晚安， 敲门者 («Спокойной ночи, стучащий в дверь»).

Полные смешанных чувств глаза вместе с дверью раскрываются еще больше обычного, когда их взгляды вновь встречаются друг с другом. Ван Юэсинь видит растерянность, видит желание, видит страх и обещает себе, по возможности, не пугать младшего еще больше, закрывая за собой дверь номера на замок. Вид Хуан Цзыхунфаня с приоткрытыми полными губами в одних пижамных штанах с висящим на шее полотенцем прошивает током все тело Ван Юэсиня, наполняя ощущением силы, жаждущей выйти наружу, искрящей на кончиках пальцев. Держаться. Не пугать. Он делает медленный и плавный шаг навстречу, наблюдая за тем, как подпрыгивает от этого действия кадык младшего. Младшего. От этой мысли очень хочется усмехнуться, ведь разница в 10 лет наталкивает на мысли о статье, но их обоих спасает общее совершеннолетие. Спасает от статьи, но не от ощущения совращения младшего ангела старшим по опыту демоном. О, нет, с парнями Ван Юэсинь не спал из принципа, хотя, скажем так, предложения были. Но, как оказалось, принцип оказался не таким прочным, как он считал изначально, когда понял, что совсем не против восполнить этот пробел с одним конкретным молодым человеком. Более того, жаждет сделать это гораздо раньше, чем начались съемки в этом судьбоносном шоу. Что бы там ни было в планах у Судьбы, музыка ли, их встреча или сегодняшний вечер, мужчина благодарен ей всем своим сердцем за предоставленную возможность, и упускать ее не собирался. Он услышал этот шанс с первых слов «Стучащего в дверь», он убедил наивного мальчишку о дуэте, убедил автора песни, вместе с энергией отдав все свои диски-карты, кажется, сделал все, что мог, лишь бы вырвать, зубами выгрызть эту возможность у остальных. Судьба, извращенка, похоже, тоже оценила его старания, расчистив ему путь. И без того сложное произведение совместными усилиями и идеями стало еще сложнее, но эта одуряющая сложность вместе с долгими репетициями лишь добавила остроты бурлящим ощущениям от их общения. Сама концепция, что они придумали для выступления, будоражила кровь своей порочной красотой, своей подавляющей магической мощью. Мужчина просто не мог подавить восторг, позволяя себе окунуться в роль с головой, позволяя горловому звуку свободно выходить из груди, телу подойти к роялю, а смеху раскатиться по сцене. И результат. Идеален. Удивительно, как его пропустила цензура. То, как Ван Юэсиня тянет к этому, пусть и совершеннолетнему, мальчишке, ничем, кроме как магией, он объяснить не может. Есть в нем что-то потусторонне светлое, такое, что постоянно притягивает к нему взгляд, и от этого теплеет внутри. Теплеет до тех пор, пока не превращается в зудящую, горящую необходимость оказаться ближе и, по возможности, поглотить. Его тянуло раньше, тянуло на сцене, тянет и теперь. Он делает еще шаг навстречу, ведя носом по воздуху и слыша в нем запах алкоголя, отвлекая своим действием Хуан Цзыхунфаня от оставшегося между ними расстояния. - Ммм, чувствую запах пива… Поделишься? - Нет… В смысле, на встрече после завершения шоу, когда мы с ребятами собрались вместе, некоторые взяли по бутылке, и Дуань-гэ взял мне тоже… Хоть я и не пью обычно, но он сказал, мол, в честь нашего успеха не грех и отметить, так что я взял только одну. И больше нет… - Я знаю, - улыбается Ван Юэсинь, перебивая его и успешно сокращая оставшееся между ними расстояние. - Я вып… Отк… ммх..! Не желая тянуть время и упоминать очевидным ответом выглядывающую из урны бутыль от Циндао, он затыкает неумолкающий напротив рот поцелуем, взявшись за полотенце, так кстати висящее на тонкой шее и позволяющее притянуть ее ближе. То ли вкус алкоголя, то ли сам факт поцелуя с парнем пьянит уставшую от напряжения нервную систему, и Ван Юэсинь отчетливо чувствует, как его ведет, как подростка, прижимаясь к телу напротив бедрами. Ведет, однако, не так сильно, как младшего, который вцепляется в его рубашку, то ли пытаясь оттолкнуть, то ли, наоборот, приблизить. Вцепляется, ощутимо сползая вниз, видно, теряя опору под ногами. Он улыбается, прижимая его к себе за тонкую талию одной рукой, принимая на себя чужой вес, второй рукой обхватывает затылок, слегка прикусывая полные губы и углубляя поцелуй. Стон, разбившийся о стены номера, очевидно и ожидаемо… громкий.