Реконвалесцент

Это был чудесный летний воскресный полдень. Солнце заливало поместье Малфоев тёплым золотистым светом, а лёгкий ветерок доносил аромат цветущих роз через приоткрытые окна главного зала поместья. Бархатные портьеры были полностью раскрыты, и тонкий кружевной тюль развевался, ласкаемый ветерком. Драко сидел во главе длинного стола, погрузившись в «Ежедневный пророк». Справа и слева от него за элегантно накрытым к позднему завтраку столом сидели Нарцисса и Клодин. Воздух был наполнен ароматом свежесваренного кофе и выпечки, но Драко почти не замечал этого — его мысли витали далеко отсюда. — Может, мы… Может, мы могли бы сходить сегодня куда‑то? Все вместе… — робко начала Клодин, аккуратно поставив на стол тонкую фарфоровую чашку с кофе. Драко опустил газету, взглянув поверх неё на Клодин. Он собирался сегодня провести день в квартирке Милли Найт, юной медсестры из его отделения. Он сам не знал зачем — ведь он даже не считал её особенно симпатичной. Но это восхищение, с которым она на него смотрела, когда он проводил обходы в своём отделении… Оно льстило его самолюбию, хоть он и стыдился в этом признаться даже себе. Он изобразил раскаяние: — К сожалению, сегодня никак, мне нужно работать. А ты сходи, развейся. Сколько тебе нужно? — Драко призвал мешочек с монетами. Увесистый мешочек, звякнув, плюхнулся перед Клодин. Не дожидаясь ответа, он вернулся к чтению, будто этот жест должен был решить все проблемы. Клодин резко, со скрипом отодвинула стул и встала, скомкав тонкую кружевную салфетку и бросив её на стол с горечью и обидой. — Ох, забери свои деньги, Драко, — её голос дрожал от сдерживаемых слёз. Она вышла из‑за стола, не удостоив мешочек вниманием. Стуча каблуками, она направилась на террасу, а затем в сад. Драко не пошёл за ней, лишь бросил быстрый взгляд поверх газеты. Спустя пару минут он наконец обратил внимание на Нарциссу, которая всё это время очень внимательно на него смотрела. В её взгляде читалась боль и разочарование. — Мама? — его голос прозвучал чуть резче, чем он хотел. — Драко, почему ты так поступаешь с Клодин? Ведь она твоя жена. Знаешь, в последнее время ты всё больше становишься похож на отца, — в голосе Нарциссы звучала неподдельная тревога. Драко медленно и аккуратно сложил газету и положил её рядом с собой на стол. Затем, избегая взгляда матери, поправил манжеты рубашки, украшенные серебряными запонками с небольшими изумрудами. Каждое движение было выверенным, почти ритуальным. Наконец он поднял глаза на мать. Нарцисса опустила взгляд. Драко заработал состояние с помощью своего взгляда. Это было действительно мощное оружие. — Никогда, — тихо, чётко и почти по слогам произнёс он, — никогда больше мне этого не говори. Нарцисса принялась нервно крутить серебряную ложечку, а затем всё‑таки взглянула ему в глаза. — Нет, Драко, я всё‑таки скажу. Ты жесток к ней. Ты холоден с ней и равнодушен, а когда она уже почти готова уйти от тебя, ты снова даёшь ей надежду, снова ласков и нежен. Ты мучаешь её. Это жестоко. Или отпусти её, или будь, наконец, для неё хорошим мужем. Драко откинулся на стуле, приподняв подбородок и прямо глядя на мать. — Мама, ты знаешь, как дорога мне. Но я не нуждаюсь в твоих советах относительно моей личной жизни. Если я сказал, что мне нужно работать, значит, мне нужно работать. Потому что мне, в отличие от моего отца, всё это, — он обвёл левой рукой, будто закованной в серебристую перчатку, элегантно украшенный зал, — не падает само на голову. — Я составлю компанию Клодин, — Нарцисса изящно, с достоинством встала и, не взглянув на сына, вышла в сад. Драко спокойно закончил читать газету. Отложив «Пророк», он встал, потянулся и направился к камину. Из зеркала над камином на него уверенным взглядом посмотрел красивый тридцатидвухлетний мужчина с аристократичным лицом, светло‑серыми в лучах утреннего солнца глазами и светлыми, хорошо подстриженными волосами. Драко набрал пригоршню летучего пороха