одна на двоих

Кларк проснулась с ощущением, что кто-то нарочно залил ей в голову бетон, а потом забыл вынуть арматуру. Солнце било прямо в глаза, язык напоминал наждачную бумагу, а Беллами, как назло, расхаживал по комнате с чашкой кофе и жизнерадостным видом человека, который вчера не пил вообще. — Выглядишь как пациент, который нуждается в срочной помощи, — заметил он, присаживаясь на край дивана, где она ночевала после концерта. — Хочешь, вызову бригаду? А, погоди... вдруг они тебя на подмогу вызовут? Кларк застонала и натянула одеяло на голову. Беллами не унимался: он дразнил её всю первую половину дня, комментируя каждый её шаг — от попытки дойти до ванной до жалобного поедания аспирина. Она безумно хотела рассказать ему, чем на самом деле занималась прошлой ночью. Представить его лицо в момент, когда он узнает, что его жена не просто ходила на концерт, а отдалась в туалетной кабинке его любовнице. Но язык не поворачивался. Не в то утро, не в следующие. Рабочие будни затянули Кларк с привычной жестокостью: вызовы, переломы, инфаркты, пациенты, которые умудряются подавиться собственной вставной челюстью. Она приходила в себя только перед выходными, когда падала на диван и выключала мозг. Так прошло около трёх недель. За это время Лекса, не скрываясь, подписалась на все её социальные сети. Кларк ответила взаимностью только в Инстаграме и добавила брюнетку в одном из мессенджеров, который использовала для редких переписок с коллегами. Но диалога не случилось. Ни одного сообщения. Они просто следили друг за другом — и обе знали об этом. Кларк видела, как Лекса выкладывает сторис из университета, где преподаёт, как пьёт кофе в обнимку с ноутбуком, как позирует в зеркале фитнес-зала с подписью «понедельник — день тяжёлый». А Лекса, в свою очередь, наблюдала за её пустым профилем без единой фотографии — но лайки на чужих постах ставила регулярно. К концу третьей недели, похоже, Лексе надоело играть в молчанку. Кларк вернулась домой после суточной смены, скинула куртку в прихожей и уже собиралась в душ, когда телефон завибрировал. Несколько раз подряд. Она открыла мессенджер и увидела два видео от Лексы. Без предисловий, без «привет», просто файлы. Первое видео заставило её замереть посреди комнаты. На экране — знакомая спина Лексы с тонкой татуировкой на ребре, выгнутая дугой, которая, оказывается, тянулась с места под грудью до поясницы. Девушка стояла на коленях, её голова ритмично двигалась, а из динамиков доносились влажные, смачные звуки. Время от времени в кадре мелькал член — Кларк было несложно догадаться, кому он принадлежит. Лекса приподнимала его, поглаживала, опускала голову ниже. Лиц не было видно — только торс Беллами, его ноги, и её ягодицы, когда она наклонялась особенно глубоко. Второе видео оказалось ещё откровеннее. Та же камера, тот же ракурс со спины, но теперь Лекса прыгала на Беллами, издавая громкие, почти театральные стоны. Хлюпающие звуки заполняли комнату, где Кларк стояла с каменным лицом. Лекса направляла его руки на свою грудь, двигалась быстрее, а ближе к концу заигрывающе прошептала, почти мурлыкая: «Ты трахаешь так свою жену?». Беллами ничего не ответил — только простонал в ответ. Кларк выдохнула и поняла, что всё это время не дышала. Хорошо, что видео пришли, когда она уже была дома. Если бы такое прилетело на вызове, пациенты точно умерли бы от того, что их врач впала в ступор и забыла, как делать непрямой массаж сердца. Она сбросила файлы и увидела следом сообщение: «Привет, крошка. Может попробуем втроём? П.