Период после расставания

На следующий день. В обеденный перерыв Цзян Кэчжоу отправился в «Сихуа Энтертейнмент». Он предварительно предупредил Е Чжэна о своём визите, поэтому, подойдя к стойке администратора, лишь назвал свою фамилию для подтверждения записи. Девушка-администратор за стойкой, сияя улыбкой, сказала: — Пожалуйста, подождите немного, я позвоню боссу. Вскоре открылись двери лифта, и оттуда вышел не кто иной, как Янь Чжисин. — Господин Е поручил мне встретить вас и проводить наверх, — вежливо кивнул он Цзян Кэчжоу. — Прошу за мной. Цзян Кэчжоу удивлённо улыбнулся: — Господин Янь? Да неужели нужно было устраивать такой официальный приём? Янь Чжисин, не выдав ни тени эмоций, скользнул по нему взглядом. Изучающее выражение за линзами очков было спокойным, почти суровым. Когда-то именно он доставил Цзян Кэчжоу к Е Чжэну, но никак не ожидал, что их связь продлится три года. Он также входил в число немногих, кто знал истинные обстоятельства их расставания, и даже начал из-за этого сомневаться в собственной проницательности. Янь Чжисин всегда считал Цзян Кэчжоу умным человеком, умеющим читать чужие лица и настроение, привыкшим угадывать, что у людей на душе — если говорить проще, обладающим тем самым хитрым и расчётливым умом интригана. Однако все эти годы, наблюдая за ним со стороны, он пришёл к выводу, что поступки Цзян Кэчжоу, хотя и нельзя назвать глупыми, всё же не оправдали его зрительских ожиданий. Он был до чрезмерности добропорядочным и скромным. Будь он чуть более предприимчивым, будь то в чувствах или в карьере, он не топтался бы на одном месте, как сейчас. По крайней мере, не расстался бы с Е Чжэном после трёх лет рядом с ним, не сказав ни слова. Однако, вспомнив об истинных обстоятельствах их расставания, Янь Чжисин внезапно перестал быть так уверен. *** Янь Чжисин повёл Цзян Кэчжоу в лифт для руководства — тот поднимался прямо к кабинету генерального директора на 22-м этаже. Е Чжэн лично открыл ему дверь и, совершенно забыв, что он вообще-то «властный генеральный директор», привычно принял у Цзян Кэчжоу сумку. Это движение было настолько плавным и непринуждённым, что стоявшему рядом Янь Чжисину это резануло глаз. Е Чжэн между делом спросил: — Ты поел? Что будешь пить? — Кофе, — ответил Цзян Кэчжоу. — После обеда мне ещё на работу. Е Чжэн провёл его внутрь кабинета: — Сначала налей себе воды… Янь Чжисин, приготовь два кофе. Цзян Кэчжоу, опустив голову, отвечал на сообщение в WeChat и, не поднимая глаз, перебил: — Одну чашку. А ты пей воду. С твоим желудком нечего тут за компанию кофе пить. Е Чжэн всё же был генеральным директором, причём тем, о котором в народе ходили слухи как о «безумно властном, крутом и невероятно эффектном». Обычный человек ни за что не осмелился бы так его поучать; даже будь это его родной отец, не факт, что тот бы послушался. Но вот Цзян Кэчжоу обладал безграничной смелостью, а сам Е Чжэн, как ни странно, даже получал от этого удовольствие. Притворно вздохнув, он велел Янь Чжисину сделать, как было сказано. Помощник Янь, ни с того ни с сего наглотавшийся «собачьего корма» в виде демонстрации нежностей этой сладкой парочки, подумал про себя, что был слишком наивен. Да какое, к чёрту, расставание — они сами себя дурят! *** Дождавшись, когда Янь Чжисин выйдет, Цзян Кэчжоу достал из кармана флешку и протянул её Е Чжэну. Тот, взяв её, повертел в пальцах: — Зачем ты принёс мне видео с Янь Цзя? — Это не видео с Янь Цзя, — сказал Цзян Кэчжоу. — Я тогда не сказал тебе правду. Трудно объяснить в двух словах, лучше посмотри сам. Е Чжэн вернулся за рабочий стол. Когда Янь Чжисин принёс кофе, он чутко уловил в кабинете гнетущую атмосферу. Е Чжэн сидел перед компьютером, нахмурив брови. Цзян Кэчжоу принял у него чашку и тихо сказал: — Проследите, пожалуйста, чтобы в ближайшие полчаса нас никто не беспокоил. Спасибо. Янь Чжисин инстинктивно взглянул на Е Чжэна, но тот даже не обратил на него внимания. Ему оставалось только молча принять распоряжение Цзян Кэчжоу и выйти караулить у дверей. *** Фотографии были сделаны в разное время и в разных местах. Самая ранняя, судя по всему, относилась к сентябрю позапрошлого года, когда Цзян Кэчжоу знал Е Чжэна чуть больше года. Качество снимков было неидеальным, но вполне достаточным, чтобы разглядеть, как Е Чжэн и Янь Цзя один за другим входят в подъезд из подземной парковки. На других они садились в одну машину, вместе ели, Янь