и уже собирался назвать адрес квартирки Милли, но остановился. Он сделал то, что не прекращал делать все эти шесть с половиной лет каждый раз, когда ему предстояло в одиночестве воспользоваться камином. Почти вопросительно Драко прошептал: — Дом Гермионы Грейнджер? И в этот раз пламя окрасилось изумрудным. … Сердце Драко бешено колотилось, отдаваясь в висках. Перед ним появилась хорошо знакомая гостиная. За окном был довольно хмурый день, гладь озера отливала сталью. В комнате почти ничего не изменилось. На диване всё так же лежал скомканный шотландский плед. В гостиной никого не было. Драко подошёл к окну. Пирс тоже пустовал, влажные от моросящего дождя серые доски казались темнее, чем раньше. Драко зашёл в маленькую уютную кухню. На столе стояли остатки неубранного завтрака и две чашки с недопитым чаем, а на плите на маленьком огне слегка булькала кастрюлька с чем‑то ароматным. Застеклённая дверь из кухни вела на террасу. Оттуда можно было спуститься в небольшой садик, скорее даже палисадник, через который шла узкая посыпанная гравием дорожка, уводящая в лес, украшавший берег озера. Драко открыл дверь на террасу и замер в проёме. Наконец он увидел их. По гравийной дорожке, возвращаясь, видимо, из леса, шла Гермиона. На ней была зелёная суконная куртка с капюшоном, джинсы и резиновые сапоги. Рядом с ней, держа её за руку, шла маленькая девочка лет пяти‑шести в ярко‑жёлтом дождевике и жёлтых в белый горох резиновых сапожках. Малышка запрокинула голову, позволяя мелкому моросящему дождику капать на своё лицо, и смешно зажмурилась. Капюшон упал с её головы, и Драко увидел её ангельские платиновые кудряшки. Гермиона увидела его и остановилась. Её взгляд был тяжёлым. Малышка заметила это и тоже нахмурилась, прижавшись к маме. Драко молчал и просто смотрел на них, не веря своим глазам. Наконец Гермиона прошептала что‑то на ухо девочки, и они подошли ближе. Гермиона с дочерью поднялись на террасу и остановились перед Драко. Девочка продолжала смотреть на него недоверчиво, прячась за куртку матери. — Я… Я не планировал… Я просто проверял камин… Я каждый раз проверяю, и сегодня сработало… — путано принялся объяснять Драко, его голос дрожал. Гермиона продолжала смотреть на него без улыбки, а потом наклонилась к малышке и тихо сказала: — Гиацинт, познакомься, это — Драко. Мы с ним вместе работали. Не бойся, поздоровайся. Гиацинт выглянула из‑за рукава матери и буркнула что‑то похожее на «здравствуйте». Гермиона подняла глаза на Драко. — Мы собирались пообедать. Можешь составить нам компанию. Драко кивнул. Гермиона и Гиацинт протиснулись мимо него в кухню. Драко почувствовал запах улицы, дождя и влажной еловой хвои. Гиацинт стянула дождевик и сапоги, оставшись в тёмно‑бордовом вельветовом платьице и коричневых, слегка вытянутых на коленях колготках. — Котик, мой котик! — воскликнула Гиацинт и бросилась к нелепому существу, которое в этот момент заходило в кухню, явно нацелившись на миски, стоявшие на полу. Серая шерсть существа торчала клоками, два жёлтых выпуклых глаза косили чуть в разные стороны, а нижние зубы вылезали над верхней губой. Если говорить честно, это был очень уродливый кот. — Мой любимый котик! — продолжала причитать Гиацинт. Она схватила кота под мышки — его весьма толстый животик свисал вниз, а лапы смешно болтались. Гиацинт расцеловала кота в приплюснутую морду, и тот лишь флегматично моргнул, будто привык к такому проявлению любви. — Цинти, немедленно поставь Пушистика, дай ему спокойно попить, — Гермиона, скинув куртку и сапоги, торопливо расчищала стол. — Драко, садись… Ах, чёрт! На стуле, который Гермиона предложила Драко, размещались игрушечные поросята, собравшиеся в кружок и воздевшие копытца кверху, будто возносили молитву какому‑то свиному божеству. — Цинти, чаепитие свинок переезжает на подоконник! Гиацинт с готовностью подхватила своих поросят и торжественно перенесла их на подоконник, аккуратно расставив в прежнем порядке. Наконец