с. это видео — напоминание тебе о том, какая я горячая. Обещаю уделять тебе внимания больше, чем ему». Кларк уставилась в экран. Она почувствовала себя героиней бразильского сериала — такой же абсурдный сюжет, такие же кричащие страсти. Пальцы зависли над клавиатурой, но в этот момент оба видео исчезли. Лекса их удалила. Сообщения, впрочем, остались. Кларк набрала коротко: «Ты сошла с ума». Ответ пришёл через минуту: «Я очень скучаю и хочу повторить. Но не рушить семью, если ты об этом». Кларк рассмеялась вслух. Не рушить семью — это сказала та, которая шлёт жене видео с её мужем? Гениальная логика. Она не стала отвечать, убрала телефон в карман и пошла в душ. Вечером пришёл Беллами, уставший и пропахший краской и потом. Он работал разнорабочим — брался за всё подряд: чинил краны, клеил обои, монтировал кондиционеры, делал вид, «что шарит в этой теме», а если не шарил, то находил выход через Youtube. За сегодня он успел собрать шкаф из Икеи и заменить прокладку в унитазе, судя по грязным пятнам на футболке. Кларк уже разогрела ужин, и они ели молча — она ковыряла рис, он уничтожал котлеты. После еды Беллами завалился в душ, а когда вернулся в постель, начал рассказывать о заказах: как одна клиентка просила повесить люстру, но забыла сказать, что потолок натяжной, и пришлось импровизировать. А потом он замолчал. Просто лёг на спину и уставился в потолок. Кларк почувствовала его взгляд и повернулась. — Что? — спросила она. Беллами долго смотрел на неё, потом выдавил: — У нас уже давно нет секса. — Я заметила, — сухо ответила она. Он помялся, покрутил обручальное кольцо на пальце, и выпалил: — Я не могу спать с одной женщиной, ты вроде приняла это. — Кларк не стала комментарировать, и он продолжил, — Я подумал — может, освежим отношения? Втроём. Кларк не удивилась. Она даже не вздрогнула. Только приподнялась на локте и посмотрела на мужа с любопытством. — Не с той ли брюнеткой ты хочешь этого? — спросила она, хотя ответ знала заранее. Беллами моргнул, явно не ожидая такой догадливости, но кивнул: — Да. Кларк усмехнулась. Затем села на кровати, скрестив ноги, и посмотрела на него сверху вниз: — Ты понимаешь, что я буду уделять ей больше внимания, чем тебе? — спросила она. Беллами, который ещё некоторое время назад на такое заявление начал бы возражать, с готовностью закивал, явно не веря в то, что они вообще обсуждают такое. Кларк всегда была консервативна в вопросах постели: никаких игрушек и уж тем более третьих лиц. Не с ним. Но сейчас она смотрела на его возбуждённое лицо, вспоминала видео, где Лекса шепчет «ты трахаешь так свою жену?», и чувствовала, как где-то внизу живота разливается странное тепло. Она вздохнула. — У меня ещё два выходных впереди. Если твоя любовница завтра свободна — я не против попробовать. Беллами открыл рот, закрыл, потом расплылся в улыбке, которую Кларк не видела уже несколько лет — искренней, почти детской. — Серьёзно? — Не заставляй меня передумать, — ответила она и отвернулась к стене. За окном темнело. Беллами возился с телефоном, наверняка писал Лексе, а Кларк закрыла глаза и прокрутила в голове те видео — спину с татуировкой, хлюпающие звуки, шёпот в камеру. И с ужасом поняла, что это её возбуждает. Не ревность, не обида, не желание ударить Лексу. А именно это — грязное, запретное, от которого её должно было тошнить. Но не тошнило. Она сунула руку под подушку и крепче сжала пальцы, чтобы унять дрожь ожидания.

