одна на двоих

Проснулась Кларк от резкой сухости во рту. Часы на тумбочке показывали 3:47. Рядом было пусто — прохладная простыня, смятая подушка, ни следа тёмных волос. Кларк на секунду замерла, вглядываясь в темноту. Может, всё приснилось? Концерт, туалетная кабинка, сегодняшний вечер с его безумными позами и чужими пальцами внутри неё. Но тело помнило — лёгкая боль в мышцах, следы от поцелуев на шее. Она накинула халат, висевший на спинке стула, и вышла в коридор. Ноги сами понесли её на кухню. Лекса стояла у стола со стаканом воды в руках. Её тёмные волосы рассыпались по плечам, халат болтался на распахнутой груди, и она не выглядела так, будто не спала вовсе — ни синяков под глазами, ни опухших век. Просто стояла и пила. Они переглянулись. Ни слова. Кларк налила себе воды из графина, поднесла к губам и пила медленно, чувствуя, как Лекса смотрит на неё через край стакана. В комнате висела такая тишина, что Кларк слышала, как за стенкой посапывает Беллами — мерно, спокойно, ни о чём не подозревая. Кларк поставила стакан на столешницу. Лекса поставила свой следом. А потом шагнула вперёд и прижала блондинку к краю стола, зажав между своими бёдрами. Кларк закусила губу, не зная, чего ждать. Сердце забилось где-то в горле. Лекса привычно наклонилась к её уху и прошептала: — Тебе понравилось? — Да, — ответила Кларк без тени смущения, без попыток оправдаться. Просто факт. Лекса усмехнулась, провела носом по её щеке и снова зашептала, почти касаясь губами мочки уха: — Он уделял тебе не так много внимания, — заметила она, — Ты достойна большего. Пойдём, я тебе покажу? Кларк встрепенулась, бросила взгляд в сторону коридора. — Беллами в соседней комнате. Лекса улыбнулась так, будто услышала забавную шутку: — Его ведь не смущало, когда там была ты? Кларк почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она вспомнила тот вечер — как стояла за дверью, смотрела на них, а они даже не заметили. Глупое положение жены, которая подглядывает за собственным мужем. Обида на себя за то, что тогда просто закрыла дверь и ушла звонить, вместо того чтобы ворваться и устроить скандал. Кларк просто устала скандалить. Но сейчас мысль о том, что Беллами будет в таком же положении — спящий, ничего не подозревающий, пока его жена и его любовница трахаются в двух шагах, — завела Кларк сильнее, чем любое прикосновение. Особенно когда она представила, что он ничего не услышит. Или услышит, но не проснётся. — Ты имеешь на это право не меньше него, — продолжала заигрывать Лекса, оставляя поцелуи на щеке, вблизи уха. — Он тебе говорил когда-нибудь, что ты похожа на принцессу? Кларк натурально передёрнуло. Беллами называл её так в самом начале, когда они только съехались, а потом перенёс прозвище на сестру, на каких-то подружек, на девушек в баре, с которыми флиртовал у неё на глазах. Каждый раз это слово звучало как дешёвый комплимент, который он раздавал направо и налево. — Да, — ответила Кларк сквозь зубы. — И не только меня. Лекса усмехнулась, её пальцы легли на ягодицы Кларк, сжимая ткань халата. — А сейчас называет? Кларк замолчала. Лекса правильно прочитала её молчание и наклонилась ещё ближе, почти касаясь губами мочки уха: — Очень зря, — прошептала она. — Потому что ты выглядишь не просто как принцесса. Ты выглядишь как натуральная богиня. Её рука скользнула между бёдер Кларк, поглаживая через тонкую ткань халата. Кларк замерла, чувствуя, как пальцы Лексы находят точку, после которой она точно сдастся. — Ты говоришь то же самое Беллами? — спросила Кларк, стараясь, чтобы голос не дрогнул. Лекса завела руку под халат, коснулась голой кожи и провела по всей длине: — Нет, крошка, — ответила она. — Только тебе. Кларк прикусила губу, когда Лекса продолжила водить пальцами по влажной поверхности, дразня, не проникая внутрь. Каждое движение отзывалось пульсацией. — Мы ведь не скоро увидимся, — прошептала Лекса, чуть надавливая на чувствительную точку. — Не отказывай себе в удовольствии... — Пошли, — прервала