Цзя держал Е Чжэна под руку. Самыми откровенными, без сомнения, были фотографии, сделанные в марте прошлого года: двое, идущие бок о бок в отель, номер комнаты в отеле, силуэты двоих на фоне занавески и даже выброшенный в мусорную корзину использованный презерватив. Одна фотография, возможно, ещё ни о чём не говорит, но когда вместе собрано около сотни снимков — это уже железное доказательство. Лицо Е Чжэна стало сурово-холодным, челюсти сжались, и весь профиль словно подёрнуло инеем. Не говоря ни слова, он пристально смотрел на экран; на тыльной стороне его руки, сжимавшей мышь, проступили голубоватые вены, а в глубине глаз клубился гнев. Цзян Кэчжоу, держа стакан с водой, осторожно приблизился и дотронулся до его ладони: — Успокойся. — Не успокоюсь, — сказал Е Чжэн, и при виде Цзян Кэчжоу ему стало ещё досаднее. Он схватил его за запястье и притянул к себе. От злости у него даже голова заболела. — И такое важное дело ты посмел утаить, не проронив ни звука! Цзян Кэчжоу, ты действительно умеешь сохранять хладнокровие, а? Если бы сегодня, до твоего прихода, эти фото уже просочились, как бы ты вообще смог всё это объяснить? Цзян Кэчжоу опешил от такого разноса: — Разве сейчас время об этом говорить? Кажется, ты не на том сосредоточился? И какое это имеет ко мне отношение… Е Чжэн пристально посмотрел на него, и Цзян Кэчжоу тут же сменил тон: — Они пытаются повесить на меня всех собак, так что это имеет ко мне самое прямое отношение. Да, я страшно зол! Господин Е, вы должны разобраться со всей строгостью. Ну, это… наказать в назидание другим, чтобы неповадно было. Е Чжэн невольно фыркнул, увидев, как быстро тот струсил и сменил тон. В этом смешке было больше насмешки, чем веселья, но злость всё равно сразу спала на треть. Он ослабил хватку на запястье Цзян Кэчжоу и подушечками пальцев стал мягко растирать оставленные им же следы: — Как думаешь, на кого это было нацелено? — Не берусь судить, — Цзян Кэчжоу неловко повёл запястьем и, поняв, что вырваться не удастся, прекратил сопротивление. — Если целью был ты, то такой метод всё равно что цапнуть тебя когтем. К чему это? Чисто чтобы тебе подгадить? Е Чжэн как раз пил воду и чуть не поперхнулся. Цзян Кэчжоу продолжил: — Если целью был Янь Цзя, то по правилам шоу-бизнеса следовало бы связаться с компанией или устроить громкое разоблачение? Не слышал, чтобы подобные фото просто так разбрасывали где попало. И уж тем более не было смысла подбрасывать это мне под дверь. Неужели целью был я? — А вдруг? Цзян Кэчжоу приподнял веки, повторив: — «Вдруг»? Е Чжэн не улыбался, но во взгляде читалось испытующее выражение: — Ну да, почему же тогда эту флешку подкинули именно к твоему порогу? Разглядывая эти фото, у тебя не возникло никаких мыслей? «Ты сам захотел расстаться. Расстались — и ладно, а теперь спрашиваешь, какие у меня мысли... Непробиваемая наглость, а «любовь» — как вода, сегодня одна, завтра другая. И как только язык повернулся такое спросить», — подумалось Цзян Кэчжоу. Он безразличным тоном произнёс: — Даже если и есть это «вдруг», то всё равно выходит как в поговорке: «когда дерутся владыки ада — страдают мелкие бесы». У меня действительно нет никаких мыслей. Е Чжэн поперхнулся: — Я смотрю, ты ни на что другое не способен — только умеешь мне настроение портить, да? Во взгляде Цзян Кэчжоу что-то мелькнуло, но он не стал возражать, лишь опустил голову и сделал глоток кофе. Е Чжэн ничего не мог поделать с этой его чертой. Цзян Кэчжоу редко выходил из себя, а когда злился, на его лице лишь появлялась лёгкая отстранённость. Как бы хорошо с ним ни обращались и как бы его ни обижали, этот человек всегда будто стремился отступить на три шага, никогда не приближаясь и ничего не требуя, словно от рождения у него отсутствовала жилка, отвечающая за горячность и душевный порыв. Такой характер, если описать его с лучшей стороны, — это невозмутимость и перед милостями, и перед унижениями. А если грубо — то это волчонок, которого не приручишь, или камень, который не согреешь. Почему-то, глядя на его плотно сжатые губы, Е Чжэн внезапно остыл. — Я сказал лишнее, прости, — он встал и силой развернул к себе отвернувшегося Цзян Кэчжоу. — Ты с таким трудом выбрался ко мне, а в итоге мы оба разозлимся и разойдёмся? Ну куда это годится? Я виноват. Не сердись, хорошо? Они были вместе три года и слишком хорошо знали «температуру» друг друга. Расстояние между лицами, угол, идеально