Период после расставания

Цзян Кэчжоу встретил Хань Сюйяна у лифта. Молодой человек держал в руках стаканчик из «Старбакса» и дружелюбно поприветствовал его: — Брат Цзян, доброе утро! Цзян Кэчжоу кивнул в ответ. В этот момент лифт прибыл, и они вошли внутрь один за другим. В это время все торопились на работу, и лифт был забит битком. Хань Сюйян стоял спиной к двери, и его неожиданно вдавили вперёд вошедшие следом люди. Он пошатнулся и прямо-таки налетел на Цзян Кэчжоу. К счастью, Цзян Кэчжоу среагировал мгновенно: схватил его за локоть и помог устоять на ногах. Лифт медленно поднимался. Расстояние между ними сократилось до минимума, почти лицом к лицу. Парфюм юноши резко ударил ему в нос. Стало даже немного душно. У самого Цзян Кэчжоу не было привычки пользоваться парфюмом, а Е Чжэн использовал очень лёгкие запахи. Аромат Хань Сюйяна был похож на него самого — напористый, яркий, с едва уловимым провокационным оттенком. Он слегка отвернулся, чтобы не смотреть прямо на Хань Сюйяна, и отклонился назад, пытаясь увеличить дистанцию. Хань Сюйян уставился на его лицо и вдруг тихо спросил: — Брат Цзян, вы приехали на своей машине? Цзян Кэчжоу, глядя на сменяющиеся цифры этажей, невозмутимо ответил: — Нет, друг подбросил меня по дороге. Хань Сюйян протяжно произнёс «а-а», и в его тоне сквозило что-то среднее между сожалением и восхищением: — «Континенталь»… Друг у вас, брат Цзян, наверняка не простой человек. Мужчина? Этот вопрос прозвучал немного странно. Цзян Кэчжоу не хотел распространяться, поэтому неопределённо хмыкнул. Но Хань Сюйян, похоже, не собирался останавливаться. Он продолжил вполголоса: — Здорово. А мне очень нравится «Континенталь». Брат Цзян, не могли бы вы познакомить меня с тем вашим другом? Цзян Кэчжоу встречал тех, кто без спроса сокращает дистанцию, но настолько свойских, что впору самовоспламениться, — ещё нет. Он был поражён: этот щенок, что, хочет, чтобы он занялся для него сводничеством? Он с загадочным видом поднял указательный палец и помахал им перед глазами Хань Сюйяна: — Сейчас косить начнёшь. С тихим «дзинь» двери лифта открылись, и в этой кабине, похожей на консервную банку, наконец наметилось какое-то движение. Цзян Кэчжоу сделал вид, словно только что ничего не слышал, и спокойно сказал Хань Сюйяну: — Приехали, идём. Его мастерство притворства было высшего класса. Хань Сюйян шёл за ним, глядя в спину, и не был уверен, понял ли Цзян Кэчжоу его намёк. Они оба почувствовали друг в друге признаки «себе подобных», с той лишь разницей, что Цзян Кэчжоу был настолько сдержан, что это почти не улавливалось, а Хань Сюйян… буквально кричал об этом, словно боясь, что кто-то не заметит. До отношений с Е Чжэном Цзян Кэчжоу хоть и не заводил романов, но скорее считал себя натуралом. Чтобы адаптироваться к этим отношениям «на содержании», он даже специально изучал тему гомосексуальности. Следуя принципу всестороннего и объективного подхода, Цзян Кэчжоу изучил всё — от серьёзных академических трудов до сайтов с порнографией со всплывающими окнами. К сожалению, в итоге пригодилась лишь малая часть практических руководств, остальное осталось пустой теорией. Однако он чётко понимал одну вещь: гомосексуальность не относилась к «мейнстриму», поэтому сексуальная ориентация для таких людей — это личное дело, и они вряд ли раскроют её без особой необходимости. А уж когда человек сам так рвётся завязать знакомство, это уже выходит за рамки простого вопроса «ориентации». Цзян Кэчжоу сам был глубоко втянут во всё это, поэтому к таким вещам относился болезненно и с отторжением. Но «ты не рыба — так откуда тебе знать, захочет ли рыба клевать»[1]. Да и их с Хань Сюйяном отношения не были настолько близки, чтобы позволить себе совать нос в чужие дела. Посидев за рабочим столом пять минут и безрезультатно поразмыслив, он предпочёл избирательную амнезию, отдал Хань Сюйяну пачку контрактов на брошюровку и заверение печатью и тем самым убрал его с глаз долой. Цзян Кэчжоу чувствовал, что с момента расставания с Е Чжэном всё пошло наперекосяк. Он от природы был склонен к глубоким размышлениям, чрезмерные раздумья легко лишали его сна, и он сам понимал, что это плохой признак, поэтому поспешил найти способ снять напряжение. К счастью, он только вернулся из командировки, и его расписание не было забито под завязку. Он позвонил Су Да и предложил встретиться и поужинать, когда тот будет свободен. Су Да был его однокурсником и