Волчата просят кушать

      — Тревожный случай, Шарль Леклер.       Перед мужчиной на столе лежали фотографии, на них изображены следы особо жестоких преступлений: жертвами были девушки, у многих вспороты животы, кишки и желудки или наполовину отсутствовали, или лежали неподалёку, или вовсе были привязаны к каким-то предметам. Льюис Хэмилтон — капитан полиции, одетый в деловитый строгий смокинг — стоял со скрещёнными руками, бровь приподнята; он был в ожидании реакции Шарля Леклера, криминального профайлера и охотника за серийными убийцами. Мужчина стоял в ступоре уже минут десять, его губы предательски тряслись, а у старшего по званию заканчивалось терпение. Хотя до этого было множество подобных случаев, эти — выходили за грань разумного. Льюис начал нервно топать ногой, отчаянно хотел дождаться хоть какого-то слова от главного криминалиста этого дела, но Леклер лишь вязко сглотнул и приоткрыл рот, словно пытался выдавить из себя хоть звук.       — Значит, я должен взяться за это дело? — заговорил Шарль, взглянув нервно на Льюиса.       — Да, ты единственный, кто лучше всех понимает серийников, — кивнул капитан, — Пожалуйста, я прошу, примись за это снова.       — Ладно-ладно… — как-то легко согласился Леклер.       За эту работу хорошо платили, да и Шарль считал это своим долгом — найти и наказать убийцу, он уже и так многих прекрасных дам лишил жизни. Льюис похлопал по плечу и ушёл из кабинета, оставляя мужчину один на один со своими мыслями.

***

      Машина остановилась возле старенького деревянного дома, который был окружён большим количеством сотрудников полиции. Шарль, приехавший вместе с Льюисом на место преступления, отметил для себя, что улик было достаточно много, словно их оставили специально. Британец вышел первый, захлопнув водительскую дверь, и отправился к одному из полицейских, в то время как Леклер потупил взгляд ещё минуты три и всё-таки вышел, направляясь с небольшим беспокойством внутрь дома. Руки немного тряслись, появлялось странное чувство удушения, но как только он вошёл внутрь, то почувствовал подступающую тошноту. Тело девушки было подвешено на собственных кишках к люстре, которая держалась на «соплях» и казалось, что вот-вот этот истерзанный труп рухнет на потрёпанную и мокрую древесину.       Шарль схватил фонарик у рядом стоящего полицейского, чтобы тщательнее осмотреть девушку. Он обошёл её со всех сторон, пытаясь не выдавать свою неприязнь к происходящему; за это время подошёл Хэмилтон, сложив руки за спину, и с любопытством посмотрел, как младший расхаживает вокруг да около, изучая. Леклер остановился неподалёку от трупа и встал как вкопанный. Его взгляд стал стеклянным и мутным, а следом мужчина прикрыл глаза. Это позволило ему восстановить события.       Шарль шёл по густому лесу, он слышал каждый шум и шорох. Впереди шла миловидная дама лет двадцати-двадцати пяти, она была похожа на других жертв с фотографий. Она была одета в облегающие тёмно-синие джинсы, лёгкую белую майку, кожаную куртку и длинные чёрные ботинки, испачканные в грязи. Эта девушка услышала появление Леклера и начала бежать сломя голову, пока не добралась до хижины. Что-то её действительно испугало в убийце. Или она знала его. В кобуре монегаска был мясницкий нож, им он и разделался с жертвой: поймал и ударил об стену, чтобы она потеряла сознание, положил на деревянный стол и аккуратно сделал разметку на теле жертвы, а следом разрезал, полюбовался внутренностями и стал вешать на люстру при помощи стремянки.       — Ну что, Шарль? — поинтересовался знакомый голос, и это был не Льюис.       Шарль опомнился и немного поморгал, а потом медленно повернул голову в сторону дверного прохода, прикусив губу от любопытства. Как его лучший друг, Макс Ферстаппен, пробрался на место преступления? Конечно, он тоже был полицейским и даже психиатром, но работал в другом отделении, поэтому для Шарля его появление стало приятным и неожиданным сюрпризом.       — Макс! — воскликнул тот и уже было хотел сорваться к нему в объятия, но остановил самого себя, — Подожди, что ты тут делаешь?..       — Меня сюда отправили, но сначала я не хотел, — задумчиво начал нидерландец, сначала разведя руками, а потом сложив их перед собой, — Но узнав, что здесь ты, сразу помчался сюда.       Эта расслабленная атмосфера просуществовала недолго: он прокашлялся и подошёл к лучшему другу, а когда поближе взглянул на труп, скорчился от отвращения и лишь произнёс «мерзость какая». Леклер выдохнул, похлопав по плечу своего друга, и повернулся к Льюису, который в стороне наблюдал за ними.       — Что можешь сказать, Шарль? Я жду от тебя отчёт, — усмехнулся Хэмилтон, слегка улыбнувшись.       — Он определённо безумец.       Он безумец, который следовал своей цели. Он безумец-каннибал, любитель поиздеваться над своей едой. Он каннибал, который беспощадно истерзал милых, не повидавших жизнь дам. Их мучали, убивали быстро или медленно. Кто этот человек? Кто он, что совершает такие зверские деяния с ними? Могу сказать точно, у него есть определённый тип девушек, они все похожи друг на друга, и он точно ищет ту самую, пока не успокоится. А эта куча улик — лишь отвлекающий манёвр.

