Период после расставания

Цзян Кэчжоу потёр переносицу из-за накатившей головной боли и сказал Сюй Лань: — Сначала иди, сброшюруй его часть и отправь в юридический отдел. Потом позвони Хань Сюйяну на мобильный и скажи, чтобы по возвращении зашёл ко мне в кабинет. Ступай. Сюй Лань осторожно взглянула на выражение лица Цзян Кэчжоу — его нахмуренный вид показался ей немного пугающим. Цзян Кэчжоу прождал в кабинете добрых полчаса, пока не явился Хань Сюйян. Похоже, Сюй Лань не рассказала ему, в чём дело. Хань Сюйян, улыбаясь, спросил: — Брат Цзян, вы меня искали? Цзян Кэчжоу нарочно заставил его немного подождать: он медленно дописал и отправил электронное письмо, и только затем развернулся в кресле и ровным тоном осведомился: — По правилам компании рабочий день после обеда начинается в половине второго. Ты вернулся только в половине третьего. Можешь объяснить причину опоздания? — А, оказывается, дело в этом, — Хань Сюйян облегчённо выдохнул. — Я в обед пошёл поесть с друзьями, не уследил за временем, вот и вернулся поздно. Извините, брат Цзян. — Передо мной извиняться не нужно, — спокойно сказал Цзян Кэчжоу. — Ты ведь в конце концов работаешь не на меня. Затем он снова спросил: — На той неделе я поручил вам сброшюровать контракты. Только что позвонили из юридического отдела, спрашивают, почему их до сих пор не отправили. Оказалось, несколько экземпляров у тебя так и не были сданы. В чём дело? Хань Сюйян ответил: — Это изначально была не моя задача. Сброшюровать контракты всегда поручали Сюй Лань. Цзян Кэчжоу приподнял бровь: — Да? То есть раньше, когда я поручал вам брошюровать контракты, это всегда делала одна Сюй Лань? Хань Сюйян мгновенно запнулся. Спустя несколько мгновений он с ноткой недовольства произнёс: — Если она такая старательная, так пусть и делает. Никто у неё не отбирает. — Чем занимается она, тебя не касается. Это моё дело, — Цзян Кэчжоу слегка улыбнулся. — А теперь давай поговорим о тебе. Сяо Хань, это не личный выпад против тебя, давай просто обсудим факты. Твои показатели в последнее время по сравнению с другими стажёрами, пришедшими в компанию одновременно с тобой, действительно оставляют желать лучшего, — вежливо начал он. — Я не знаю, ты просто ещё не адаптировался к рабочей среде или у тебя другие планы? У новичков трёхмесячный испытательный срок, и только после его окончания можно перейти в штат. Если ты чувствуешь, что работа в нашем отделе тебе не подходит, или тебя интересует другая должность, можешь своевременно сообщить руководству компании. Думаю, они точно не станут заставлять тебя делать то, что тебе не нравится. Хань Сюйян открыл рот, словно желая возразить, но не нашёл, что сказать. — Кроме того, поскольку новички ещё не знакомы с работой и пока не могут справляться со многими задачами, многим поначалу кажется, что их используют не по масштабу способностей. Кроме разве что отдела клининга, во всех остальных отделах нашей компании ситуация примерно одинаковая. Если ты хочешь перевестись в другой отдел, я надеюсь, ты хорошенько это обдумаешь. На лице Хань Сюйяна вспыхнул румянец стыда, который не смог скрыть даже тональный крем. Он закусил губу, всем видом показывая, будто перенёс несправедливое унижение. Цзян Кэчжоу всё больше думал, что тот слишком жеманный, и, с трудом подавив желание отвести взгляд, сказал: — В конце испытательного срока руководитель отдела и коллеги совместно дадут оценку. Если ты хочешь остаться, тебе нужно продолжать