закадычным другом. После университета тот уехал за границу получать магистерскую степень, но через полгода внезапно бросил учёбу, решив с друзьями начать бизнес по разработке онлайн-игр. Он прошёл путь от бедного студента до своего нынешнего положения, и всякий, кто с ним встречался, называл его «молодым дарованием». Едва выбившись в люди, он столкнулся с жёстким давлением семьи, требовавшей, чтобы он ходил на свидания вслепую. Молодое дарование Су как раз этим вечером должен был отправиться на встречу с девушкой, поэтому звонок Цзян Кэчжоу оказался «долгожданным дождём» для этого молодого человека с проблемами в личной жизни. Лао Су не только охотно согласился на ужин, но и с энтузиазмом пригласил его на «оздоровительные процедуры». «Оздоровительные процедуры» — именно в прямом, буквальном смысле: расслабление мышц, улучшение кровообращения и укрепление организма. Двое мужчин, годами просиживавших на офисной работе и успевших заработать проблемы буквально со всем — плечами, шеей и поясницей, — под руками массажистов стонали и кричали, как воющие призраки. Однако полный комплекс процедур действительно давал чудесный эффект — Цзян Кэчжоу даже почувствовал лёгкую сонливость. Су Да принёс ему стакан с напитком и постучал костяшками пальцев по подлокотнику шезлонга: — Ну давай, рассказывай, что у тебя за проблемы. Твой душевный наставник выслушает и всё разложит по полочкам. — Да нет… Цзян Кэчжоу только начал говорить, как Су Да перебил его: — Не морочь мне голову. Посмотри на себя в зеркало — лицо жёлтое, как кочан пекинской капусты. Есть проблема или нет, я что, не вижу? Целыми днями прячешься в панцирь и никак не угомонишься. Решил показать, как крепко умеешь держать язык за зубами? — Ты только послушай, — Цзян Кэчжоу безвольно развалился в кресле, глядя в потолок. — Я ещё ни слова не сказал, а ты уже на меня набросился. Су Да: — Чепуха! Это называется: когда волнуешься за человека, начинаешь суетиться. Так что с тобой всё-таки случилось? — Вообще-то ничего серьёзного, — Цзян Кэчжоу подумал и добавил: — И даже, можно сказать, всё неплохо — я расстался с Е Чжэном. — Рас-рас-расстался?! — Су Да был так потрясён, что резко сел на шезлонге: — Е Чжэн отпустил тебя? Вы же изначально договорились на пять лет? Цзян Кэчжоу отхлебнул свой напиток: — Максимум пять лет. Он мог прекратить всё, когда захочет. Если подумать, вроде как мне повезло. Су Да был единственным другом, знавшим об истинных отношениях между ним и Е Чжэном. Услышав эту новость, он всё ещё не мог поверить: — Чёрт, он нашёл новую пассию? Или вы поссорились… Ладно, с твоим-то характером, наверное, не до ссор. Е Чжэн тебя не тронул? Цзян Кэчжоу спросил: — А что с моим характером? — Хороший, очень хороший, особенно мягкий, — сказал Су Да. — Просто… мелковат, будто его почти нет. Кажется, я никогда не видел, чтобы ты на кого-то злился. — Это потому что у меня хорошее воспитание, лень спорить по мелочам. — Увидев, как Су Да мгновенно сделал такое лицо, будто его ударило молнией, Цзян Кэчжоу улыбнулся. — Чтобы злиться, надо иметь на это право. Кто я ему такой, чтобы вмешиваться? Подумаешь так — и злость проходит. Он говорил это со спокойным выражением лица, с оттенком самоиронии. Даже это оживлённое место не смогло добавить его глазам ни капли живого тепла. Там оставалась лишь горсть остывшей золы, давно прогоревшей и остывшей, много лет копившейся в глубине сердца и постепенно превращавшейся в холодный серовато-белый камень. Су Да смотрел на него, и у него самого на душе стало тяжело. Он вздохнул: — Эх, ты… Не думай слишком много. Прошлое не вернёшь. Что бы ни было, нельзя ли просто перевернуть страницу? По-моему, вам лучше разойтись. Ты ещё молод, вся жизнь впереди. Цзян Кэчжоу уставился на свой стакан. Его глаза были тёмными и безжизненными, непроницаемыми для света. Он на мгновение задумчиво ушёл в себя, а затем покачал головой: — Некоторые вещи из прошлого не стереть, ничего не поделаешь. — Что ты болтаешь! — Су Да шлёпнул его по тыльной стороне ладони и сердито сказал: — Заткнись. Либо поменяй тему. Цзян Кэчжоу на секунду замер, а затем рассмеялся: — Напугал тебя? Давай поглажу тебя по шёрстке. Су Да очень не любил, когда Цзян Кэчжоу заговаривал о своей семейной истории, — это всегда его злило. Слишком много всего легло на его плечи. Даже у самого терпеливого человека есть предел, и если он сломается, возможно, уже не сможет подняться. — Но, говоря о Е Чжэне, я тоже