***

      — Это не первый и не последний случай таких жестоких убийств, после этой жертвы пройдёт дня четыре, и он снова возьмётся за девушек, — рассуждал Леклер, ходя из стороны в сторону, — Значит, ему не хватает этой пищи на долгий промежуток времени, возможно, он перейдёт на что-то более сытное, на что-то, что есть в организме в избытке. Ещё заметили, что крови у жертв было потеряно много, это может значить одно: он высасывает её или хранит для закуски.       По лицу Шарля было видно, что он переживает, капли пота предательски стекали по виску и щеке, но он спускал это на духоту в аудитории, где сидело приличное количество человек. Он поправил свой галстук и продолжил речь.

***

      Мужское рыдание раздавалось эхом по кабинету. Никакого источника света, кроме пасмурной погоды за окном, не было. Красные шторы наполовину погружали в темноту помещение. На серых креслах сидели мужчина лет тридцати и парниша — двадцати. Сбоку стояла лежанка такого же цвета для особых пациентов. Позади старшего была большая картина леса в черной рамке, рядом — статуэтка с волком, а на стене напротив — маленькая картина с позолоченной рамой.       — Мистер Норрис, — обратился к клиенту психиатр, — если Вы продолжите выплёскивать эмоции через слёзы — ничего не изменится.       — Да... Да, простите, доктор Расселл, — хныкал парниша, жестом попросив салфетки, стоящие рядом со специалистом.       Британец протянул квадратную коробочку, и Ландо вытащил оттуда две салфетки, вытирая слёзы. Джордж из-подо лба внимательно наблюдал за эмоциями и движениями своего клиента, изучал и чувствовал его.       — Мистер Норрис, ваша тревога мешает проанализировать самого себя, — спокойно продолжал Джордж, полностью расслабившись в своём мягком кресле, — Успокойтесь, дышите глубже и думайте.

***

      Льюис, приехавший на Chevrolet Camaro 2013 года, остановился возле белого здания. Его топот раздался по лестнице, он быстро добрался до нужного этажа и нетерпеливо прошёл мимо зала ожидания, громко постучавшись в бордовую, с золотым солнцем посередине дверь. Джордж Рассел закончил терапию и вывел Ландо Норриса из помещения, с преспокойным и лёгким выражением лица досконально осматривая пришедшего.       — Мистер Расселл? — спросил Хэмилтон; его взгляд зацепился за ухоженный костюм серо-зелёного цвета, хотя он больше подходил к грязноватому, и его лакированные чёрные туфли отблескивали светом из коридора.       — Мистер Норрис, встречаемся через неделю, — кивнул мужчина клиенту, провожая его взглядом, до сих пор хныкающего, а после повернулся к пришедшему полицейскому, — Вы по записи? Я вас позову, когда всё будет готово.       И правда позвал. Хэмилтон зашёл через три минуты, когда психиатр отворил дверь, жестом приглашая во внутрь. Льюис сложил руки за спину, осматривая каждую деталь интерьера, а вслед за ним ходил спокойный Расселл, ожидая, пока тот заговорит, но всё-таки стал первым, кто нарушил тишину.       — Вы по особому делу? — спросил психиатр.       — Доктор, у Вас уютная аудитория… — тихо проговорил капитан, — У меня есть одна просьба.       — И какая же? — уже с ноткой заинтересованности в своём спокойном голосе спросил Джордж, — Я весь во внимании и в Вашем распоряжении.

***

      Шарля вызвали в кабинет капитана не просто так. Ему хотели сообщить нечто, что ему не понравится, но потом он обязательно войдёт во вкус. Итак, он стоял на пороге перед стеклянной дверью, переминался с ноги на ногу, но всё-таки открыл и вошёл. Хэмилтон смотрел в окно, постукивая пальцами по своим наручным часам, но как только он услышал громкое, переживающее дыхание, сразу обернулся, поприветствовав кивком.       — В чём дело, Льюис? — наивно спросил Леклер, поправив свой галстук. Снова возникло удушающее ощущение.       — Я недавно был у доктора Расселла и попросил поработать с тобой, — сообщил британец, присаживаясь на край стола, — Он психиатр.       Не хватало рядом ошивающегося психиатра, который будет пытаться помочь мне. Нет-нет, я не согласен, меня даже не спросили. Я могу долго рассуждать о том, что мне не нужен специалист… Но подождите, почему он так необычно красив?..       — Здравствуйте, мистер Леклер, — голос доктора раздался позади Шарля.