прилагать усилия. Ладно, пока на этом всё. Если больше нет вопросов — можешь идти. Хань Сюйян, казалось, достиг предела своей обиды. Не проронив ни звука, он с грохотом захлопнул дверь и удалился. Уголок рта Цзян Кэчжоу дёрнулся, и он подумал про себя: «Сопляк… а характер-то не подарок». Вечером после работы Цзян Кэчжоу поленился идти домой готовить ужин. Вместо этого он спустился в столовую на первом этаже компании, намереваясь купить что-нибудь перекусить. В очереди он случайно наткнулся на Чжао Эня. Тот, едва завидев его, сразу подошёл поближе и, лукаво улыбаясь, тихо спросил: — Капитан, ты сегодня, случаем, не придирался к Хань Сюйяну? — Нет же, — Цзян Кэчжоу тем временем взял из его фруктовой тарелки помидорку черри и съел. — Просто провёл с молодым человеком дружескую и сердечную беседу. Чжао Энь: — Ой, да ты бы видел, как он вышел из твоего кабинета! Обиженный, как Доу Э[1], честное слово. На Сюй Лань весь день смотрел волком. Цзян Кэчжоу нахмурился: — Что это за скверные привычки такие? Зачем он на девушку срывается? — Вот именно! — вздохнул Чжао Энь. — Но, капитан, как товарищ я должен тебя предупредить. Я слышал от сестрички из HR, что у этого парнишки, похоже, есть какие-то связи, — о нём знает большое начальство. Будь поосторожнее, не задевай того, кого не стоит. Цзян Кэчжоу не был любителем сплетен, поэтому лишь равнодушно хмыкнул в ответ. Чжао Энь подождал немного, но не дождался продолжения. Он аж заёрзал от нетерпения и ткнул его локтем: — Да спроси ты уже, что у него за связи! Цзян Кэчжоу, сдерживая смех, спросил: — И какие у него связи? Чжао Энь тут же оживился: — Ты обращал внимание, какую он носит одежду, какие у него сумки? Все вещи — брендовые, причём из новых коллекций. Сяо Хань же всего лишь выпускник университета, откуда у него деньги на такое? Сестричка из HR видела его анкету: у него сельская прописка, а адрес проживания — элитный жилой комплекс. А на днях наши коллеги видели, как его возят на работу и с работы на BMW. Цзян Кэчжоу, выслушав это, уже на семь-восемь десятых всё понял. Чжао Энь продолжал: — Сяо Сунь из HR — племянница нашего директора Суня. Так вот, от неё я слышал, что сяо Хань — это… э-э-э… того… генерального директора «Синхай» Ли Люфэна. «Синхай» — наш давний клиент, они специально просили директора Суня присмотреть за ним. — А «того» — это что? Чжао Энь согнул большой палец[2], и Цзян Кэчжоу наконец понял: — Если сяо Хань — это… того… Ли Люфэна, то почему он не остался в «Синхай», а пришёл именно сюда? — Да тут всё очевидно, — Чжао Энь понизил голос. — Знаешь, какую фамилию носит жена Ли Люфэна? — Какую? — Е. — Чжао Энь, обосновывая, продолжил анализировать. — Она младшая сестра старого председателя правления из семьи Е, стоящей за «Сихуа». Большая часть успеха «Синхай» — её заслуга. Как думаешь, хватит ли у Ли Люфэна смелости держать сяо Ханя у неё под носом? Услышав фамилию «Е», Цзян Кэчжоу рефлекторно вздрогнул и поспешил взять из тарелки Чжао Эня ещё пару помидорок черри, чтобы успокоить нервы. По словам Чжао Эня, Ли Люфэн был из поколения отца Е Чжэна, то есть ему должно быть около пятидесяти, а Хань Сюйян был на несколько лет моложе самого Цзян Кэчжоу. Не знаешь, то ли сказать, что у старого быка зоркий глаз, то ли что молодая травка ослепла как-то особенно избирательно[3]. — Так что у сяо Ханя есть причина расхаживать по нашему офису хозяином, ведь он обрёл могущественного покровителя. Но кто знает, сколько лет продлится