, ты, может быть, делала ему больно, да, даже обманывала, но ты нисколько не виновата в том, что он погиб… — Накануне того дня, когда он умер, мы подписали документы о разводе. Он не успел отнести их в Министерство. Я думала, мы оба рады этому, к этому всё шло уже давно. Он хотел жить своей жизнью, освободиться от этого вечного призрака Гарри в наших отношениях. Мы хотели остаться друзьями, близкими людьми. Он начал встречаться с Алисией, девушкой из магазина… Я тоже этого хотела, мне это всё так уже надоело. Уже не было никакой любви, только эти постоянные измучивающие подозрения… Я тоже хотела оставить всё это в прошлом, эти болезненные отношения, все эти отношения, эти призраки войны… А ещё мы ведь очень юные были, когда начали встречаться… Совсем другие… Драко не верил своим ушам. — Так ты об этом говорила, когда сказала, что я не вижу то, что у меня под носом? — Да. Я ждала, что ты спросишь. Я бы рассказала. Это логично было бы спросить, если встречаешься с замужней женщиной, но хочешь с ней чего‑то большего. Но ты не спрашивал. Драко не знал, что ответить. Какой же он идиот. — Но сейчас я думаю, а вдруг он врал. И не хотел разводиться. Вдруг он это с собой специально сделал? — Можно сделать сколько угодно предположений, но истина только одна. И, скорее всего, с ним просто произошёл несчастный случай… Гермиона приподнялась на локте. — Уилкинсон на следующий день сказал мне, что настройки дыхательного аппарата были сбиты. Он попытался использовать его на другом пациенте. И он был зачарован не так, как это делаю я. Как будто кто‑то его отключал. — Не может быть, — Драко нахмурился. — Когда я смотрел Рона, всё было нормально, клянусь, он работал исправно! — Не знаю, может, я напутала с чарами, или Уилкинсон ошибся… Драко задумался. — Прости меня заранее за то, что я сейчас скажу… Но ты не думаешь, что там был ещё один человек, у которого, так сказать, мог быть мотив? — Драко сделал паузу, внимательно наблюдая за реакцией Гермионы. — Это кто же? — в голосе Гермионы прозвучало искреннее недоумение. — Очевидно, кто. Поттер. Гермиона посмотрела на него, как на умалишённого. В её глазах читались шок и возмущение. — Что за бред! Он вообще‑то достал противоядие из Перу за какие‑то часы. Да и вообще, это же Гарри. Это немыслимо. Драко вздохнул, провёл рукой по волосам. — Немыслимо, — повторил он. — Хорошо. — Прости ещё раз… — тихо произнесла она. — М‑да… Ну, тогда остаётся два варианта, — Драко откинулся на подушку. — Либо это Альфи Кроткотт, либо это и правда несчастный случай, а Уилкинсон что‑то напутал с аппаратом. — Альфи… Что? Альфи Бейл? — Да я пошутил. — Нет, ты сказал: «Альфи Кроткотт». Почему ты назвал его Кроткоттом? — Это его настоящая фамилия. Его отец — Редж Кроткотт. Он отвечал за магическое хозяйство в Министерстве, когда мой отец там работал. Отец ещё постоянно с ним ругался из‑за дождя в своём кабинете — Редж отвечал за погодные чары в здании. И я тайно симпатизировал этому мистеру Кроткотту, который так бесил отца, — Драко улыбнулся, но тут же помрачнел. — К сожалению, и с Реджем, и с его женой случились жуткие вещи. Их задержали сначала, потому что мама Альфи была маглорождённой. А потом выяснилось, что они как‑то помогали Ордену. Их пытали, чтобы узнать информацию. Они оба погибли… Альфи и его сестёр забрала в Америку сестра мистера Кроткотта. Там он стал Альфредом Бейлом. Ну, и поэтому он закончил Ильверморни. Хотя говорит с британским акцентом. Гермиона потрясённо смотрела на Драко, прижав руку ко рту. Её глаза расширились от ужаса и осознания. — В чём дело? — настороженно спросил Драко. — Боже… Бедные мистер и миссис Кроткотт… — прошептала Гермиона. — Да… — кивнул Драко. — Драко… Связи с Орденом, из‑за которых погибли родители Альфи, — это связи с нами, — Гермиона говорила тихо, почти шёпотом. — В тот год нам с Гарри и Роном нужно было пробраться в Министерство. Нужно было выкрасть одну вещь у Амбридж — не важно, что… Это было необходимо, чтобы ослабить Волдеморта. И мы использовали оборотное зелье. Рон обратился в Реджа Кроткотта, Гарри — в Ранкорна, а я — в Муфалду Хмелкирк. Как раз в тот день было слушание миссис Кроткотт, на котором была Амбридж… В общем, не буду вдаваться в подробности, но именно там мы на неё и напали, скажем так. — Ты шутишь, — на лице Драко удивление граничило с восхищением. — Вообще‑то я думала, что ты ей симпатизировал, разве нет? — подняла бровь Гермиона. — Отличник Инспекционной дружины… — Ну ты вспомнила… Продолжай… — Так вот, Редж, то есть Рон, активно участвовал в этом. А она решила, что он так пытается спасти её… В общем, он обратился в самого себя, когда она в порыве