её Кларк, не в силах больше сопротивляться, отчего Лекса лишь усмехнулась. Она взяла её за руку и повела в спальню. Кларк шла следом, чувствуя, что не способна отказать ей. Ни в чём. В спальне Лекса буквально повалила её на кровать — на ту самую, где несколько часов назад они втроём сплетались в узлы. Простыни так и не сменили, они пахли сексом, смешанным с парфюмом. Кларк откинулась на подушки, халат распахнулся, и она поняла, что под под своим халатом Лекса тоже была голой. Лекса сразу же завела ногу между её бёдер и принялась целовать — медленно, аккуратно, поднимая глаза на Кларк время от времени. Она целовала её лицо, шею, ключицы, грудь, живот, каждый раз задерживаясь ровно настолько, чтобы Кларк успела выдохнуть. — Когда я тебя трахаю, ты не вспоминаешь то, как я отдавалась ему? — спросила вдруг Лекса, кивая в сторону соседней комнаты. — Эти губы целовали не только тебя, но и обхватывали его член. Кларк ничего не успела ответить. Лекса спустилась к клитору и провела языком по всей поверхности — широко, от входа до самой верхней точки. Кларк охнула и вцепилась в простыни. Она обрадовалась, что брюнетка наконец заткнула свой рот. Лекса не продолжила говорить, только завела руку ей на грудь и начала постанывать прямо в неё, так что вибрация отдавалась внутри. Кларк от этого возбуждалась лишь сильнее — каждый стон Лексы отзывался где-то глубоко в животе. Она бросила взгляд на приоткрытую дверь, за которой спал Беллами. Кларк представила, какие сны ему снятся под эти звуки. Или не снятся. Она мечтала, чтобы он слышал. Чтобы знал, как Лекса её желает, как умело её трахает. Чтобы понял, что его жена способна на такое. Лекса повернула её на живот. Кларк легла, не совсем понимая, что от неё требуется, а Лекса принялась лизать её сзади — проводя языком по влажным складкам, а потом заводя внутрь пальцы. Кларк уже не могла сдерживать стоны, но старалась делать это тихо, зажимая рот подушкой. Лекса не выдержала и вторую руку завела себе между ног, поглаживая себя в такт своим же движениям. Кларк заводила её с пол-оборота. — Готова к экспериментам? — прошептала Лекса, отрываясь от неё. Кларк лишь усмехнулась, не поворачивая головы. Лекса выпрямилась, прошла к шкафу, где оставила свою сумку, и достала оттуда нечто, от чего у Кларк перехватило дыхание. Страпон. Чёрный, с текстурой, и, судя по утолщению у основания, вибратор. — Отрахаю тебя лучше мужа, — сказала Лекса, натягивая ремни на бёдра. — Лучше кого-либо. Кларк прикусила губу, осматривая Лексу, которая выглядела потрясающе. Она снова посмотрела на дверь, за которой спал Беллами, и сказала: — Хочу у двери. Лекса усмехнулась, подошла к ней, взяла за подбородок и заглянула в глаза. — А что, если мы сядем на этой кровати так, чтобы ты видела его? Я открою дверь нараспашку. Кларк кивнула, не веря собственной смелости. Лекса открыла дверь шире ногой, и теперь Кларк могла видеть мужа полностью. Они переместились. Лекса села на кровати, прислонившись спиной к изголовью, и раздвинула ноги, демонстрируя чёрный силиконовый член, торчащий вверх. Кларк забралась на неё сверху, нависла, чувствуя, как вибратор упирается ей во вход. Лекса включила его на самую тихую мощность, и Кларк медленно опустилась, принимая его внутрь. Напротив, в приоткрытую дверь, был виден край дивана в гостиной. Беллами спал на боку, укрывшись пледом, его кудри разметались по подушке. Она начала двигаться — плавно, глубоко, не веря в происходящее, когда Лекса продолжала шептать ей что-то ужасно пошлое. Вибрация ударила в стенки влагалища, и Кларк застонала, прикрыв рот рукой. Лекса ласкала её грудь, целовала шею, помогала бёдрам находить ритм. Кларк смотрела на спящего мужа и чувствовала, как каждое движение приближает её к краю. В какой-то момент Беллами заворочался. Кларк замерла, прижав ладонь ко рту. Он приоткрыл глаза, мутно посмотрел в потолок, потом повернул голову в их сторону. Кларк видела, как его взгляд скользнул по тёмной комнате, но не сфокусировался — спросонья он ничего не различал. Он перевернулся на другой бок, натянул плед на ухо и затих. Кларк выдохнула и продолжила подниматься вверх и вниз, целуя Лексу в губы. Лекса сходила с ума от возбуждения — она сжимала бёдра Кларк, кусала её нижнюю губу, шептала что-то бессвязное. Кларк кончила первой — с глухим стоном, уткнувшись лицом в плечо Лексы, содрогаясь всем телом. Она слезла с неё, дрожащими руками расстегнула ремни, и они поменялись. Теперь Кларк могла управлять. Она встала на колени перед брюнеткой, ввела силикон внутрь неё и начала двигаться — медленно, глубоко, наблюдая за выражением лица Лексы. Та запрокинула голову, вцепилась в простыни. Совсем осмелев, Кларк вытащила страпон, взяла Лексу за руку и вывела в коридор. Они встали прямо на пороге спальни, в двух метрах от двери в гостиную. Кларк снова вошла в Лексу — теперь уже стоя, прижав её к косяку. В коридоре было тихо, только хлюпающие звуки разносились по всей квартире. Лекса стонала громко, не сдерживаясь. Словно мечтала разбудить Беллами, который мог бы захотеть присоединиться. Кларк приходилось закрывать ей рот рукой. Лекса, набирая больше воздуха в лёгкие, на одном дыхании наклонялась и шептала Кларк на ухо, прерываясь на всхлипы: — Уверена, он никогда никого так не трахал при тебе… А ты смогла… Кларк ускорилась. — Тебе нравится представлять, как он нас спалит? — выдохнула Лекса. Кларк не ответила, только сильнее сжала её бёдра. — Я хочу кричать громче, — простонала Лекса. — Чтобы все знали, как ты хороша. Кларк заткнула её поцелуем, но Лекса продолжала стонать в её рот. Оставшуюся ночь они провели в бесконечном сексе — на кухне, прислонившись к холодильнику; в ванной, сидя на бортике; снова на кровати, где Лекса довела Кларк до второго оргазма языком; и даже в гостиной, где спал Беллами, находясь в непосредственной близости с ним. В тот момент Кларк поняла, что они совсем потеряли страх. Лекса кончила, вцепившись в ворс ковра, и Кларк подумала, что Беллами мог бы проснуться в любую секунду. Но он спал — мертвецким сном человека, который даже не подозревает, что его жена и его любовница трахаются в полуметре от него. Под утро они обессиленно заползли обратно в спальню. Лекса прижалась к спине Кларк, и та почувствовала, как брюнетка уже засыпает, всё ещё держа руку на её животе. Кларк смотрела в окно, где небо начинало сереть, и думала о том, как это все ненормально, но останавливаться не хотела.

***

Кларк проснулась уже посреди дня, когда солнце пробивалось сквозь щели в жалюзи и рисовало полосы на серой простыне. Лексы рядом не оказалось — только смятая подушка и лёгкий запах её духов, который уже выветривался. Телефон мигал уведомлениями. «Всё было супер. Нужно повторить», — гласило первое сообщение. Второе — смайлик с языком, третье — просто сердечко. Кларк усмехнулась, но внутри зашевелилось сомнение. В трезвом состоянии, без алкоголя и эйфории бессонной ночи, она не была уверена, что согласится на подобное снова. Следующие недели превратились в бесконечную карусель. Их сексуальная жизнь с Беллами, которая почти заглохла за последний год, вдруг ожила и начала развиваться с пугающей скоростью. Кларк успокаивала себя хотя бы тем, что Беллами теперь спит только с Лексой — по крайней мере, она на это надеялась. Муж стал чаще оставаться дома, реже пропадать по вечерам, и инициатива в постели теперь исходила от них обоих. Но к концу второй недели Кларк начала уставать. Секс почти ежедневно, иногда по два раза, — её организм, привыкший к воздержанию, не справлялся. В один из вечеров после особенно тяжёлой смены, где была авария с тремя погибшими и ребёнок, которого она откачала на месте, Беллами начал приставать. Кларк чувствовала, что её тело ноет, а голова раскалывается. Когда он потянулся к ней в постели, она не выдержала: — Беллами, пожалуйста, — сказала она, отодвигаясь. — Если тебе так нужно, обратись к Лексе. Он замер, потом молча отвернулся к стене. В ту ночь он спал в другой комнате, а Кларк лежала