Мы так не договаривались

Она не пришла в воскресенье. Обычно по выходным они собирались у Каллена — обедали, обсуждали хозяйство, иногда играли в карты. Но на этот раз Мия не явилась. Каллен упомянул между делом, что она уехала к Розали — помогать с детьми. Мэв кивнула, передавая хлеб. Райлен ничего не сказал. Он резал мясо на мелкие куски и старался, чтобы нож не стучал слишком громко. Уехала. Без предупреждения. Без записки. Без «завтра вечером». Он понимал, что это значит. Она не просто уехала — она отстранилась. Взяла паузу. Или, может быть, закончила всё. Дни потянулись медленно. Он работал — чинил изгородь, колол дрова, помогал на конюшне. Руки были заняты, мысли — нет. Они возвращались к ней снова и снова. К её голосу. К её пальцам в его волосах. К тому, как она сказала «ты сам знаешь, почему» — и он действительно знал. И от этого было только хуже. Каллен заметил. Не сразу, но заметил. Однажды вечером, когда Райлен сидел на крыльце приюта и смотрел на дорогу — просто смотрел, без особой цели, — Каллен вышел с двумя кружками. Протянул одну. Сел рядом. — Ты какой-то не свой в последние дни, — сказал он, глядя в темноту. — Со здоровьем всё в порядке? — Да, — сказал Райлен, принимая кружку. — Всё нормально. Каллен помолчал, отпил. Потом кивнул в сторону дороги: — Ты всё время смотришь туда. Ждёшь кого-то? — Нет, — ответил Райлен быстрее, чем следовало. — Просто смотрю. Каллен покосился на него. Райлен почувствовал этот взгляд — изучающий, но не давящий. Каллен вообще умел ждать. И сейчас он ждал. — Это из-за лириума? — спросил он наконец. — Бывает. После отказа — тяжело. Я знаю. Райлен выдохнул — почти незаметно. Лириум. Да. Это было проще. Безопаснее. — Наверное, — сказал он. — Иногда... накатывает. Каллен кивнул. — Если что — я здесь. Ты знаешь. — Знаю. Каллен допил и ушёл. Райлен остался на крыльце. Кружка грела ладони. Дорога была пуста. И он продолжал смотреть на неё, хотя уже не ждал. Просто не мог отвести глаз. Ночью ему приснилась она. Он не хотел этого. Лёг, закрыл глаза, заставил себя думать о делах — о завтрашней починке крыши, о списке припасов, о чём угодно. Но сон пришёл сам. Она смотрела на него — тем самым взглядом, от которого у него каждый раз перехватывало дыхание. И улыбалась. А потом он проснулся. Сердце колотилось. Тело реагировало — грубо, неумолимо, не спрашивая разрешения. Он лежал в темноте и смотрел в потолок, и перед глазами всё ещё стояла она. Её губы. Её плечи в лунном свете. Её распущенные шелковистые волосы. Он сжал кулаки. Выдохнул. Перевернулся на бок. Сон не возвращался. Только темнота. Только тишина. Только она — перед глазами, под кожей, внутри.