Период после расставания

С того дня, как были произнесены слова о расставании, Цзян Кэчжоу сознательно начал отдаляться от Е Чжэна. Таков уж был его характер — он не умел отказывать тем, кто проявлял настойчивость и напор, но к себе самому был предельно строг. Он не хотел быть тем назойливым и неприятным бывшим, который цепляется за старые связи даже после разрыва. Раз уж было решено порвать раз и навсегда, следовало избегать даже тени подозрения — даже если болезнь, казалось, заставила Е Чжэна временно забыть о факте расставания, вставшем между ними. Он приложил немного усилий и высвободил свою руку из ладони Е Чжэна. — Уже поздно, спи скорее. Если ночью станет хуже, позови меня — я буду в соседней комнате. Е Чжэн, похоже, не ожидал такого отказа. Он открыл глаза, уставился на Цзян Кэчжоу, хмурясь от недомогания, и почему-то это выглядело почти как капризное детское недовольство. В представлении Е Чжэна Цзян Кэчжоу будто от природы был покладистым и терпеливым человеком. Даже когда Е Чжэн порой перегибал палку, тот молча терпел. Он добросовестно исполнял свои обязанности по «продаже себя», с таким преданным рвением, что Е Чжэн чуть ли не хотел вручить ему награду. Этот отказ, хоть и был выражен мягко и неявно, всё же тонко задел нервы Е Чжэна — словно яркая предупреждающая линия, показывающая, что это он первым отказался от прежнего соглашения. Он перевернулся на другой бок, спиной к Цзян Кэчжоу, глухо прокашлялся и пробормотал сдавленным голосом: — Иди спать. Цзян Кэчжоу слегка приоткрыл губы, почувствовав, что ему немного не хватает духу уйти вот так. Его рука, протянутая, чтобы подоткнуть край одеяла, на мгновение замерла в воздухе, но в конце концов так и не опустилась. Он беззвучно вздохнул в темноте, поднялся и вышел из комнаты. Этим вечером случилось слишком много событий, объём информации был так велик, что ни усталость, ни алкоголь не смогли подарить ему нормальный сон. Цзян Кэчжоу ворочался в постели, словно переворачивая лепёшку на сковороде. Ближе к полуночи ему наконец удалось слегка задремать, как вдруг его разбудили доносившиеся из соседней комнаты приступы кашля. Он пролежал с открытыми глазами ещё три минуты, потом поднялся и пошёл в гостиную искать лекарства и наливать воду. Половина лица Е Чжэна уткнулась в одеяло, звук кашля был приглушённым, и в тусклом ночном свете можно было разглядеть, как вздрагивают его плечи и спина. Цзян Кэчжоу подумал про себя, что это уже верх лени — кашлять так и даже не подняться, чтобы выпить воды. Если бы он уснул и не услышал, этот человек, наверное, промучился бы так до самого утра. — Поднимайся, попей воды, — Цзян Кэчжоу вытащил Е Чжэна из-под одеяла и приложил ладонь к его лбу, проверяя температуру. — Прими лекарство. Что-то ещё беспокоит? Возможно, из-за сонливости он избавился от нарочитой холодности и дистанции, которую держал раньше. Его тон и движения стали непроизвольными, словно у супругов, проживших вместе много лет, и он больше не сопротивлялся физическому контакту. Е Чжэн, болезненно слабый, прислонился к изголовью кровати и из его руки проглотил таблетку. Хотя он и был нездоров, от вида Цзян Кэчжоу, который, отвернувшись, прикрыл рот, чтобы скрыть лёгкую зевоту, на душе у него стало до невозможности тепло и спокойно. Что и говорить, люди порой сами не знают, чего хотят — когда что-то перед глазами, не ценят, а бросив — вдруг понимают, как это было хорошо. — Разбудил тебя? — Ничего страшного, — Цзян Кэчжоу моргнул, его ресницы отбросили нежную тень под глазами. Этот усталый, сонный вид задел что-то в душе Е Чжэна, и, когда тот поднялся и собрался идти в гостиную, он снова схватил его за запястье, силой притянув обратно к себе: — Не ходи туда-сюда, оставайся спать тут. У Цзян Кэчжоу были проблемы со сном. Причины бессонницы могли быть самыми причудливыми, и одна из них заключалась в том, что он не мог уснуть на непривычной кровати. Любой нормальный человек не стал бы ворочаться без сна в другой спальне собственного дома, но только не он. Е