благодарности поцеловала его перед всем тогдашним Визенгамотом… Рон крикнул ей спасаться, и мы сбежали, — Гермиона закрыла глаза, словно снова переживая тот момент. — Я не думала… О боже… — её глаза снова наполнились слезами. — Что с ними потом из‑за нас случился такой кошмар… — Мерлин… — протянул Драко. — Это ужасная история. Но почему Альфи не напал, например, на меня? Я — бывший Пожиратель. Пожиратели убили его родителей, не Орден. — Я не думаю, что он агрессивный… Просто он оказался в такой ситуации, когда Рон не смог бы дать отпор… А злиться… Будем честны, злиться ему на нас есть за что, и особенно на Рона. Мы бросили их, — Гермиона всхлипнула. — В гнездо к гадюкам. — Я не верю, что Альфи мог это сделать. Он… Ну… Хороший, — неуверенно произнёс Драко. — О, Драко! Пока ты сидел в Азкабане, столько «хороших» волшебников творили столько ужасных вещей! А то, что мы сделали — это разве хорошо? Насилие порождает насилие, Драко, — в голосе Гермионы звучала горечь. — Так… Что будем делать? Сообщим Брустверу? Или Поттеру? — Драко пытался собраться с мыслями. — А может, ты… Ну… Глянешь? Одним глазком? — Гермиона посмотрела на него с надеждой. — Ты хочешь, чтобы я применил легилименцию к Альфи? Это противозаконно, а я и так на грани того, чтобы вернуться в Азкабан. И зачем? — Мне стыдно. Стыдно беспокоить его, если он не виноват. А ты ведь можешь незаметно… Он же не окклюмент… Вряд ли он окклюмент. Ты же изучаешь легилименцию в Больнице. Может, попросишь его… Побыть твоим подопытным кроликом? — Ты думаешь, что убийца согласится побыть подопытным кроликом для чтения мыслей? Да ещё и Альфи. У меня. Мы не то чтобы друзья. Я узнал всё это о нём, когда попытался выяснить, почему он меня очевидно недолюбливает. — Ну тогда я попрошу вас обоих зайти ко мне в кабинет, и ты очень быстро посмотришь. А если мы правы, и это он, тогда сообщим Гарри. — Не уверен, что согласен на это… Это ведь преступление… — Драко колебался. Гермиона закатила глаза. — Боже, какой ты правильный! Как ты вообще собирался быть Пожирателем? Понабрал Волдеморт по объявлению… Всё, решено, Драко. Я вызову вас обоих к себе в кабинет, и ты посмотришь. Собирайся, пойдём в Больницу. То есть я буду собираться. Гермиона утерла глаза и решительным шагом направилась в ванную. Пока она принимала душ, Драко растянулся на кровати и наблюдал за покачивающимися еловыми верхушками на другом берегу озера. Это забавно, но «хорошая» Гермиона была той ещё бандиткой и бунтаркой, а «плохой» Драко, на самом деле, почти всю свою жизнь всё делал по правилам. Она вышла из ванны, завёрнутая в полотенце, и быстро высушила волосы заклинанием. Затем сбросила с себя полотенце, повесила на крючок на двери и принялась искать одежду в шкафу. — Чёрт, я совсем забыла о стирке… Совсем не было сил даже с кровати встать… Что ты так смотришь? — заметила она взгляд Драко. Он лежал на кровати, опершись на руку, и не отрываясь смотрел на неё. — Ты красивая. Я знаю, что сейчас не время, но я скучал по тебе, — искренне произнёс он. — Ты прав, сейчас не время, — Гермиона натягивала узкие чёрные брюки. — Не знаю, когда теперь я снова смогу думать о чём‑то, кроме… — она замолчала, не договорив. Драко сел. — Ты что, я просто так сказал. Гермиона так и не могла найти топ и стояла, одетая только в облегающие брюки. Копна её волос закрывала плечи, грудь и спину до талии. Она подошла к сидящему на кровати Драко и положила руки ему на плечи, глядя на него сверху вниз. Он взял её за талию и мягко привлёк к себе — её грудь, ещё более красивая, чем обычно, оказалась на уровне его лица. Он осторожно убрал волосы с её груди и заправил их за спину. — Дать тебе рубашку? — тихо спросил он. — А ты в чём пойдёшь? — Я сделаю копию. — С твоей палочкой она растворится в самый ответственный момент, — легко улыбнулась Гермиона. Драко усмехнулся. — Наверное, ты права, — он поднял глаза и серьёзно посмотрел на неё. — Можно тебя попросить кое о чём? Гермиона кивнула. Драко помолчал, подбирая слова. В его глазах читалась непривычная для него уязвимость. — Не прогоняй меня, ладно? Пожалуйста. Гермиона замерла. Её пальцы всё ещё лежали на плечах Драко, а взгляд скользил по его лицу — по линии подбородка, по чуть нахмуренным бровям, по глазам, в которых сейчас не было ни привычной насмешки, ни высокомерия. — Я… — она запнулась, голос прозвучал тише, чем она ожидала. — Я разве тебя прогоняю? — Ты знаешь, о чём я, — мягко, но твёрдо произнёс Драко. — Нам пора выходить, — тихо сказала Гермиона, — а то мы не застанем Альфи в Больнице… Наконец, Гермиона откопала в недрах шкафа рубашку, и была готова отправиться на работу. – Давай, ты первый.