Период после расставания

Когда Е Чжэн, как и обещал, прибыл в «Ланьтин»[1], большая часть гостей уже собралась. Увидев его, все поспешили подняться с мест, обмениваясь приветствиями и любезностями. Устроитель вечера, Фан Минхуэй, с большим энтузиазмом представил ему нескольких присутствующих — режиссёров и продюсеров. Е Чжэн окинул взглядом пару-тройку звёзд, приглашённых «для компании», и сразу понял, какую именно пирушку затеяли эти старые развратники. Ему было откровенно противно, но на лице это не отразилось. С безупречными манерами он занял своё место, изредка вставляя пару фраз, а всё остальное время, уставившись в одну точку, молча изображал украшение интерьера. Фан Минхуэй, похоже, ещё не протрезвел после прошлой попойки. Прищурив пьяные глаза, он пересчитал сидящих за столом и махнул рукой: — Не все собрались! Эй, позвоните тому… тому, как его… пусть приезжает. Чего это он не идёт! Говорю вам, это же большая звезда. Если бы не режиссёр Чжао, его и пригласить-то было бы нереально! Е Чжэн пригубил вино, про себя подумав: чтобы понравиться Чжао Цянли, одних «дымов над могилами предков»[2] будет мало, — да у него, пожалуй, целая шашлычная откроется. Не успел он проглотить этот глоток вина, как дверь в приватную комнату открылась. Вошедший заговорил мягким, приятным голосом: — Простите, простите, опоздал. Приветствую, брат Фан, режиссёр Чжао, господин Ли… Затем он внезапно запнулся: — Г-господин Е… здравствуйте. Е Чжэн медленно поставил бокал и повернулся к двери; на губах у него появилась улыбка, которая и улыбкой-то вроде бы не была: — Ты пришёл, сяо Янь. Улыбка, казавшаяся неотъемлемой частью лица Янь Цзя, почти незаметно дрогнула. Он был звездой, взращённой «Сихуа Энтертейнмент», и одним из любовников Е Чжэна. Янь Цзя познакомился с Е Чжэном на два года раньше, чем Цзян Кэчжоу. Как раз в то время — в год кадровых перестановок в «Сихуа» — он застрял в карьерном тупике, болтаясь где-то посередине без продвижения вперёд или назад. После смены высшего руководства компании и прихода Е Чжэна в «Сихуа Энтертейнмент» Янь Цзя оказался в его постели, а в ответ Е Чжэн направил часть ресурсов на его раскрутку. Теперь, получив титул лучшего актёра, Янь Цзя был на пике популярности, и его ценник, разумеется, взлетел до небес. Неудивительно, что Фан Минхуэй только что назвал его «недоступным за любые деньги». Чжао Цянли недавно начал подготовку к новому фильму, рассчитывая побороться за главный приз на кинофестивале. Он и раньше был большим «поклонником» Янь Цзя, а Янь Цзя, услышав о таком ужине, тоже захотел прийти попробовать свои силы. Обе стороны через посредничество этого болвана Фан Минхуэя успешно договорились о времени и месте. Кто бы мог подумать, что у этого типа Фана руки так и чешутся — никому ни слова не сказав, он вдруг притащил на ужин ещё и Е Чжэна. Атмосфера тут же стала похожа на сцену, где кого-то застали на измене, и началось самое интересное. Из присутствующих, кроме самих Янь Цзя и Е Чжэна, никто не знал об их связи. Фан Минхуэй развязно взял Янь Цзя за руку и подвёл его к Чжао Цянли: — Режиссёр Чжао, великий актёр Янь Цзя пришёл специально ради вас! Вам двоим нужно… ик… нужно хорошенько поговорить… Янь Цзя почти силком усадили рядом с режиссёром. Он ещё не успел и рта раскрыть, как Чжао Цянли уже схватил его за руку, прижал к своему бедру и с явным намёком пару раз потёр. Внутри Янь Цзя матерился на чём свет стоит, но он не мог себе позволить обидеть Чжао Цянли, поэтому вынужден был нацепить на лицо улыбку. Другую руку он положил на костлявую лапу Чжао Цянли и незаметно оттолкнул его: — Я давно наслышан о вас, режиссёр Чжао. Жаль, что всё никак не выпадало случая познакомиться. Сегодня я, можно