и смотрела в потолок, чувствуя себя виноватой. Но не настолько, чтобы идти за ним. На следующий день, когда Кларк только вернулась с очередной смены и собиралась рухнуть на диван, зазвонил телефон. На экране высветилось: «Мама». — Привет, дорогая, — голос Эбигейл звучал бодро, как всегда. — Вы с Беллами завтра приедете? Кларк замерла. Она полезла в календарь и с ужасом обнаружила, что завтра день рождения её матери. Совсем вылетело из головы, и совсем не похоже на Кларк. — Конечно, мам, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Мы приедем. Во сколько? — К обеду. Кларк положила трубку и помчалась в город за подарком. Беллами поставила перед фактом вечером, когда он вернулся с заказа. Он выглядел уставшим — видимо, клиенты замучили, — и лишь кивнул в ответ. Спорить не стал. На следующий день они поехали к родителям Кларк. Дом Эбигейл и Маркуса располагался в пригороде, в двух часах езды от их квартиры. Кларк всю дорогу крутила в руках телефон, проверяя, не написала ли Лекса, и сама не понимала, чего желает обнаружить. Но та молчала — и это пугало. Лекса всегда появлялась неожиданно и переворачивала с ног на голову всю их жизнь. И то, что она уже три недели не выходила на связь, не могло не вызвать у Кларк эмоций. Не смотря на то, что Кларк сама сказала ей, что не желает видеться, а Лекса это приняла. Кларк не меньше было интересно, видится ли Беллами с Лексой. Он проводил с Кларк столько времени, что казалось, словно его не хватит сразу на двух женщин. Эбигейл встретила их у порога, обняла Кларк, чмокнула Беллами в щёку и потащила всех на кухню. Стол уже ломился от закусок. Маркус — отчим Кларк — пожал руку Беллами, и они сразу же удалились в гараж. У Маркуса как всегда что-то случилось с машиной. Кларк подозревала, что он нарочно ломает старый «Форд», чтобы иметь повод повозиться с мужем дочери. Эбигейл и Кларк остались вдвоём. Мать работала хирургом в той же больнице, где Кларк когда-то проходила ординатуру, — Эбигейл Кейн, заведующая отделением торакальной хирургии, женщина с железными нервами и мягкой улыбкой. Они пили чай и обсуждали рабочие моменты: новое оборудование, смены, трудных пациентов. Но когда тема иссякла, Эбигейл посмотрела на дочь тем особым взглядом, который не предвещал ничего хорошего. — Кларк, — начала она осторожно. — У вас всё в порядке с Беллами? Кларк удивилась. Она не думала, что их проблемы видны со стороны. — Всё нормально, — ответила она, отводя глаза. — Вы не смотрите друг на друга так часто, как раньше, — заметила Эбигейл. Кларк попыталась перевести тему на торт, который мать испекла, но Эбигейл настаивала. Пришлось отнекиваться: устали на работе, мало времени друг на друга, обычная бытовая рутина. Она не собиралась рассказывать матери об изменах Беллами, о Лексе, о той безумной ночи. Не сейчас. О большинстве из происходящего — никогда. Разговор прервало возвращение мужчин — Маркус с масляными руками, Беллами с лёгкой улыбкой. Подарки были подарены, и к тому моменту подъехали друзья родителей, а дом наполнился гулким смехом. Кларк сбежала в свою старую комнату на втором этаже, когда гости стали слишком громкими. Здесь всё оставалось по-прежнему: кровать с плюшевым покрывалом, стопки медицинских журналов на столе, постеры анатомических плакатов на стенах. Она села на край кровати и вытащила телефон. Сообщение от Лексы. Без предупреждения, без «привет». Кларк словно чувствовала это кожей с самого утра и внутренне напряглась — в прошлый раз такие внезапные послания закончились порнографическими видео с её мужем. Проходить подобное вновь, да ещё и в родительском доме, не хотелось. Она отложила телефон и пошла в душ. Горячая вода помогла расслабиться, но не выбросить из головы мысль о том, что там, в экране, ждёт её. Вернувшись в комнату, Кларк застала пустоту — Беллами всё ещё был внизу, наверное, пил с Маркусом. Она села на кровать, обмотанная полотенцем, и всё-таки открыла переписку. Фотографии. Без лица, но такие откровенные, что у неё