晚安， 敲门者 («Спокойной ночи, стучащий в дверь»).

Ван Юэсинь всегда удивлялся, как в этом астеничном теле могут рождаться такие громкие звуки, откуда в нем столько энергии. Он сжимает себя через ткань брюк, чтобы не кончить следом от одного лишь вида младшего перед собой. Топит гортанное рычание в глубоком поцелуе, собирает чужую сперму с живота, вновь увлажняя пальцы, и добавляет четвертый, растягивая парня для себя. Хуан Цзыхунфаня бьёт крупная дрожь, и мужчина накрывает его собой, потираясь о него всем своим телом в такт движениям руки. Когда опавший член парня под ним вновь начинает наливаться силой, мужчина высовывает руку, слыша протестующий стон, и усмехается в поцелуй, доставая из кармана похожих на концертные брюк презерватив. - З-зачем? – вопрос шелестит с губ, когда Ван Юэсинь зубами раскрывает пакет с резинкой, - я же не… - О, уж я-то знаю что ты не девушка, - паскудно ухмыляется старший, накрывая чужой член рукой и вызывая судорожный вдох, - и ещё один ребёнок мне от тебя не светит, - он расстёгивает свои брюки, освобождая колом стоящую и изнывающую болью плоть, - просто закрой глаза и не спорь. Брюки летят на пол, Ван Юэсинь пристраивается между ног младшего, массирует дрожащее колечко расширенных мышц и упирается в нее обтянутой резиной головкой. Тело под ним выгибается дугой, прошитое крупной судорогой, и мужчина накрывает его своим, пригвождая к кровати. - Не бойся, - шепчет он на ухо, левой рукой массируя и приподнимая чужой затылок, - не думай, - он направляет голову младшего к своему плечу над ключицей, и тот от страха прикусывает его кожу, посылая по телу приятную волну тока, - просто чувствуй и, если будет больно, кусай изо всех сил. Ван Юэсинь плавно входит в горячее нутро наполовину, массируя бока парня и удерживая его на месте. Зубы над ключицей сжимаются сильнее, но не до боли, судорожное дыхание опаляет кожу, поднимая волоски на загривке и спине. Он почти выходит и возвращается, ныряя чуть глубже, от чего чужое тело выгибается навстречу и выдыхает болезненный стон, но хватка зубов на плече не усиливается. Мужчина накрывает его плоть рукой, начиная массировать в такт своим движениям, и новым толчком входит еще глубже, и ещё. Жар вокруг него сводит с ума, и старший тоже прикусывает манящее бледное плечо у своих губ, заземляясь, давая себе и Хуан Цзыхунфаню привыкнуть к ощущениям, медленно толкаясь в него и всеми силами удерживаясь, чтобы не войти до конца. Второй рукой он находит горошину соска на груди парня, и тот вздрагивает, насаживаясь самостоятельно, выдыхая очередной стон и запрокидывая голову. Ван Юэсинь не может не вылизать подставленную шею, периодически прихватывая ее зубами в особо чувствительных местах, оставляя чуть розоватые отметины, что исчезнут к утру, но не засосы, помня об их уговоре. Он чуть наращивает темп, сохраняя достигнутую глубину, давая младшему возможность перевести дух и наблюдая за его реакциями. Спустя некоторое время парень сам начинает елозить под ним, ища опору и слегка подаваясь навстречу бедрами. - Юэ… Юэсинь-гэ… - Ммм? - Мне нужно… ммххх… мне… - Ван Юэсинь приподнимается на локтях, оценивая картину перед собой. Потрясающе. Кажется, пора поднять этого ангела к небесам. Ну, или скинуть окончательно в бездну, уж как получится. - Так? – и он входит до упора, заглушая чужой вскрик глубоким поцелуем. Тело под ним выгибается, смещая угол, и начинает дрожать. Чужие руки хватаются за его предплечья, и он, как ответственный взрослый, замирает, давая время, чтобы привыкнуть к новым ощущениям. Глаза напротив – мутные озёра желания, и мужчина понимает, что готов выполнить всё, что прикажут эти манящие губы. - Ещё… - Как скажешь, - и он толкается вновь под тем же углом, получая в награду ощутимый укус в плечо над ключицей, - больно? - Н-нет… Ещё. - Слушаюсь, Ваше Высочество, - и он повторяет свои движения снова и снова, двигаясь плавно, сохраняя мучительно медленный темп и растворяясь в этой горячей глубине. Спустя какое-то время этого темпа становится мало и Хуан Цзыхунфань льнет к мужчине, цепляясь за его спину, потираясь о него пахом и подаваясь бедрами навстречу. - Гэээ… - протяжно стонет он, умоляя, и Ван Юэсинь, что держится из последних сил, вздрагивает, чувствуя очередной болезненный укол в сердце, и замирает. - Да? – выдыхает он. - Сильнее. Давление пульса бьёт по ушам и размывает зрение, и мужчина, подхватив младшего за бедра, переворачивается на кровати, оказываясь снизу. Тот охает от изменившегося угла, от глубины проникновения, и сжимается вокруг, переводя дух. - Ваше Высочество может сам дойти до конца, и, если получится, я исполню любое Его желание. Вперёд. Я весь в Вашем распоряжении. - Почему… - сглатывает Хуан Цзыхунфань и начинает медленно двигаться сам, принимая вызов, опираясь о его ноющую грудь и пытаясь распробовать новые ощущения, - почему ты так меня называешь? - Ты всерьёз хочешь поговорить об этом сейчас? – вскидывает бровь Ван Юэсинь и ухмыляется, пожирая взглядом вид перед собой. - Н-нет. Но потом… потом ты мне скажешь. - Как пожелает Ваше Высочество, - отвечает мужчина, беря его за бедра и вскидывая свои, слегка помогая парню. Надолго его, ожидаемо, не хватает. Как бы он ни старался, вызывая улыбку старшего, Хуан Цзыхунфань не может достичь разрядки и тянется к своему сочащемуся смазкой члену, но мужчина не позволяет ему сделать это, беря его руки в свои. Тонкие бедра со следами хватки на них расползаются в стороны, лишенные сил, и младший наваливается сверху, жарко и со всхлипом выдыхая протяжное «Гэээ…» ему на ухо. - Я не могу больше… - он вновь с судорогой в ногах опускается на плоть мужчины и протяжно стонет, - помоги… Позволь мне… Кто такой Ван Юэсинь, чтобы отказывать просьбе Небес? Он снова переворачивает их местами, оказываясь сверху, новым толчком с оттяжкой проезжается по простате младшего и проглатывает его протяжный стон, набирая темп. Вся его животная суть вырывается наружу, бешеным потоком обрушиваясь на парня под собой, заставляя того скрести ногтями по спине мужчины и закусить его плечо в прежнем месте в попытках найти опору и заглушить крики. Мысль о том, что Хуан-цзы, возможно, сдерживается, зная любовь старшего к безрукавкам и избегая возможности оставить следы на руках, растекается щемящей нежностью на периферии сознания, но он подавляет её. Не время. Не сейчас. Сейчас им обоим нужно совсем другое. - Г-гэ… - Всхлип. – Я… я люб… - Ван Юэсинь затыкает его очередным глубоким поцелуем, не давая говорить глупости. И доводит их обоих до обрыва, отправляя в полёт.