сказать, пришёл не зря. Мне очень нравятся ваши фильмы. Чжао Цянли был вне себя от радости: — Хорошо, хорошо! Хороший мальчик. Я видел кое-какие твои фотографии со съёмок — не ожидал, что вживую ты ещё красивее. Тц… глянь, какое личико нежное. Сколько тебе лет? Янь Цзя уже приближался к тридцати, но благодаря хорошему уходу выглядел лет на двадцать с небольшим. Среди актёров-мужчин он относился к красивому, утончённому типажу. У него было особенно много фанаток, и в обычной жизни он тоже держался образа мягкого, красивого мужчины. У Чжао Цянли была слабость именно к такому типу, и Янь Цзя казался ему всё более и более привлекательным. Он не переставал подливать ему вина и сам постепенно хмелел. Ему всё больше казалось, что перед ним — «лицо, как персиковый цвет», яркое, красивое, манящее. Янь Цзя вынужден был выпить несколько бокалов, но мысли его были совсем не здесь. Присутствие Е Чжэна было похоже на мину замедленного действия: никто не знал, не взорвётся ли он внезапно — не перевернёт ли стол и не уйдёт ли. Янь Цзя украдкой посмотрел на Е Чжэна, сердце его тревожно билось, но он обнаружил, что Е Чжэн смотрит в телефон и даже не поднимает головы в его сторону. Он облегчённо вздохнул, но в то же время где-то внутри шевельнулось смутное разочарование. *** Е Чжэну стало скучно, и он ответил на несколько писем с телефона. В это время пришло сообщение в WeChat от Цзян Кэчжоу с фотографией флешки и вопросом, не его ли она. Флешка выглядела знакомо, но Е Чжэн обычно не запоминал такие мелочи. Он небрежно ответил: — Что на ней? Цзян Кэчжоу: — Не знаю. Побоялся, что там может быть что-то, чего мне не стоит видеть, и не стал открывать. Е Чжэн усмехнулся и написал: — Ничего, открой, посмотри. На той стороне долго не отвечали. Е Чжэн: — Ну что там? Е Чжэн: — Ты где? Может, несколько гигабайт порнухи? Сверху на экране светилось «Собеседник печатает…», но сообщение всё никак не приходило. Через несколько минут Цзян Кэчжоу кратко спросил: — Янь Цзя из вашей компании? Е Чжэн мгновенно насторожился: — Да. А что? Цзян Кэчжоу прислал в ответ цепочку многоточий. *** На экране была открыта страница Янь Цзя в Baidu. На фото мужчина в светлом костюме, кончиками пальцев придерживающий очки без оправы, соблазнительно улыбался в камеру. Цзян Кэчжоу не мог не признать: Янь Цзя и правда был красив от природы. У него было такое лицо, что между постановочным снимком и фотографией, сделанной украдкой, почти не было разницы. Он закрыл энциклопедию и открыл другое окно — с фотографиями. Флешка была тщательно зачищена, никаких иных следов на ней не осталось. Внутри оказалось около сотни снимков, разной степени чёткости, в основном сделанных тайно, без взгляда в камеру. На всех фото были Янь Цзя и Е Чжэн. Эти фотографии не слишком задели Цзян Кэчжоу — он не был настолько глуп, чтобы считать Е Чжэна образцом целомудрия. Он рассеянно пролистывал снимки, изредка останавливаясь и увеличивая детали, размышляя про себя, против него это направлено или против Е Чжэна. Он уже не был связан с Е Чжэном, и если такие фото утекут наружу, пострадают два главных героя. Один — президент «Сихуа Энтертейнмент», другой — главная опора компании. Если подумать, возможна и грязная деловая конкуренция. С Е Чжэном ещё куда ни шло, но если наружу выйдет гей-скандал, первым рухнет именно Янь Цзя. Но почему тогда флешка оказалась у его двери? Сообщения в WeChat продолжали приходить; даже через экран можно было почувствовать нетерпение Е Чжэна. Цзян Кэчжоу немного подумал и, опасаясь лишних осложнений, решил пока не говорить ему правду. Он лишь сообщил, что на флешке несколько видео с Янь Цзя, вероятно, рабочие материалы, и что завтра он привезёт её в компанию. *** Е Чжэн, уставившись