Чжэн оставил ему половину кровати, и Цзян Кэчжоу, слегка поразмыслив между «вернуться и ворочаться без сна» и «выспаться и пойти завтра на работу», обнаружил, что желание поспать мгновенно и безоговорочно победило. Он больше не сопротивлялся, обошёл с другой стороны и забрался на кровать, без лишних церемоний забрав себе половину одеяла. Е Чжэн не хотел его заразить, но, к счастью, кровать была достаточно широкой. Они, сохраняя между собой приличное расстояние, пожелали друг другу спокойной ночи и заснули каждый на своей стороне. Первым на следующее утро проснулся Е Чжэн. Цзян Кэчжоу в последние дни плохо отдыхал, вчера ещё и провозился полночи, а теперь наконец-то спокойно спал. Сейчас он свернулся калачиком под одеялом, мирно сомкнув веки, погружённый в глубокий сон. Е Чжэн чувствовал, будто впервые так внимательно разглядывает его лицо. Во внешности и манерах Цзян Кэчжоу было что-то мягкое, чистое и изящное; проще говоря, он был хорош собой на спокойный, неброский лад, без какой-либо ослепительной красоты. Е Чжэн работал в сфере развлечений и повидал столько красивых лиц и соблазнительных тел, что у него даже выработался иммунитет к внешней привлекательности. Но сейчас, глядя на беззащитно спящего Цзян Кэчжоу, он вдруг почувствовал необъяснимую нежность и привязанность. За три года, что они ночевали вместе то в отелях, то в квартире, всякий раз либо Е Чжэн рано утром уезжал по делам, либо раньше вставал Цзян Кэчжоу. Утро обычно было временем, когда каждый отправлялся своей дорогой — такова, в сущности, и бывает природа случайных связей. Е Чжэн взглянул на утренний свет, пробивающийся сквозь щель в шторах, покачал головой и подумал, что он, наверное, сошёл с ума: с чего это его с утра потянуло на сентиментальность. Пока он брился в ванной, раздался лёгкий стук в дверь. Цзян Кэчжоу был в футболке и спортивных штанах, его лицо и так выглядело юным, а со слегка взъерошенными волосами он походил на сонного подростка: — Я только вернулся из командировки, дома нет продуктов. Что хочешь на завтрак? Схожу куплю. Е Чжэн смыл пену с лица и, не поднимая головы, сказал: — Рисовую кашу с постным мясом, яичницу и кофе. Хочу, чтобы ты сам приготовил. А что из основного — всё равно. Цзян Кэчжоу вздохнул. Вот умеет же приказывать! Е Чжэн в целом был человеком порядочным, с характером более-менее сносным, но у него был один главный недостаток — он страшный привереда. Кому охота ранним утром варить ему кашу, да ещё чтобы рисинки раскрылись, но каша оставалась нужной зернистости, причём это должна быть каша с мясом и столетним яйцом, обязательно без лука, имбиря и чеснока. Яичница не должна быть ни пережаренной, ни недожаренной, ни с жидким желтком. Кофе обязательно свежемолотый и свежесваренный. Только последняя фраза «а что из основного — всё равно» действительно отвечала на вопрос Цзян Кэчжоу, но пользы от неё было столько же, сколько от молчания. Цзян Кэчжоу сунул в карман горсть мелочи: — Соевое молоко, ютяо и сяолунбао. Хочешь — ешь, не хочешь — не ешь, больше ничего нет. Е Чжэн покосился на него в зеркале: — Тогда чего ты тут со мной болтаешь? Быстрее спускайся вниз. Цзян Кэчжоу с мрачным лицом хлопнул дверью и ушёл. Закончив приводить себя в порядок, Е Чжэн позвонил водителю: — Подъезжай за мной в «Цзычэнь». Я на машине, а ты пока съезди на виллу и привези мне деловой костюм. Водитель, положив трубку, немного удивился: всего несколько дней назад он помогал боссу Е переехать из жилого комплекса «Цзычэнь». С чего это его вдруг снова туда понесло? Когда Цзян Кэчжоу вернулся с завтраком, он столкнулся в лобби с водителем Лю Чжунем. Они поздоровались, и Цзян Кэчжоу вежливо спросил: — Ты поел? Может, возьмёшь что-нибудь на завтрак? — Нет, спасибо, господин Цзян, я уже поел, — Лю Чжунь протянул Цзян Кэчжоу пакет, который держал в руке. — Это одежда господина Е. Будьте добры, захватите её наверх. Цзян Кэчжоу принял бумажный пакет: — Может, поднимешься, посидишь наверху? Водитель поспешно замахал руками и сказал, что не