нахожу это странным, — Цзян Кэчжоу послушно сменил направление разговора, как и хотел Су Да. — Расставание действительно произошло внезапно. В последнее время мы нормально общались, не ссорились, но в тот день он спросил, как долго мы вместе, и вдруг сказал: «На этом всё, больше не нужно вокруг меня вертеться». — И что потом? Цзян Кэчжоу: — Я спросил, что он имеет в виду. Он сказал, что это означает прекращение наших отношений: контракт аннулируется, и он больше меня не контролирует. Су Да: — А ты что ответил? Цзян Кэчжоу удивлённо посмотрел на него: — А что я мог сказать? Просто «о, хорошо», и поблагодарил его — вот и всё. Су Да прямо-таки чувствовал сердечную боль за Е Чжэна. Вообще-то с эмоциональным интеллектом у Цзян Кэчжоу всё было не так плохо, так почему же в такие моменты его мозг превращался в бесполезное украшение? — И ты вообще не спросил, почему он вдруг решил расстаться? — Забыл. Наверное, реакция тогда запоздала, — Цзян Кэчжоу опустил взгляд. — В любом случае, наши отношения были лишь отношениями контролирующего и контролируемого. Я не мог отказаться. Пусть делает как хочет. Су Да спросил: — Е Чжэн ещё что-нибудь тебе сказал? — Ничего, — Цзян Кэчжоу развёл руками. — На следующий день я уехал в командировку, а когда вернулся, он уже вывез все свои вещи. Су Да с досадой произнёс: — Звучит так, будто он обиделся на тебя и сбежал из дома. Цзян Кэчжоу сделал вид, что не услышал эту фразу, и продолжил свой анализ: — В этом деле есть два странных момента. Первое: всё случилось слишком внезапно, словно он принял решение сгоряча. Второе: Е Чжэн спросил, как долго мы вместе. Я ответил: три года и пять месяцев. Он сказал: «Оказывается, ты дни по пальцам считаешь», — и выглядел недовольным. Су Да в полном недоумении спросил: — И что это должно значить? Цзян Кэчжоу сказал: — Похоже, он подумал, что я хочу поскорее закончить наши отношения и стремлюсь уйти от него. И в этом он не ошибся, я действительно так думал. Ты же знаешь, вокруг Е Чжэна нет недостатка в людях, и многие из них готовы прилипнуть к нему на всю жизнь, но он не проявляет к ним особой привязанности. Решить расстаться только из-за того, что я не вцепился в него мёртвой хваткой и не показывал, что не хочу расставаться, — это нелогично. К тому же, исходя из характера Е Чжэна, если бы он действительно так думал, он ни за что не выгнал бы меня до истечения контракта. Напротив, он использовал бы всевозможные способы, чтобы удержать меня, и радовался бы, видя, как я мучаюсь от бессилия… Не смотри на меня так, он именно такой человек. В только что описанном варианте исходное условие было: «я хочу уйти». Но возможен и другой вариант: «я не хочу уходить». В таком случае слова Е Чжэна превращаются в насмешку. Судя по тому, что он сразу решил расстаться, он, должно быть, подумал, что я буду цепляться за него и не уйду. Но это идёт вразрез с моими истинными намерениями, так что тут явно что-то кроется, — Цзян Кэчжоу покрутил в руках стакан с напитком. — Даже если Е Чжэн не был в этом уверен, он по крайней мере должен был считать, что я не останусь рядом с ним. Но он внезапно сделал такой ход, словно ему промыли мозги, и это вызывает подозрения. На лице Су Да смешались благоговейное восхищение и досада в духе «ну почему из такого материала ничего путного не выходит»: — Маленький капитан Цзян, даже если бы ты пошёл работать в уголовный розыск, ты бы добился большего, чем сейчас. Что толку держаться за эту жалкую контору? Приходи ко мне в компанию, и уже в следующем году ты сможешь купить себе новую машину. — Посмотрим, — улыбнулся Цзян Кэчжоу. — За день до расставания я получил несколько анонимных сообщений, где меня предупреждали не быть самонадеянным и не мечтать зацепиться за кого-то из высшего круга. Сейчас это кажется забавным. Видимо, я кому-то перешёл дорогу и случайно стал пушечным мясом. Су Да мгновенно напрягся: — Хочешь, я пробью, на кого оформлен номер? Цзян Кэчжоу с улыбкой покачал головой: — Вряд ли удастся выяснить. Видишь, даже в роли содержанца вокруг меня столько мороки. Если в вашей компании ещё есть место для ходячего бедствия, я мог бы подумать об этом. [1] Парафраз известного изречения 子非鱼，安知鱼之乐 («Ты не рыба — откуда тебе знать, радуется ли рыба?») из древнекитайского трактата «Чжуан-цзы» о том, что нельзя полностью понять чужие желания или чувства. Здесь используется в контексте: «как ты можешь знать, захочет ли кто-то попасться на крючок».