тарелки наполнились тушёным мясом с картошкой, и все разместились за маленьким столом. Драко кусок не лез в горло. Гермиона тоже выглядела напряжённой. Гиацинт же, наоборот, кажется, быстро привыкла к незнакомцу и нашла его весьма любопытным. Она отправляла в рот ложку за ложкой, предварительно шумно дуя на неё, и пристально рассматривала руки Драко. Он решил, что её заинтересовал протез. Но он ошибся. — Что это у тебя? — Гиацинт протянула пухленькую ладошку и пальчиком указала на его запонки. Её глаза блестели от любопытства. — Цинти, пальцем неприлично показывать… Это — запонки, — ответила за него Гермиона. — А почему у нас нет за…понков, мам? — не унималась малышка. — Запонок. Потому что запонки носят мужчины. Гиацинт задумалась, её брови сошлись на переносице, а губы сложились в трубочку. — А папа носил запонки? — спросила Гиацинт с любопытством, и в комнате повисла тяжёлая тишина. Взгляд Гермионы потупился, и она ответила, уткнувшись в тарелку: — Папа надевал один раз. На свадьбу… — Мой папа на небесах, его унесла тёмная магия, — пояснила Гиацинт Драко будничным тоном. — Мне очень жаль, — тихо ответил Драко. — Да, и мне… — ответила Гиацинт, подпёрла щёку кулачком и посмотрела на Драко. — А у тебя есть папа? Кажется, Гиацинт унаследовала от своей матери не только бархатисто-карие глаза, но и непереносимость лёгких, ни к чему не обязывающих светских бесед. — Нет, его тоже унесла тёмная магия. — Он тоже на небесах, с моим? — просияла Гиацинт. — А вот в этом сомневаюсь, — невесело ухмыльнулся Драко. — Красивые они очень… твои запонки, — протянула Гиацинт, глядя на руки Драко с неподдельным восхищением. Драко подтянул и поправил манжеты, быстрым движением снял запонки, взял их в здоровую руку и вложил в ладошку Гиацинт. — Забирай, если они тебе нравятся, я их тебе дарю. Гиацинт просияла, её глаза расширились от восторга. — Ни в коем случае, мы не можем принять такой дорогой подарок, Гиацинт! — возмутилась Гермиона. Нижняя губа Гиацинт задрожала. — Нет, нет, я прошу тебя, — торопливо воскликнул Драко. — Я бы хотел, чтобы она их взяла. Пожалуйста. — Мама, можно? Пожалуйста, — Гиацинт состроила матери щенячьи глазки. Гермиона закатила глаза. — Ладно! Давай, доедай, и пойдём ложиться спать. — Но я не хочу спать! Я хочу показать Драко мой кукольный домик, и как я там всё устроила! — запротестовала Гиацинт. — Он никуда не уходит. Покажешь ему после сна. — Ты всегда так говоришь, а потом… — захныкала Гиацинт, но Гермиона уже встала и начала собирать тарелки. — Цинти, давай, милая, сегодня точно. Драко, посиди, я сейчас вернусь. Идём, идём, кто первый? — Гермиона принялась подгонять Гиацинт, та спрыгнула со стула и с визгом побежала на второй этаж, спугнув Пушистика. Драко остался один на кухне. Он провёл рукой по столу, ощущая текстуру дерева, и огляделся. Ему показалось, что он провёл здесь целую вечность, изучая каждый скол кафеля на кухонном фартуке и все названия пряностей, написанные знакомым почерком Гермионы на баночках, стоящих на полке. Спустя примерно полчаса Гермиона вернулась на кухню и в нерешительности остановилась в дверях, глядя на Драко и прикусив губу. — Почему ты мне не сказала? — просто спросил он. — Что именно? — вопросом на вопрос ответила Гермиона, скрестив руки на груди. — Гермиона… Я не слепой… — Драко выразительным жестом указал в сторону второго этажа, где спала свой дневной сон Цинти. — Гиацинт — моя дочь? Гермиона с размаху села напротив Драко, всё так же со скрещёнными на груди руками, и нахмурилась. — Гиацинт — дочь Рона Уизли. А я — вдова Рона Уизли, — твёрдо сказала она. — Черта с два! — крикнул Драко, ударив рукой по столу. — Да, это так! — повысила голос Гермиона. — У неё есть любящая бабушка, четыре дяди и тётя, которые её обожают, своя сложившаяся жизнь! В которой тебе нет места! — Нет места, потому что это ты так решила! Ты не имела права решать за неё, за меня! Я бы никогда, ни за что не бросил вас, если бы