Часть 9
11 июня 2026 г., 09:40
День семнадцатый, вечер. 21:03. Поместье. Спальня
Эрен сидел перед зеркалом в гардеробной, окружённый флаконами, баночками и кистями. Ханджи стояла за его спиной, впиваясь пальцами ему в плечи. — Ещё раз. Улыбка Рики. Эрен посмотрел в зеркало. Длинные каштановые волосы лежали волнами — Ханджи только что накрутила их плойкой. Макияж: стрелки, тени, блеск для губ. В ушах серьги Рики. На шее — её кулон. Отражение почти обманывало. Он улыбнулся — широко, с намёком на высокомерие, как на тех десяти видео, которые они пересмотрели за вечер. — Плохо, — вынесла вердикт Ханджи. — Слишком искренне. Рика никогда не улыбается искренне. Она улыбается, когда хочет что-то получить. Или когда над кем-то смеётся. Сделай злее. Эрен попробовал снова. Приподнял бровь, скривил губы в полуусмешке, чуть прищурился. — Лучше, — кивнула Ханджи. — Теперь голос. Скажи: "Леви, дорогой, ты сегодня такой уставший." — Леви, дорогой, ты сегодня такой уставший, — повторил Эрен, стараясь добавить в голос капризные нотки. — Громче. И добавь жеманства. Представь, что ты просишь у него новую шубу. — Леви, дорогой, ты сегодня такой уставший, — Эрен растянул слова, сделал голос сладким, как сироп. — Приемлемо, — Ханджи отошла, потирая переносицу. — Но этого мало. Кира вернётся. Я уверена. Она что-то заподозрила и не успокоится, пока не расковыряет эту рану. — Может, мне просто сбежать? — тихо спросил Эрен. — Сказать Леви правду, отдать деньги, уехать. Пусть он меня убьёт. Но хотя бы не придётся притворяться. — Он убьёт не только тебя. Он убьёт меня, Моблита, может быть, даже Рику, когда найдёт. — Ханджи села на пуф напротив. — Мы слишком глубоко. Обратного пути нет. Эрен опустил голову. Длинные волосы упали вперёд, скрывая лицо. — Я не выдержу, — прошептал он. — Ещё неделя. Месяц. Я не смогу. — Сможешь, — раздался голос с порога. Они оба обернулись. В дверях стоял Моблит — бледный, с телефоном в руке. — Что случилось? — спросила Ханджи, вскакивая. — Только что звонила больница. Хао вышел из комы. Эрен замер. Воздух вышибло из лёгких. Он смотрел на Моблита не моргая, боясь, что это сон. — Что? — выдавил он. — Хао очнулся. Он говорит. Спрашивает, где ты. — Моблит протянул телефон. — Они дали ему поговорить. Только минуту. Эрен схватил телефон дрожащими руками. Нажал зелёную кнопку. — Хао? — голос его сорвался, слетел с женского регистра. Обычный мальчишеский, низкий, родной. — Хао, ты меня слышишь? Из динамика донеслось слабое, едва слышное: — Эрен… ты где? Я… я испугался. Слёзы хлынули из глаз. Эрен зажал рот ладонью, чтобы не зарыдать в голос. — Всё хорошо, малыш. Я скоро приеду. Обещаю. Только… только поправляйся. Слышишь? — Слышу, — голос Хао был как ниточка, готовая оборваться. — Ты плачешь? — Нет. Я просто… рад. Очень рад. — Я тоже. Мама здесь. Она плачет. — Передай ей, что я её люблю. И что я скоро буду. — Хорошо. Эрен… — Да? — Не уходи. Пожалуйста. Эрен закрыл глаза. Слёзы текли по щекам, смывая Рикин макияж. — Я не уйду, — сказал он. — Обещаю. Связь оборвалась. Эрен сидел, прижимая телефон к груди, и плакал навзрыд — как ребёнок, как настоящий человек, которого заставили слишком долго быть кем-то другим. Ханджи и Моблит молчали. Потом Ханджи шагнула вперёд, обняла его за плечи. — Ты можешь уйти, — сказала она. — Прямо сейчас. Я прикрою. Придумаю что-нибудь. — Нет, — Эрен вытер лицо рукавом платья, размазывая тушь. — Не могу. Ещё рано. Леви убьёт нас всех. А Хао только очнулся. Я не позволю ему снова остаться одному. — Тогда возьми себя в руки, — голос Ханджи стал жёстче. — Ты прожил семнадцать дней. Проживёшь и ещё сколько понадобится. А вечером, когда всё кончится, ты поедешь в больницу и обнимешь брата. Договорились? Эрен кивнул. Встал, подошёл к зеркалу. Из отражения на него смотрело чудовище: заплаканное, с размазанным макияжем, но с решительными зелёными глазами. — Я — Рика Аккерман, — сказал он своему отражению. — Я — капризная, эгоистичная сука. Я люблю дорогие вещи и ненавижу свекровь. У меня двое детей, которых я почти не вижу, и муж, которого я не заслуживаю. Он помолчал. — И я вернусь к нему сегодня ночью. В его постель. И улыбнусь. Потому что я — Рика. И потому что Хао будет жить. Ханджи подала ему влажную салфетку. — Вытри лицо. Нам нужно заново нанести макияж. Леви вернётся через час. Эрен взял салфетку, но не стал вытирать слёзы. Вместо этого он посмотрел на своё отражение и улыбнулся — улыбкой Рики, злой и капризной. — Я готова, — сказал он женским голосом. — Где мои духи?22:15. Спальня. Леви вернулся
Он вошёл уставший, с папкой бумаг под мышкой. Эрен сидел на кровати — в шёлковой ночной рубашке, с распущенными волосами, идеальным макияжем и улыбкой на губах. — Привет, — сказал он мягко, чуть капризно. — Ты долго. Леви бросил папку на стул, посмотрел на него. — Ты накрашена. Спать ложиться — смывать. — Я для тебя, — Эрен похлопал по кровати рядом с собой. — Иди сюда. Леви подошёл, сел на край. Посмотрел внимательно, долго. — Твои глаза красные. Ты плакала. — Нет, — соврал Эрен. — Просто устала. — Ты врёшь, — Леви взял его за подбородок, повернул к свету. — Ты плакала о ком-то. О ком? Эрен смотрел в серые глаза, такие близкие, такие опасные. И вдруг, впервые за семнадцать дней, он сказал почти правду: — О брате. О том, кого я люблю. О том, кто чуть не умер. Леви нахмурился. — У тебя нет брата. — Есть, — Эрен улыбнулся криво. — Ты просто не знал. Леви молчал, вглядываясь в его лицо. Потом отпустил подбородок, откинулся на подушку. — Ты странная сегодня, — сказал он. — Но мне нравится. Ты стала человечнее. Он закрыл глаза. Через минуту его дыхание выровнялось — усталость взяла своё. Эрен долго сидел рядом, глядя на спящего Леви. Потом осторожно, чтобы не разбудить, наклонился и поцеловал его в лоб — по-настоящему, не понарошку. Как целуют тех, кого жалко. Как целовал когда-то Хао перед сном. — Прости, — прошептал он. — Прости, что я не она. И прости, что я не могу быть тобой. Он выключил свет и лёг рядом, глядя в потолок. Сердце стучало ровно. Впервые за много дней он не боялся завтрашнего дня. Потому что знал: Хао жив. А всё остальное — просто театр. И он доиграет эту роль до конца. Даже если в финале зрители будут плеваться.
