Как стать мамой за восемнадцать дней (и остаться папой)

День семнадцатый. 09:47. Поместье. Спальня

      Эрен стоял перед гардеробной, в которую боялся заходить целых шестнадцать дней. Огромное помещение, забитое одеждой Рики: платья, юбки, блузки, туфли, сумки. Всё женское, всё чужое. Ханджи толкала его в спину.       — Выбирай что-нибудь для обеда со свекровью. Ты должна выглядеть скромно, но дорого. И никаких высоких воротников — она заподозрит, что ты прячешь кадык.       — У меня нет кадыка, — напомнил Эрен.       — Тогда прячешь синяки. Придумай что-нибудь. Давай!       Эрен провёл рукой по вешалкам. Шёлк, хлопок, лён. Пальцы наткнулись на тёмно-синее платье с длинным рукавом и скромным вырезом. Достал.       — Это?       Ханджи одобрительно кивнула.       — Идеально. Цвет глаз подчеркнёт. Надень под него корректирующее бельё и забудь, что ты мужчина. Сегодня ты — не просто Рика. Ты — невестка, которую ненавидит мать Леви. И ты должна заставить её изменить мнение.       — Зачем?       — Затем, что если она полюбит тебя, Леви станет спокойнее. А если Леви станет спокойнее, он меньше будет к тебе приглядываться. Простая логика.       Эрен вздохнул и начал переодеваться.

11:30. Гостиная. Прибытие матери Аккермана

      Кира Аккерман вошла в дом, как ураган в банку — стремительно, шумно, разрушительно. Высокая женщина за шестьдесят с идеальной укладкой и дорогим костюмом цвета слоновой кости. Она не смотрела на прислугу, не здоровалась с Ханджи, а сразу направилась к дивану, где сидел Эрен.       — Рика, дорогая, — голос её звучал сладко, как сироп, но глаза оставались холодными. — Ты выглядишь… похудевшей.       Эрен встал, изобразил улыбку Рики.       — Здравствуйте, Кира. Вы хорошо доехали?       — Дорога была ужасной. Водитель не знает города. Я уволю его к чёрту, — она села напротив, сложила руки на коленях. — Где Леви?       — В кабинете. Работает. Он скоро выйдет.       — Работает, — повторила Кира с плохо скрытой насмешкой. — А ты, значит, работаешь по дому? Или как обычно — ничего не делаешь?       Эрен сжал кулаки под подолом платья. Ханджи учила: не реагировать на провокации. Кира ненавидит Рику за то, что та "украла" её сына. За то, что она молодая, красивая и родила двоих детей, пока Кира стареет в одиночестве.       — Я помогаю детям, — спокойно ответил Эрен. — Алан сегодня выучил новое слово. "Динозавр". Правда, говорит "диноза-авр".       Кира поморщилась.       — Детям нужна не болтовня, а дисциплина. Леви в три года уже чистил оружие.       Эрену захотелось сказать, что трёхлетнему ребёнку не место с оружием. Но он промолчал. Вместо этого улыбнулся ещё шире.       — У каждого свои методы.       В гостиную вошёл Леви — без пиджака, с закатанными рукавами. Он посмотрел на мать, потом на Эрена.       — Мам, не начинай, — сказал он устало. — Она болела.       — Я вижу, — Кира окинула Эрена взглядом, который мог бы заморозить кипяток. — И всё же, странно. Обычно ты, дорогая, не пропускаешь возможность покрасоваться перед гостями. А сегодня какая-то… бледная мышь. Не заболела ли ты чем-то по-настоящему серьёзным?       Эрен встретил её взгляд. Зелёные глаза встретились с серыми — такими же, как у Леви, но без его тепла.       — Я просто устала, — сказал он. — Но спасибо за беспокойство.       За обедом Кира продолжала атаку. Она расспрашивала о детях (с подтекстом: "Ты вообще знаешь, как их зовут?"), о доме ("Прислуга говорит, ты стала чаще бывать на кухне. Неужели деньги кончились?"), о Леви ("Ты хоть раз спросила его, как прошла миссия, или только о себе любимой думаешь?").       Эрен отвечал спокойно, вежливо, но твёрдо. Он не оправдывался, не злился, не плакал — хотя внутри всё кипело. В какой-то момент Леви положил руку на его колено под столом — короткое, едва заметное движение. Поддержка. Или проверка — не понял.       Кира заметила.       — Вы прямо голубки, — усмехнулась она. — Не могу вспомнить, когда в последний раз видела вас такими нежными друг с другом. Раньше ты, Рика, вечно на него кричала.       — Люди меняются, — сказал Леви за Эрена. — К лучшему.       Кира поджала губы и замолчала. Но в её глазах зажёгся опасный огонь. Она не поверила. Она знала, что что-то не так, и собиралась это выяснить.