знал, — Драко почти кричал. — Я имела право, и я решила, — в глазах Гермионы стояли слёзы. — Я решила, что хватит с меня позора. Достаточно вины и стыда из‑за всего, что произошло. Я себя и так достаточно ненавидела! Я не смогла бы пережить ещё больший стыд… — Так значит, она всё‑таки моя? — с мольбой в глазах спросил Драко, его голос почти сорвался на шёпот. Гермиона горестно закрыла глаза и кивнула. Драко охнул и закрыл лицо руками. Некоторое время они сидели в молчании, нарушаемом лишь тиканьем старинных часов на стене и тихим мурлыканьем Пушистика. — Я искал тебя, — наконец произнёс Драко, убирая руки от лица. — Все камины проверил. Облетел все похожие озёра, которые смог найти на картах, искал твой дом… По знакомым, по родственникам, через Министерство. Не знаю, получала ли ты мои письма… Я перестал искать только потому, что понял, что ты не хочешь, чтобы я тебя нашёл. — Мне было очень паршиво, Драко, — сквозь слёзы произнесла Гермиона. Он вытянулся на стуле и выдохнул, его плечи слегка опустились. — Верю… Так вот как ты сняла проклятие, — он пошевелил протезом руки. — Невинная кровь… Я не сложил два плюс два… Ты была беременна. Ты уже тогда знала, и не сказала мне. — Я собиралась… А потом… Сам знаешь, что произошло… — её голос дрогнул, и она опустила взгляд. — Да‑а, — протянул Драко. — А потом чего только не произошло… — он замолчал на мгновение, вспоминая череду событий, которые словно лавина накрыли их жизни. Он посмотрел на неё. — Кстати, где мы? — Шотландия. — Шотландия, — кивнул Драко, будто пробуя слово на вкус. Они снова замолчали. В воздухе повисла тяжесть невысказанных слов. — Можно мне приходить к вам? — наконец нарушил тишину Драко. Он старался говорить сдержанно, нейтрально, хотя в душе у него бушевали эмоции. — Как друг, коллега, я не знаю… Просто… быть рядом. Гермиона закусила губу, её пальцы нервно теребили край рукава свитера. Она долго смотрела куда‑то в сторону окна, будто искала ответ в сером небе. — Я… Пока не решила… — её голос прозвучал едва слышно. — Понятно, — Драко пару раз моргнул, в глазах будто был песок. Он сжал пальцы в кулак, пытаясь унять дрожь. — А… С финансами у вас как? Может быть, нужно помочь? — Нет, спасибо. Я работаю, — Гермиона избегала смотреть на Драко, её взгляд скользил по баночкам со специями на полке. — Где, кстати? Я тебя и через Департамент искал. — У нас с Кроппом частная практика. Занимаемся тяжёлыми родовыми проклятиями. Работа интересная, и работаю, когда хочу, а остальное время свободна. — Старый сукин сын, — усмехнулся Драко. — А мне говорил, понятия не имеет, где ты. — Просто Эймунд — мой друг, а не твой, — слегка улыбнулась Гермиона. — А ты, я слышала, теперь большая шишка? Заведуешь Отделением магических повреждений ума с тех пор, как Сметвика позвали в Департамент, а Стаут занял его место? — Вроде того. Следила за мной? — Нет, это все знают. У тебя кольцо на пальце. Клодин? — Угу, — Драко кивнул, невольно коснувшись обручального кольца. — У вас есть дети? Драко отрицательно помотал головой. — Всё ещё не могу поверить, что ты скрыла от меня Гиацинт, — его голос дрогнул. — Неужели я такой ужасный человек? Что не достоин даже знать о собственной дочери? — Нет, Драко, — Гермиона помотала головой, сдерживая слёзы. — Это я чувствовала себя ужасным человеком рядом с тобой. Я не выдержала бы ещё больше позора, стыда и вины. — Тебе так важно, что подумали бы люди? Или что? Что такого ужасного в том, чтобы быть со мной? — Драко смотрел на неё взглядом, полным боли. — Ну узнали бы все, что вы чуть не развелись. Что ты спала со мной. Никто же не знает правды про Поттера. — Я знаю, Драко, я! — Гермиона выкрикнула это, и зашлась рыданиями. Её плечи затряслись, слёзы покатились по щекам, оставляя мокрые дорожки. Драко вскочил и присел на пол рядом с её стулом, взяв её руки в свои. — Эй… — ласково позвал он. — Прости, я не хотел напоминать. Пойми меня тоже, я в замешательстве, и мне очень больно… Поэтому