***

Кларк проснулась с единственной мыслью: прибираться сегодня не нужно, потому что вчера она драила квартиру до блеска, словно готовилась к приёму инспектора. Да и что Лекса не видела в это квартире, когда Кларк не было дома? Оставалось только приготовить себя. Она встала под душ дольше обычного — смыла остатки сна, натерла кожу скрабом, нанесла масло, которое покупала два года назад для особого случая и так ни разу не открывала. Запах ванили и сандала показался ей навязчивым, но она не стала смывать. Потом выбрала бельё: кружевное, чёрное, с такой тонкой тканью, что оно скорее напоминало намёк, чем одежду. Надела его и посмотрела в зеркало. Почему-то именно после того вечера с Лексой она чувствовала себя по-настоящему сексуальной. Не «нормальной», не «удобной», а именно желанной. И даже на мужа теперь смотрела иначе. Беллами, на самом-то деле, был довольно привлекательным — высокий, кудрявый, с рельефным прессом, который она много раз гладила между делом, но как-то по привычке, без огня. Она всегда его хотела. Но сейчас ей было интереснее вновь ощутить рядом Лексу. Ту, которая отчего-то не оставляла попыток до неё дотянуться с момента их встречи. Даже до этого — ведь Лекса нашла её социальные сети раньше, чем Кларк вообще узнала о её существовании. Халат она повязала так, чтобы он держался на одном узле. Волосы оставила распущенными — светлые пряди упали на плечи. Через пару часов хлопнула входная дверь. Кларк вышла в коридор и увидела их. Беллами пропустил Лексу вперёд, и на секунду Кларк показалось, что они сейчас поцелуются при ней — так близко мужчина наклонился к уху гостьи. Но не поцеловал. Им с Лексой удивительно просто удалось скрыть факт, что они знакомы. Лекса улыбалась во все тридцать два зуба, переводя взгляд с Беллами на Кларк и обратно, и в этой улыбке читалось что-то хищное, но не злое — скорее, предвкушающее. Кларк заметила, что любовница мужа тоже при параде: чёрное платье, открытые плечи, волосы распущены, макияж ярче, чем на концерте. Глаза блестели. — Привет, — сказала Кларк, стараясь звучать ровно. — Привет, — ответила Лекса, и её голос прозвучал как мурлыканье. Разговаривать всем было неловко. Беллами мялся, Лекса рассматривала квартиру с преувеличенным интересом, а Кларк поняла, что если сейчас не выпить, то они простоят в прихожей до утра. Она махнула рукой в сторону кухни. — Вино? — предложила она. — Вино, — с облегчением согласился Беллами. Они уселись за кухонным столом. Беллами разливал по бокалам красное полусладкое — единственное, что было в их доме. Лекса села рядом с Кларк, так близко, что их бёдра соприкоснулись. И как только Беллами отвернулся к холодильнику за закусками, Лекса не упустила момента. Её рука скользнула под стол, нащупала колено Кларк, а потом полезла выше, отбрасывая ненужную ткань халата. Пальцы гладили внутреннюю сторону бедра, и Кларк почувствовала, как по коже бегут мурашки. Она замерла, сжала бокал так, что тот чуть не треснул. Беллами вернулся с сыром и ничего не заметил. Лекса убрала руку только тогда, когда он сел напротив. Кларк выдохнула. Они выпили первый бокал почти в тишине. Беллами что-то рассказывал о дороге — как пробки, как Лекса живёт на другом конце города, как он едва не заблудился. Кларк кивала, не слыша слов. Она чувствовала, как горит кожа там, где её коснулись пальцы брюнетки. Второй бокал разболтал язык. Лекса спросила, где ванная, Беллами вызвался показать, и Кларк на секунду осталась одна. Посмотрела на свои дрожащие руки, на халат, который уже сполз с плеча. Подумала в очередной раз: «Что я делаю?» — но ответа не нашла. Когда они вернулись, Кларк допила остатки вина и встала. — Я подожду вас в спальне, — сказала она, стараясь не смотреть ни на кого конкретно. Беллами кивнул, держась за ручку двери ванной. Лекса улыбнулась, и в этой улыбке Кларк прочитала всё — и «давай», и «я знала», и «тебе понравится». Она вышла из