Реконвалесцент

Драко вздрогнул от резкого хлопка. Через секунду его отбросило мощным заклинанием: он упал на пол, больно ударившись головой о ножку стола. Драко провёл рукой по затылку и почувствовал что‑то мокрое и тёплое. Взгляд не фокусировался, в ушах стоял гул. Затем он почувствовал, как заклинание поднимает его вверх — он повис в нескольких десятках сантиметров над полом. Перед ним стояла высокая фигура в чёрном. Несколько раз моргнув и сфокусировав зрение, Драко понял, что перед ним Поттер. Поттер в своей аврорской мантии стоял посреди гостиной Гермионы. Он подвесил Драко в воздухе, а теперь стоял, направив палочку на дрожащую на диване Гермиону. Её лицо было смертельно бледным, а глаза расширились от ужаса. — Что ты… — начал Драко, но Поттер быстро махнул палочкой в его сторону, заткнув Драко рот Силенцио. — Я не верю своим глазам. Малфой? Ты серьёзно? — отчеканил Поттер, глядя на Гермиону ледяным взглядом, в котором читалась смесь ярости и боли. — Гарри… Что ты собираешься сделать? — её голос дрожал. — О, я собирался прийти к тебе, поддержать тебя сейчас, когда погиб твой любимый муж и мой лучший друг… Но я вижу, ты уже нашла утешение… — Поттер сделал шаг вперёд, его пальцы побелели, сжимая палочку. — Опусти палочку, Гарри, ты меня пугаешь! — Гермиона вжалась в спинку дивана. — Столько грёбаных лет я, как идиот, ждал! «Но я замужем за Роном!», «Это твой лучший друг!», «Уже слишком поздно!» — передразнил Гарри, его голос срывался от ярости. — И что я вижу? Ему ещё памятник не стоит, а ты уже в объятиях — и кого? Малфоя! И как давно ты с ним спишь? — Гарри… — в слезах взмолилась Гермиона. — Пожалуйста, послушай… Поттер перевёл на Драко полный ненависти взгляд. — Если бы я знал, сгноил бы тебя в Азкабане, — прошипел он. Поттер расстегнул застёжку мантии и скинул её на рядом стоящее кресло, оставшись в рубашке и брюках. Он с холодным спокойствием расстегнул манжеты и закатал рукава, обнажая предплечья с выступающими венами. Драко не мог пошевелиться, с ужасом гадая, что он собирается делать. Гермиона съёжилась в глубине дивана и тихо скулила, её плечи вздрагивали от беззвучных рыданий. Поттер подошёл к Гермионе и ткнул палочкой в её подбородок, заставив запрокинуть голову. Его глаза сверкали безумным огнём. — Раздевайся, — тихо, почти шёпотом, сказал он. Она замотала головой, слёзы катились по её щекам. — Нет? — с притворным удивлением воскликнул Поттер. — Как это — нет? То есть для Малфоя ты готова, а для меня — нет? После всего, что было между нами? Да я пошёл на смерть, чтобы ты жила! Я был готов всю жизнь ждать, только бы иметь призрачную надежду, что ты когда‑нибудь будешь со мной! — Поттер уже кричал, его голос дрожал от боли и отчаяния. — Я убил своего лучшего друга! Просто потому, что я уже не мог больше терпеть, и не хотел вынуждать тебя изменять. Ведь я думал, — он схватил Гермиону за подбородок, сжал его, взглянув ей в глаза, а потом с отвращением оттолкнул, — что ты хорошая! Все внутренности Драко похолодели. Глаза Гермионы наполнились ужасом, она попятилась, ещё глубже вжавшись в диван, словно пытаясь раствориться в обивке. — Что? — Гарри поднял брови. —Я сделал это ради любви. — Гарри, нет, — Гермиона помотала головой, заливаясь слезами. — Нет… А Альфи?.. — Что — Альфи? — Гарри наклонил голову вбок — знакомый Драко жест, который он видел у Волдеморта, когда тот играл со своей жертвой. — Он обращался в Аврорат за компенсацией однажды, я узнал его там, в Мунго. Небольшой Империус. У него как будто даже был мотив. Он положил руку на шею Гермионы, слегка сдавил её горло, провёл рукой по задней поверхности её шеи и схватил её за волосы на затылке, грубо развернув спиной к себе и прижав её голову к дивану. Она отчаянно сопротивлялась, отпихиваясь руками. Ему пришлось связать ей руки заклятием. Гарри принялся расстегивать брюки. Видимо, чары, которые держали Драко в воздухе, всё же требовали внимания Поттера, потому что они резко ослабли, и Драко упал на пол с глухим стуком. Он инстинктивно перекатился с этого места — и правильно сделал, потому что в него прилетели взрывающие чары, подняв волну щепок и пыли. Поттер позаботился о его палочке и о палочке Гермионы ещё в самом начале, забрав их. У него оставалось только одно оружие. Драко вскочил и крикнул: — Поттер! Поттер повернулся к нему, направил палочку на Драко, и на секунду их глаза встретились. Этого было достаточно. Драко использовал все свои силы, всё, что в нём было, для этой легилименции. Без осторожности, он словно нож в масло ворвался в сознание Поттера. И словно нож о камень, отскочил от барьера окклюменции Поттера. Он почувствовал, как Поттер вторгается в его голову — грубо, резко, безжалостно. Голова Драко разрывалась от боли, перед глазами вспыхивали искры. Он сопротивлялся как мог, стиснув зубы. Иногда ему удавалось что‑то увидеть в сознании Поттера — лишь быстрые кадры за пеленой. Поттер же, не беспокоясь о том, чтобы не повредить ничего в голове Драко, извлекал из его памяти самые сокровенные воспоминания: Рождество в Святом Мунго, тот день у озера, когда он узнал правду о своей матери, та незабываемая ночь и следующие за ней… Их разговоры — на кухне, в постели, на пирсе, в гостиной, во время прогулок в лесу у озера, в больнице… Поттер отбросил сознание Драко, как скорлупу пустого грецкого ореха. Драко шатался, он потерял ориентацию в пространстве, мир кружился перед глазами. Как издалека, он услышал то ли рёв, то ли крик, и понял, что сейчас это произойдёт. Поттер направил на него свою палочку, его губы уже начали произносить смертельное заклинание. В последний момент Драко сорвал с пальца кольцо и аппарировал, увидев перед собой летящий зелёный луч.