14:20. После обеда. Сад

      Кира вытащила Эрена в сад под предлогом "подышать свежим воздухом". Леви остался в доме — Моблит отвлёк его срочным звонком (подстроенным, конечно).       Они шли по дорожке между розами. Кира молчала, Эрен тоже.       — Знаешь, — начала она, когда они отошли достаточно далеко от дома, — я ведь не слепая.       — Я и не думала, что вы слепая, — ответил Эрен.       — Ты ходишь иначе. Рика всегда шла так, будто земля под ней прогибается. Походка женщины, которая знает себе цену. А ты идёшь, как солдат. Или как человек, который боится упасть.       Эрен внутренне сжался.       — Каблуки неудобные, — сказал он.       — Каблуки у тебя те же, что и всегда, — Кира остановилась, повернулась к нему лицом. — Сними очки. Рика ненавидит солнце, у неё всегда тёмные очки. А ты идёшь без них, хотя свет бьёт в глаза.       Эрен не знал, что Рика носит тёмные очки. Ханджи не сказала. Прокол.       — Забыла дома, — выдавил он.       — И духи другие. Рика пользовалась "Шанель". А ты пахнешь дешёвым цветочным мылом.       — Кира, — Эрен попытался улыбнуться, но улыбка вышла кривой. — Я правда болела. У меня температура была. Я плохо соображала, перепутала флаконы.       — Температура, — Кира усмехнулась. — Знаешь, что я думаю, дорогая? Я думаю, что ты — не Рика.       У Эрена перехватило дыхание. Сад поплыл перед глазами.       — Что? — прошептал он.       — Не притворяйся, — Кира шагнула ближе. — Я знаю эту девчонку с детства. Она ленивая, капризная, эгоистичная. Она никогда не стала бы возиться с детьми, никогда не сказала бы моему сыну "пожалуйста" за столом, никогда не встала бы раньше десяти утра. А ты встаёшь в шесть, я видела свет в спальне.       — У меня бессонница после болезни, — голос Эрена сел.       — Ты даже голос выше поднимаешь, когда нервничаешь. Рика, наоборот, визжит. — Кира наклонилась к его уху. — Я не знаю, кто ты и зачем это делаешь. Но ты очень плохо стараешься. И я узнаю правду.       Она развернулась и пошла обратно к дому, оставив Эрена стоять посреди роз, с дрожащими руками и бешено колотящимся сердцем.

14:35. Тот же сад. Ханджи вылетает из кустов

      — Ты всё слышала? — спросил Эрен, не оборачиваясь.       — Достаточно, — Ханджи была бледнее обычного. — Кира уехала. Сказала Леви, что у неё дела. Но я видела её лицо. Она что-то задумала.       — Она знает, что я не Рика.       — Она подозревает. Это не одно и то же. — Ханджи схватила его за руку. — Но нам нужно срочно что-то делать.       — Что именно? Сбежать? Признаться?       — Нет. — Ханджи посмотрела ему в глаза. — Ты должен доказать, что ты — Рика. И сделать это так, чтобы у Киры не осталось сомнений. И для этого…       — Что?       — Ты должен стать ею не только внешне. Ты должен стать ею внутри. Ты должен захотеть быть ею. Хотя бы на несколько дней.       Эрен закрыл глаза. Розы пахли приторно, душно.       — Я не хочу быть ею, — сказал он. — Она ужасный человек.       — Я знаю. Но твой брат. Хао. Помнишь?       Эрен открыл глаза. В них стояли слёзы.       — Помню.       — Тогда пошли. — Ханджи потянула его к дому. — У нас есть пара часов, пока Леви не начал задавать вопросы. Я покажу тебе видео с Рикой. Не только походку. Её манеры, её жесты, её ложь. Потому что Рика — великая лгунья. И тебе придётся стать такой же.       Они вошли в дом. Эрен бросил последний взгляд на сад — розы, солнце, тени.       Ради Хао, — подумал он. — Ради брата. Ради жизни.       И шагнул в темноту.