кухни, прошла через проход и закрыла за собой дверь спальни. Спальня выглядела так же уныло, как всегда: серые простыни, металлический каркас кровати, шкаф с каплями-ручками. Но сейчас Кларк видела это место по-другому. Она села на край кровати, поправила халат, потом снова его распахнула — ладно, чёрт с ним. Беллами зашёл первым. Он закрыл дверь, подошёл к ней и сел рядом. Кларк почувствовала его тепло, запах парфюма и дезодоранта, и вдруг он резко притянул её к себе и поцеловал. Не нежно и не быстро, как обычно, а жадно — так, будто она была последней женщиной на земле. Кларк не ожидала, но это завело. Парень распахнул её халат, запустил руки под ткань, коснулся кружева на груди. Потом повалил на подушки и начал покрывать её лицо, шею, ключицы быстрыми горячими поцелуями. Его пальцы расстегнули бюстгальтер, он поцеловал сосок, спустился ниже, добрался до живота, до внутренней стороны бедра. Кларк застонала, вцепилась в его кудри, и в этот момент — когда язык мужа коснулся её сквозь кружево — в ванной раздался щелчок. Беллами отпрянул мгновенно. Кларк открыла глаза и увидела его торжествующую улыбку. Она поняла — он её разогревал. Она не стала запахивать халат. Наоборот, откинулась на подушки, раскинула руки и с блеском в глазах посмотрела на дверь. Лекса вошла — плавно, как кошка, в одном белье. Тоже чёрном, но с подвязками, которые Кларк никогда бы не решилась надеть. Тёмные волосы разметались по плечам, грудь высоко поднята, бёдра покачивались при каждом шаге. Беллами быстро скинул футболку, оставшись в боксерах, и Кларк поймала себя на мысли, что сейчас они все трое выглядят как сцена из порнофильма. И едва ли дорогого. Лекса села на кровать рядом с ними — изящно, поджав ногу. Её взгляд скользнул по Беллами, потом по Кларк, задержался на её распахнутом халате, на обнажённой груди. Она взяла Кларк за руку, потянула её ладонь к паху мужа, где под тканью боксеров уже отчетливо вырисовывался член. Кларк послушалась. Лекса накрыла её руку своей, и они вместе начали гладить — медленно, в такт. Пальцы Кларк помнили, как это делается, пальцы Лексы тоже. Каждая знала, что ему нравится. Беллами не выдержал. Он упал на кровать спиной, прикрыл глаза и шумно выдохнул, позволяя двум женщинам делать с ним что угодно. Лекса в этот момент коснулась губ Кларк — легонько, едва ощутимо, — и продолжила водить их сцепленными руками по его члену. Кларк, и без того возбуждённая до головокружения, чувствовала, как между ног становится влажно. Она раздвинула бёдра, но тут же сжала их обратно — не время, не сейчас. Лекса сняла с Беллами боксеры одним движением. Член выскочил наружу — твёрдый, напряжённый, с блестящей капелькой на головке. Лекса запустила пальцы в светлые волосы Кларк, приблизилась к её уху и прошептала: — Хочешь отсосать ему первой? Кларк не стала отвечать. Она просто опустилась на живот между ног мужа и взяла член в рот — глубоко, как умела, касаясь языком головки, обводя венки. Лекса держала её за волосы, поглаживала кожу головы, и каждый раз, когда Кларк брала глубже, Лекса слегка сжимала пальцы. Беллами дёргался на простынях, сжимал подушку, издавал звуки, которых Кларк не слышала годами. Потом они поменялись. Лекса опустилась на колени перед мужем Кларк, взяла член в рот, и это выглядело как искусство — её губы, её язык, её огромные глаза, смотрящие снизу вверх. Кларк думала лишь об одном: «где её муж нашёл такую?». Это же не просто женщина, это экскортница высшего класса, только без ценника. Не выдерживая напряжения, Кларк начала гладить ягодицы Лексы — помнила их с того самого видео. Упругие, гладкие, с ямочками на пояснице. Она отодвинула резинку трусиков, скользнула пальцами внутрь и почувствовала, что Лекса уже мокрая. Сильно. Лекса выгнулась, толкнулась бёдрами навстречу, и Кларк восприняла это как приглашение. Она медленно вошла одним пальцем, потом двумя. Лекса сосала член, гладила его