перехватило дыхание. Лекса позировала в том самом чёрном белье, которое было на ней в их общую ночь, — кружевные трусики, лиф с полупрозрачными чашками, подвязки. Она лежала на боку, сидела на коленях, стояла спиной к зеркалу, и на каждом снимке её тело выглядело как произведение искусства. Кларк мгновенно вспыхнула — щёки загорелись, внизу живота потянуло знакомым теплом. Она набрала сообщение: «Что тебе нужно?» Лекса ответила почти сразу, словно ждала. Прислала новые фотографии — уже без одежды. Кларк увидела грудь Лексы, её руки, которые гладили собственные бёдра, изгиб спины. Сердце заколотилось где-то в горле. «Можешь развлечься этой ночью :) — написала Лекса». Кларк ответила: «Я и не собиралась». Это была такая наглая ложь, что Лекса прислала кружок. Кларк отложила телефон, не зная, хочет ли видеть то, что будет дальше. Но пальцы сами потянулись к экрану, когда в дверях послышались шаги. Вошёл Беллами — немного подвыпивший, с раскрасневшимся лицом. Он бросил на неё короткий взгляд и свернул в ванную. Кларк решилась. Открыла. Лекса лежала на кровати, снимала свою грудь в белье, трогала её через ткань, потом захватила в камеру половину лица — показались насмешливые губы — и засунула палец в рот. Глубоко. Медленно вытащила. А потом камера спустилась вниз, к трусикам. Лекса провела по ним пальцем, показывая влажное пятно, и видео оборвалось. Кларк сидела с самым тупым лицом на свете, не в силах пошевелиться. Телефон снова зажужжал. «Скучаю. С радостью бы увиделась с тобой в ближайшее время». Кларк ничего не ответила, закрыла переписку и откинулась на подушку. Живот ныл, руки дрожали. Она разделась — скинула полотенце, натянула простыню до пояса, и её собственная рука, словно не слушаясь мозгов, скользнула вниз. Кларк за столько недель перестала себя обманывать в том, что не хотела Лексу. Она очень её хотела. Но моральные принципы больше не позволяли ей видеться с ней без Беллами. В ту ночь, когда Кларк трахалась с ней, находясь в двух шагах от мужа, она исчерпала все свои оправдания, и теперь могла себе позволить только рукоблудство и мечты. Радовало лишь то, что в моменты её близости с Беллами она не представляла Лексу в её сексуальном белье и грязные фразы, произнесенные на ухо. Беллами, словно чувствуя, вышел из душа в одних трусах. Он выключил свет, лёг рядом, и Кларк, не помня себя, мгновенно запрыгнула на него сверху, впилась в губы жадным поцелуем. Сквозь него муж хрипло усмехнулся. — Только не говори, что смотрела порно, пока меня не было. — Конечно смотрела, — ответила Кларк, уже стягивая с него трусы. Беллами хотел что-то сказать, но она села на него сверху, направляя член в себя. Парень охнул, но ему явно не понравилось, что она взяла инициативу. Он перевернул её на спину одним движением, придавил весом и задвигался в привычном темпе — глубоко, ритмично, без лишней нежности. — Лапай меня, — прошептала Кларк, вцепившись ему в плечи. Беллами сжал её грудь, одновременно наклонившись к шее — поцелуи, укусы, язык. Комната наполнилась звуками, которые Кларк сама не узнавала: стоны, всхлипы, мокрые шлепки. Она радовалась, что родители на другом этаже и не слышат этого позора. Беллами массировал её клитор большим пальцем, и Кларк царапала его спину, выгибалась, чувствовала, как внутри нарастает волна. Когда он вышел, она продолжила дрочить ему рукой, и парень кончил ей на грудь — горячими толчками, после чего обессиленно рухнул на кровать. Она сидела, тяжело дыша, чувствуя, как сперма растекается по коже. И только тогда до неё дошло. — Мы не предохранялись, — сказала она севшим голосом. Беллами замер, потом сел на кровати, запустив пальцы в кудри. — Чёрт, — выдохнул он. — У тебя есть таблетки? Кларк кивнула, не двигаясь. С утра надо будет выпить. Она смотрела в потолок и думала о том, что Лекса сейчас, наверное, лежит в своей квартире и улыбается, представляя, как Кларк развлекается. Понимает, что она позволяет управлять собой через экран телефона. И это уже настораживало.