на это сообщение, подушечкой пальца медленно провёл по задней крышке телефона, чувствуя, что что-то здесь не так. Цзян Кэчжоу и прежде неохотно появлялся с ним на людях, а уж самому предложить приехать к нему в компанию — такое случалось крайне редко. Он умел соблюдать дистанцию, знал меру и обычно не беспокоил его в рабочее время по личным вопросам. Раньше, когда он приносил что-то Е Чжэну, он даже не заходил в здание компании, а просил ассистента Янь Чжисина спуститься и забрать, вообще не показываясь в «Сихуа Энтертейнмент». Сегодня же он вдруг изменил привычке, не дав Е Чжэну отправить кого-нибудь забрать её из дома, а решив привезти флешку лично. Неужели несколько видеозаписей с Янь Цзя стоят такой суеты? К тому же он не помнил, чтобы у Янь Цзя в последнее время была какая-то работа, для которой срочно потребовались бы видеоматериалы. — С кем это вы, господин Е, так увлечённо болтаете, что от телефона не оторваться? — пошутил сидевший рядом знакомый продюсер. — Влюбились? Е Чжэн убрал телефон, улыбнулся без определённого ответа и несколькими фразами перевёл разговор на другую тему. *** Чем дальше, тем больше банкет превращался в хаос. После нескольких кругов выпивки официанты убрали остатки ужина и принесли разнообразные напитки и фруктовые тарелки. А когда включили караоке, это только подлило масла в огонь. Чжао Цянли, красный от выпивки, вёл себя развязно: его руки скользили по талии Янь Цзя. Янь Цзя никак не мог увернуться и всё время отодвигался назад. Пока они так возились, Янь Цзя вдруг увидел, как один мелкий актёр, до этого тихо сидевший за столом, с бокалом в руке направляется к Е Чжэну. Этот новичок дебютировал всего два года назад, снимался в сериалах для подростков, но пока не добился особого успеха. Похоже, мечта о славе довела его до отчаяния: не смог продать лицо — решил продать тело. Янь Цзя понимал, что Е Чжэн на такой товар не посмотрит, но всё равно невольно помрачнел и нахмурился. Тем временем Е Чжэн сидел один на диване, над головой его непрерывно сменялись разноцветные огни караоке — красные, синие, зелёные, фиолетовые, — под которыми кто угодно выглядел бы слегка демонически. Однако верхняя часть тела Е Чжэна скрывалась в полумраке; он лениво подпирал голову рукой, задумавшись. Цветные огни падали на его длинные скрещённые ноги, переливаясь и меняясь, как текущая вода. Он словно стоял на границе двух миров: наполовину — джентльмен, наполовину — плейбой; наполовину — аскет, наполовину — распутник. Новичок с бокалом в руке подался к подлокотнику дивана и, почти благоуханно выдохнув у самого его уха, тихо позвал: — Господин Е, выпьете со мной? Е Чжэн слегка повернул лицо и ясным, совершенно трезвым взглядом посмотрел на него. Они были так близко, что казалось: ещё секунда — и один из них поцелует другого. Е Чжэн поднял руку, сжал подбородок маленькой звёздочки, притянул его ещё ближе к себе и с полуулыбкой спросил: — Ты пришёл пригласить меня выпить? Поза была особенно интимной и двусмысленной. Лицо актёра запылало, но он отлично знал приёмы притворного отказа и скрытого приглашения и, застенчиво опустив глаза, прошептал: — Не знаю, удостоите ли вы меня чести. В следующую секунду Е Чжэн схватил его за горло и швырнул прочь вместе с бокалом. Новичок рухнул на журнальный столик, с грохотом опрокинув кучу бутылок и стаканов. Осколки стекла разлетелись по полу. Половина присутствующих в комнате мгновенно протрезвела от испуга, и все взгляды устремились в их сторону. Фан Минхуэй, пошатываясь, бросился к ним, остановил Е Чжэна и несколько раз оглядел его с ног до головы: — Чёрт возьми… братан, что случилось? Е Чжэн незаметно стряхнул с себя его цепкие лапы, достал салфетку и неспешно вытер