свободной рукой и одновременно постанывала на пальцах Кларк. Её стоны вибрировали на головке, отчего Беллами закатывал глаза. Лекса держалась за вторую руку Кларк, сжимала её в такт движениям, и когда наконец отстранилась, чтобы вытереть рот, Кларк пришлось выйти из неё. Лекса повернулась к блондинке, обхватила её лицо ладонями и спросила шёпотом, почти не разжимая губ: — Чего ты хочешь сейчас? Чтобы я тебе отлизала или чтобы он вошёл в тебя? Кларк прошептала в ответ: — Первое. Лекса кивнула, развернулась к Беллами и встала раком, упёршись локтями в простынь. Её ягодицы оказались на уровне его паха. Беллами погладил кожу на её спине, натянул презерватив (Кларк мельком заметила, как ловко он это сделал — явно практиковался) и медленно начал входить с характерным долгим стоном. Лекса позвала Кларк взглядом. Та легла перед ней на спину, скинула трусики, раздвинула ноги. Лекса прильнула к её промежности языком, и Кларк почувствовала, как по телу разливается горячая волна. Она была мокрой уже давно, и теперь вкус собственного возбуждения на языке Лексы показался ей самым правильным вкусом в мире. Лекса лизала долго, в перерывах пуская в ход пальцы. Каждый толчок Беллами сзади заставлял её сильнее обхватывать губами клитор Кларк, отчего та выгибалась дугой. Беллами двигался резко, глубоко, энергично — так, что Лекса боялась кончить в любой момент, но никогда бы не узнала, от чего именно: от его члена или от того, как Кларк извивается под её языком. Кларк стонала громко, по-настоящему — не как в клубе, сдерживаясь. Её крики смешивались с хлюпаньем и мужскими рыками. Беллами иногда открывал глаза и видел, как его жена раздвинула ноги перед любовницей, и это зрелище толкало его ещё глубже. В какой-то момент он вышел из Лексы, боясь, что кончит слишком рано. И тогда они обе — не сговариваясь — набросились на него. Лекса взяла член в рот, а Кларк опустилась ниже и начала гладить языком яйца, чувствуя, как он дёргается от каждого прикосновения. Беллами отстранился, поняв, что ещё секунда — и он взорвётся. Он гладил себя рукой, глядя, как его жена целуется с его любовницей. — Я тут явно лишний, — пошутил он хрипло. Но Кларк не слушала. Она свалила Лексу на спину, оказалась сверху, вцепилась в её тёмные волосы и поцеловала так, будто от этого зависела её жизнь. Беллами воспользовался моментом: пристроился сзади, вошёл в Кларк с одного толчка, и та застонала прямо в рот Лексе. Она гладила мягкую кожу брюнетки, целовала её шею, одновременно двигаясь бёдрами навстречу мужу. Её пальцы скользнули вниз, вошли в Лексу двумя сразу, и та застонала — не театрально, как на видео, а по-настоящему, хрипло, срываясь на всхлипы. — Не останавливайся, — прошептала Лекса в губы Кларк. — Пожалуйста. Кларк подчинилась. Она сжимала её грудь, целовала, двигала пальцами внутри, чувствуя, как Лекса дрожит под ней, и одновременно ощущала, как Беллами трахает её сзади — ритмично, глубоко, с желанием. Казалось, всё тело превратилось в один сплошной нерв. Они менялись позами до глубокого вечера. Беллами кончил первым — в презерватив, сдавленно матерясь. Потом Кларк — на пальцах Лексы, выгибаясь дугой и царапая простыни. Потом Лекса — на лице Кларк, которая, повинуясь какому-то древнему инстинкту, не отстранилась, а наоборот, притянула её бёдра ближе. Когда всё закончилось, они лежали втроём на мокрой от пота серой простыне. Беллами почти засопел, когда Кларк ему напомнила, что кровать двуспальная. Он глупо посмотрел на них двоих, пока Лекса не сказала: — Хочешь, чтобы кто-то из нас спал на диване? Ему не пришлось повторять дважды, и парень сразу встал, бредя в соседнюю комнату. На некоторое время повисла тишина. Они с Лексой смотрели друг на друга, не зная, что делать. Спать вместе было также глупо, как если бы кто-то из них — в общем-то, любой — ушел в другую комнату. Но притяжение подушки оказалось сильнее, и обе уснули без лишней болтовни.