его благоденствие. Молодёжи не живётся спокойно, обязательно нужно ступить на кривую дорожку. Ц-ц-ц, легкомысленно, слишком легкомысленно. — Болтун Чжао Энь наконец-то закончил своё пространное резюме. Наговорился так, что во рту пересохло. Увидев, как пошевелились губы у Цзян Кэчжоу, он тоже потянулся за помидоркой, но нащупал лишь пустоту. Он опустил взгляд и обнаружил, что тарелка уже давно пуста. — Ну ты и обжора! Цзян Кэчжоу, съев целую тарелку его помидорок черри, очень скромно взмахнул рукавом и, «не унося с собой ни облачка», элегантно удалился[4]. *** Вернувшись домой и лёжа в постели, Цзян Кэчжоу какое-то время пытался настроиться на сон, но через полчаса так и не смог заснуть. Смирившись с судьбой, он поднялся, отправился в гостиную, нашёл и проглотил таблетку снотворного, и, прихватив телефон, снова забрался в кровать. Он открыл Baidu и стал искать информацию о компании «Синхай». Компания «Синхай» занималась гостиничным бизнесом и специализировалась на среднем сегменте сетевых бюджетных отелей. Жену Ли Люфэна звали Е Чэнъин, она была основателем и крупным акционером «Синхай». Судя по фотографии, это была весьма энергичная и суровая женщина. Е Чэнъин… Председателя правления «Сихуа» звали Е Чэнцзун. Он ввёл в строку поиска «Группа Сихуа». Согласно официальным данным группы «Сихуа», председателем правления значился Е Чэнцзун, но, как и говорил Чжао Энь, сейчас его называли «старым председателем», а фактическим нынешним главой «Сихуа» был его старший сын Е Цзюнь. Е Чэнцзун был женат три раза. От первой жены родился Е Цзюнь, этот брак закончился разводом. Вторая жена была королевой красоты и кинодивой — это и была мать Е Чжэна; позднее она умерла от болезни. Нынешняя жена, Сун Цзе, также была знаменитостью из индустрии развлечений. По слухам, она была в близких отношениях с матерью Е Чжэна; она родила сына по имени Е Фэн. В настоящее время фактическим главой группы «Сихуа» был Е Цзюнь. Группа «Сихуа» охватывала множество областей: недвижимость, финансы, универмаги, туризм, отели, культурные и медийные компании и т.д. Сфера развлекательных медиа была основным делом Е Чжэна. Слухи гласили, что два брата борются за место наследника и что борьба внутри богатого клана будто сопровождается кровавыми бурями. Но, судя по тому, что знал Цзян Кэчжоу, между Е Цзюнем и Е Чжэном, казалось, было достигнуто некое равновесие: они не только мирно сосуществовали, но и, по сути, прекрасно ладили. Е Чэнцзун был женат трижды и имел бесчисленных любовниц, будучи человеком весьма распутным. А каково же было отношение Е Чэнъин ко всему этому? Цзян Кэчжоу некоторое время просматривал информацию о «Сихуа», пока сонливость не накатила так, что стало невозможно читать, и он закрыл веб-страницу. Он установил два будильника, затем зарылся в подушку и погрузился в тяжёлый сон. *** На следующее утро Цзян Кэчжоу разбудил звонок телефона. В полудрёме он подумал, что это будильник, и протянул руку, чтобы отключить его. Через некоторое время звонок настойчиво повторился. Цзян Кэчжоу наконец немного пришёл в себя и в спешке поднёс трубку к уху: — Алло, кто это? Е Чжэн, услышав его голос, рассмеялся: — Малыш, сколько уже времени, а ты ещё не встал? Цзян Кэчжоу взглянул на будильник у изголовья кровати и вздрогнул всем телом. Полдевятого! Не обращая внимания на обращение Е Чжэна, он, прижав телефон к уху плечом, скатился с кровати и, торопливо собираясь, сказал ему: — Извини, проспал немного… Что