руки: — Не люблю, когда посторонние подходят слишком близко. Ничего, ребёнок просто не знает правил. — Эх, а я уж думал, землетрясение, — Фан Минхуэй махнул рукой в сторону упавшей звёздочки. — Ладно, убирайся отсюда, бестолковый. В следующий раз не лезь ко всем подряд. *** Янь Цзя, всё это время наблюдавший за происходящим издалека, отпил вина. Край бокала скрыл его красивые губы, изогнувшиеся в улыбке. Он поставил бокал и, улыбнувшись Чжао Цянли, который уже напился настолько, что не мог стоять, сказал: — Режиссёр Чжао, я отойду в уборную. Приватная комната была хорошо звукоизолирована, поэтому в коридоре оказалось заметно тише. Выйдя из уборной, Янь Цзя проходил мимо комнаты отдыха для персонала. Дверь была приоткрыта, и изнутри доносились приглушённые голоса. До него донеслась фраза «босс Е», и Янь Цзя, словно его бес попутал, не смог сделать шаг вперёд. — …Это лицо так перекроили, что даже родная мать не узнает. Да чтобы такой большой босс, как он, посмотрел на того, кто сам на шею вешается, — да ни за что. Да и до такой высокой ветки этому типу всё равно не дотянуться. — Слушай, а он женат? У него есть жена? — Какая разница, женат мужчина или нет. Женатые точно так же гуляют, как хотят. Но, знаешь, у босса Е, кажется, действительно есть партнёр. — Кто? Мужчина или женщина? — Да ну тебя, какой может быть мужчина… — Серьёзно, мужчина… Ой, не бей, с чего так заводиться? — Раньше никто не видел, чтобы босс Е кого-то приводил сюда! А ты видела? — Ещё бы, босс Е души в нём не чаял и просто не хотел таскать его по таким местам. Помню, его видели только один раз в прошлом году на Празднике середины осени. Они ненадолго зашли и ушли. Я тогда не думала, что это парень босса Е. Он, кажется, не из индустрии. Выглядел как приличный мужчина, спокойный такой, чуть холодноватый, немногословный, но с манерами… если бы он не был геем, я бы сама за него вышла. У босса Е странный характер; кажется, у него мания чистоты. Ты видела, чтобы кто-то осмеливался к нему приблизиться? Но в тот раз парень всё время был рядом с ним, а в конце, когда тот перебрал, босс Е сам унёс его на руках. Янь Цзя слушал их перешёптывания. Его лицо сперва потемнело, потом побледнело; он почти скрипел зубами. Он довольно долго сдерживался, но в конце концов не выдержал, достал телефон и быстро набрал номер Е Чжэна. *** Полчаса спустя, подземная парковка. Янь Цзя, прислонившись к колонне, ждал довольно долго, прежде чем Е Чжэн неспешно вышел из лифта. Янь Цзя почувствовал, что сегодня, наверное, перебрал — весь вечер не было возможности поговорить с ним, и теперь, внезапно встретившись, в горле неожиданно встал невыразимый ком обиды. — Что такое? — Е Чжэн направился к нему. Янь Цзя прикусил кончик языка, но не смог произнести ни слова; только уголки глаз у него почему-то покраснели. Е Чжэн усмехнулся: — Срочно вызвал меня вниз, а сам молчишь. Ты со мной играешь? Неизвестно откуда набравшись смелости, Янь Цзя вдруг схватил его за рукав и сбивчиво выдавил: — Прости… я… — Руки помыл? — Е Чжэн отстранил его руку; тонкие губы растянулись в ледяную улыбку. — Ты с Чжао Цянли ещё недостаточно хвостом повилял и решил повторить со мной? [1] 兰庭 (Lántíng) — буквально «орхидейный двор» или «двор орхидей». [2] 祖坟冒青烟 (zǔfén mào qīngyān) — «так повезло, будто над могилами предков пошёл сизо-голубой дым», то есть невероятная удача, как будто «предки благословили» (а дым без огня символизирует это знамение). То есть мысль Е Чжэна сводится к следующему: раз уж такой влиятельный режиссёр, как Чжао Цянли, «положил на него глаз», этому актёру не просто повезло — ему повезло запредельно. Настолько, что «дым удачи предков» уже не тонкой струйкой поднимается, а валит как от шашлычной.