стоит беспокоиться, а про себя подумал: «Где уж мне, простому водителю, подняться в квартиру к любовнику босса, да ещё и «посидеть», особенно когда и так ясно, чем они занимались прошлой ночью. Это всё равно что напрашиваться на неприятности». *** Е Чжэн, аккуратно одетый, завтракал, сидя за столом, и смотрел новости. Четвёртый квартал только начался, и несколько фильмов и сериалов, инвестором и продюсером которых выступала «Сихуа Энтертейнмент», были на стадии продвижения. Кроме того, предстояло обсудить несколько совместных проектов. Хотя в личной жизни Е Чжэн был несколько легкомыслен, к серьёзным делам он относился без пренебрежения и вполне заслуживал эпитета «добросовестный и преданный работе». Цзян Кэчжоу немного отстал от Е Чжэна со сборами. Когда он закончил умываться и приводить себя в порядок, Е Чжэн как раз закончил завтрак. В душе Цзян Кэчжоу горячо надеялся, что этот «предок» наконец-то соберётся восвояси. Но Е Чжэн поднял на него взгляд и спокойно произнёс: — Ешь быстрее, сяо Лю по пути отвезёт тебя на работу. Цзян Кэчжоу дёрнул бровью: — Я не спешу, отправляйся первым. Е Чжэн даже не обратил внимания на его слабый протест и взглянул на часы: — Двадцать минут. Е Чжэн лично никогда не отвозил Цзян Кэчжоу на работу, зато сяо Лю несколько раз его забирал и помнил дорогу. Накануне вечером Е Чжэн приехал на собственной машине, «Бентли Континенталь». У этой модели из-за дизайна задние сиденья были довольно узкими, поэтому высокому боссу Е пришлось снизойти до того, чтобы сесть рядом с водителем. Сейчас как раз был утренний час пик, они стояли в длинной пробке, и в машине слышался только женский голос радиоведущей, объявлявшей о погоде и о ситуации на дорогах. Лю Чжунь смотрел прямо перед собой, не смея даже боковым зрением взглянуть вправо, делая вид, что он — просто масса воздуха, умеющая водить машину. А Цзян Кэчжоу на заднем сиденье внимательно смотрел в левое окно, словно неподвижное скопление машин за стеклом было редким и достойным созерцания зрелищем. Так все трое и поддерживали эту странную, напряжённую до оцепенения атмосферу, пока они не подъехали к зданию компании. Цзян Кэчжоу взял портфель с ноутбуком и приготовился выйти, но внезапно что-то вспомнил, не удержался и добавил: — Не забудь принять лекарство. Если температура снова поднимется, придётся ехать в больницу. Е Чжэн, похоже, не ожидал таких слов; он на мгновение замялся и только через несколько секунд кивнул: — Хорошо, понял. — Тогда я пойду наверх, — Цзян Кэчжоу вежливо улыбнулся ему, собираясь закрыть дверь. — Спасибо, что подвёз. До свидания. Е Чжэн сидел в машине, стёкла были полностью подняты. Он не трогался с места, пока силуэт Цзян Кэчжоу, входящего в здание, не скрылся в толпе прохожих, и только тогда велел сяо Лю разворачиваться и ехать в компанию. По дороге ему позвонил знакомый. На том конце трубки его шумно зазывали на вечернюю тусовку, заодно обещая познакомить с несколькими режиссёрами и продюсерами, чтобы наладить связи. Е Чжэн, держа телефон, лениво спросил: — Ого, судя по твоему голосу, ты только протрезвел? И уже думаешь о следующем заходе? Человек на другом конце беззаботно рассмеялся, и по звуку было ясно, что он ещё не в себе. Е Чжэну было лень препираться с пьяницей, и он лишь сказал: — Ладно, я понял. Приду, если будет время. А ты поменьше пей. Если будешь так издеваться над собой, не ровен час, и печень посадишь. В одно и то же утро у кого-то — похмелье, а он сам хорошо поел, хорошо выспался и теперь бодр, свеж и с ясной головой едет на работу. Чьё качество жизни выше, было очевидно. Это сравнение принесло Е Чжэну удовлетворение, и он снова вспомнил о Цзян Кэчжоу. Он какое-то время молча сидел, подперев голову, а затем неожиданно сказал сяо Лю: — Впереди аптека. Остановись, купи мне лекарства от простуды. Сяо Лю остановил машину у обочины и отправился выполнять поручение. По дороге в офис Е Чжэн, сжимая в пальцах несколько плоских коробочек с лекарствами, думал: «Неужели я и правда ошибся на его счёт?»