подходящий для поцелуя — каждая деталь была отчётливо различима; тепло их тел мягко смешивалось. В кабинете было тихо, слышалось лишь лёгкое дыхание; атмосфера становилась двусмысленной — ровно настолько, насколько нужно. Эта сцена была слишком знакомой, и даже движения стали естественными. — Да ладно. Подумаешь, что за ерунда. Я же и не… Он не успел договорить «сердился», как человек перед ним внезапно склонился, и лёгкий поцелуй неожиданно скользнул по уголку его губ. В одно мгновение из пяти чувств четыре словно исчезли. Осталось только тепло, отпечатавшееся на губах: Е Чжэн уже отстранился, а кожа всё ещё отчётливо помнила это прикосновение. Лишь спустя какое-то время Цзян Кэчжоу, будто внезапно очнувшись, резко отпрянул назад, с грохотом ударившись спиной о письменный стол, отчего даже Е Чжэн невольно вздрогнул. — Иди сюда! — Е Чжэн протянул руку, чтобы вернуть его к себе. — Я же не впервые тебя целую, чего тут прятаться! Иди, дай посмотреть… Ты что, тайком петарду проглотил? Цзян Кэчжоу был так смущён его приставаниями, что на мгновение даже забыл о сопротивлении. Ему лишь хотелось ткнуть пальцем в Е Чжэна и спросить, «Какого чёрта? И что это вообще значит?», но боль в пояснице заставила его рефлекторно напрячь мышцы, и он со свистом втянул холодный воздух. Е Чжэн, неизвестно когда задравший его рубашку, прикрыл ладонью покрасневший от удара след и принялся мягко разминать, недовольно спросив: — Ну что, теперь понял, что больно? Они целовались, обнимались, и даже более интимные вещи проделывали вместе не раз и не два. Но никогда ещё не было момента, который смущал бы его до дрожи, как сейчас. Эти отношения начались с содержания, и даже если они и дотрахались до того, что у них зародились чувства, это было всего лишь кратковременным увлечением, подобным утренней росе или вспышке молнии — мимолётным и преходящим. Между ними не могло развиться ничего иного — это было негласное правило с самого начала. Они могли болтать о чём угодно, от поэзии и песен до жизненной философии, но только не о любви. В таких отношениях лишнее слово стало бы надругательством над самой любовью. Экран компьютера всё ещё светился, и на фотографиях Янь Цзя смотрел на Е Чжэна с улыбкой в глазах. Какая же ирония. К этому моменту Цзян Кэчжоу уже полностью успокоился. Он отстранил руку Е Чжэна, поправил свою одежду, взглянул на время и сказал: — Мне пора. Тебе бы сначала разобраться с этим делом. Взгляд Е Чжэна мгновенно похолодел. Цзян Кэчжоу взял свою сумку и направился к выходу, как вдруг за спиной раздался холодный смешок: — Три года и пять месяцев. — Когда-то я считал, что пять лет — слишком долгий срок, а оглянуться не успел — уже три года прошло. Цзян Кэчжоу замер, ожидая продолжения. — Вот незадача, — неспешно проговорил Е Чжэн. — Мне, кажется, захотелось передумать. Спина Цзян Кэчжоу заметно напряглась. Е Чжэн резко сменил тему: — Подождём, посмотрим, есть ли в этом деле то самое «вдруг»… Что, разве ты не собрался уходить? Чего стоишь? Ждёшь, пока я тебя провожу? Звук закрывшейся двери будто был чуть громче, чем обычно. *** В такси по дороге обратно Цзян Кэчжоу чувствовал смятение и не понимал: Е Чжэн, что, «не те таблетки принял»? С чего это вдруг он ни с того ни с сего взбесился? Телефон зазвонил во второй раз, прежде чем он наконец услышал звонок. Едва он ответил, как на него обрушился поток трескотни от сотрудницы юридического отдела. — Контракты? — удивился он. — Разве я не говорил, что, как только их сброшюруют, то сразу передадут тебе? — Да я тут ни одной души не видела! — возмутилась юристка. — Весь отдел ждёт эти контракты, уже три дня! Вам что, ещё брошюратор самим с нуля собрать надо?! Цзян Кэчжоу, измотанный, пообещал: — Хорошо, хорошо, я сейчас же вернусь и поищу. Не волнуйся, обязательно доставлю тебе после обеда. Вернувшись в офис, он увидел, что почти все уже были на местах, пустовало только рабочее место Хань Сюйяна. Цзян Кэчжоу спросил у другого стажёра: — Сюй Лань, вы сброшюровали ту пачку контрактов, которую я вам дал на прошлой неделе? Сюй Лань ответила с некоторой тревогой: — Учитель Цзян, те контракты, что вы мне тогда дали, я и Хань Сюйян разделили пополам. Мою часть я уже вернула в юридический отдел, а Хань Сюйян… наверное, ещё не закончил. Цзян Кэчжоу скользнул взглядом по пустому месту: — А где Хань Сюйян? — Не знаю, — покачала головой Сюй Лань. — В обед ему позвонили, и он ушёл.