случилось? — Я смотрю, с тех пор как ты выгнал меня из дома, качество твоей жизни заметно улучшилось, — с лёгким сарказмом в голосе произнёс Е Чжэн. — Теперь уже можешь и проспать. — Вашими молитвами, — Цзян Кэчжоу не хотел слушать его болтовню и, сдерживая раздражение, сказал: — Давай по делу. Е Чжэн продолжал бессовестно гнуть своё: — Смотри-ка, ещё и огрызаться научился. Цзян Кэчжоу: — … Я кладу трубку. — Ладно, не буду больше дразнить, — Е Чжэн, вдоволь насладившись своей победой в словесной баталии, теперь чувствовал себя бодрым и свежим, словно принял чудодейственную пилюлю. — Фотографии, что ты мне вчера принёс, сегодня действительно слили. Рад? Цзян Кэчжоу в сердцах швырнул зубную щётку — да чему тут радоваться! — Похоже, то самое «вдруг» действительно было нацелено на тебя, — в голосе Е Чжэна почему-то даже послышалось лёгкое сожаление. — Чтобы подставить тебя? Или заставить ревновать? Похоже, толку никакого. — Позвольте сказать, господин Е, — не выдержал Цзян Кэчжоу. — Этот слив направлен на вас. Даже если вам не нужно лично заниматься пиаром, разве уместно вам сейчас тут меня задирать? Е Чжэн на том конце провода замолчал. Цзян Кэчжоу подождал немного и, не услышав ответа, подумал: «Не обидел ли я этими словами «почтенную императрицу»[5]?» Словно прощупывая почву, он осторожно спросил: — Что, и правда сам пошёл заниматься пиаром? Из телефона донёсся сдержанный смешок Е Чжэна: — Всё в порядке. Я просто боялся, что ты увидишь новости и расстроишься, вот и позвонил спросить. Иди на работу. Цзян Кэчжоу был в полном недоумении: — С чего бы мне расстраиваться? Мы же эти фото уже видели? На том конце Е Чжэн помолчал несколько секунд, а затем вдруг тихо сказал: — Я не против, если ты будешь ревновать. Цзян Кэчжоу замер. — Уже без пятнадцати девять, — Е Чжэн вернулся к обычному тону, будто ничего не произошло, словно сказанная им фраза вовсе не могла заставить человека ошибочно принять её за проявление глубоких чувств. — Ты ещё не выехал? — О… сейчас, — Цзян Кэчжоу вернулся к реальности. — Если на этом всё, я кладу трубку. — Осторожнее в пути. Если опоздаешь — ничего страшного, не спеши, — тщательно проинструктировал он. — И не забудь позавтракать. Цзян Кэчжоу с выражением ужаса на лице опустил телефон, всё больше убеждаясь, что в последнее время этот человек ведёт себя ненормально — скорее всего, не те таблетки глотает. [1] Доу Э — героиня классической пьесы «Обида Доу Э» (窦娥冤), невинно осуждённая девушка, ставшая символом страшной несправедливости и обиды. [2] В оригинале Чжао Энь вместо прямого ответа сгибает большой палец — жестом договаривает то, что не решается произнести вслух. Из контекста понятно, что речь идёт о скрытой интимной связи: сяо Хань — любовник или содержанец Ли Люфэна. [3] Тут обыгрывается устойчивое выражение 老牛吃嫩草 (lǎo niú chī nèn cǎo) — «старый бык ест молодую траву», про возрастной дисбаланс в отношениях (обычно с осуждением или иронией). [4] «Не унося с собой ни облачка» — знаменитая строка из стихотворения Сюй Чжимо «Прощание с Кембриджем». В современном языке фраза часто используется иронично для обозначения красивого, лёгкого ухода. [5] 老佛爷 (lǎo fóyé) — придворное обращение к вдовствующей императрице Цыси в поздней династии Цин. Выражение закрепилось в разговорной речи как ироничное прозвище для властного и обидчивого человека, самодура, который любит, чтобы вокруг него ходили на цыпочках, и привык к тому, что ему все прислуживают и угождают.