так сказал… Я весь извелся… Думал, как ты там, одна эту ситуацию переживаешь… Гермиона сжала его пальцы. Он сидел на коленях перед ней и молча гладил её руки, чувствуя, как её дрожь постепенно утихает. — Это хороший протез… — немного успокоившись, сказала она, осторожно коснувшись металлической поверхности. — Ага… Намного лучше моей старой руки, — ухмыльнулся Драко, пытаясь разрядить обстановку. — Я в тот момент так и подумала. Что хорошо, что левая. Что она всё равно тебе не очень нравилась… Драко заглянул ей в лицо. Её глаза были красными от слёз, но в них уже не было прежней отчуждённости. — Расскажи мне немного про Гиацинт? — тихо попросил он. — Ой, она только снаружи ангел, характер у неё — ого‑го! — вытирая глаза, с улыбкой сказала Гермиона. — Недавно стала проявляться её магия. Иногда происходят довольно милые вещи, например, она общается с животными, кроликами всякими, белками… А недавно вот разозлилась и взорвала фарфоровый чайник… Она очень упёртая, если захотела чего — ни за что не передумает. Вот сейчас она мечтает об игрушечной метле. Я не в восторге, не понимаю этих опасных игр… Джинни обещала подарить ей такую на Рождество, если она будет хорошо себя вести и больше ничего не взорвёт. Пока держится… Драко не мог оторвать от неё взгляд, пока она рассказывала ему о дочери. Об их дочери. Он слегка наклонился и поцеловал её руки, продолжая смотреть на неё. Гермиона осеклась, её дыхание на мгновение сбилось. — Позволь мне, пожалуйста, приходить, — прошептал он. Гермиона неуверенно кивнула. — Спасибо, — Драко улыбнулся — впервые за долгое время искренне, без маски равнодушия. — Мне кажется, тебе пора уходить… Скоро Гиацинт проснётся, — Гермиона легко провела пальцами по его волосам. Её прикосновение было таким знакомым, таким родным. — Но ты сказала… — Драко, ей шесть, в этом возрасте мир постоянно тебя обманывает, начиная с того, что в супе нет лука, и заканчивая Санта‑Клаусом. — Кто это? — непонимающе приподнял брови Драко. — Магловские штучки, не бери в голову. Гермиона проводила Драко до камина. — Обещаешь, что не отключишь его снова? — Пока не планирую… — Буду считать, что ты пообещала. Гермиона оценивающе оглядела его. В её глазах мелькнула искорка прежнего озорства. — Я думала, такие рубашки носят на white tie мероприятия. А ты куда в ней собирался? Средство для чистки котлов покупать? Драко улыбнулся, опустив глаза, и снова взглянул на неё. Он так по ней скучал. — Это максимум нестрогий black tie, Гермиона, — сказал он, картинно поправляя манжеты без запонок. — И я так всегда одеваюсь. Некоторым людям, знаешь ли, нравится одеваться так, чтобы их было сложно перепутать с Пивзом. Глаза Гермионы расширились. — Я этот свитер, вообще‑то, сама связала! — Я так и понял, — мягко произнёс Драко, стараясь не улыбнуться слишком широко. Гермиона фыркнула и закатила глаза. — Когда?.. Когда теперь я могу прийти к вам? — с опаской начал Драко, боясь разрушить хрупкое перемирие. — Хм… Завтра я работаю, и Цинти будет с Молли… Во вторник мы ужинаем у моих родителей… Можно в среду, да. Ты сможешь в среду? Ещё бы. Он отменит все дела, даже если в среду его вдруг пригласят ко двору королевы. — Да, в среду — отлично. — Хорошо, тогда часов в шесть. Ну, как освободишься с работы. — Ладно, договорились… Драко тянул время. Он боялся, что сейчас сделает шаг в камин, и окажется, что всё, что произошло сегодня в этом маленьком домике на берегу озера — иллюзия. Гермиона правильно поняла его мысли. — Я не отключу камин. Иди. Ему очень хотелось сказать ей о том, что он чувствует. Как рад видеть её вновь, хоть и злится, что она скрыла от него такую важную часть их общей жизни. Как счастлив познакомиться с Гиацинт и как ему грустно от того, сколько они потеряли. А еще ему очень хотелось сказать Гермионе о том, как же сильно, страстно и сумасшедше он ее любит. После стольких лет. Всегда. — До среды, — только и смог вымолвить он. — До среды, — тихо ответила Гермиона.