Часть 22
8 июля 2026 г., 12:58
День тридцать третий. 05:47. Поместье. Спальня Леви
Эрен проснулся от того, что кто-то гладил его по голове. Нежно, медленно, перебирая длинные волосы пальцами. Он не открывал глаза — боялся спугнуть этот момент. Леви думал, что он спит. И позволял себе то, на что не решался при свете дня. — Ты похож на девушку, когда спишь, — прошептал Леви. — Но я знаю, что ты мужчина. И мне это нравится. Странно, да? Эрен не ответил. Только чуть сильнее прижался к тёплому боку. — Я никогда не думал, что буду лежать с парнем в одной постели, — продолжал Леви, всё так же перебирая волосы. — И уж тем более — что мне будет хорошо. Не физически. А… внутри. Спокойно. Эрен открыл глаза. Леви замер, но руку не убрал. — Ты не спал, — констатировал он. — Не спал. Слушал тебя. — Подслушивал. — Подслушивал, — согласился Эрен, приподнимаясь на локте. — Ты говоришь интересные вещи, когда думаешь, что тебя не слышат. Леви убрал руку, отвернулся к стене. — Это было личное. — Я знаю. — Эрен коснулся его плеча. — Спасибо, что поделился. — Не за что. — Леви, посмотри на меня. Леви не повернулся. — Леви. — Не могу, — глухо ответил он. — Я не умею показывать чувства. Это слабость. — Это не слабость. Это доверие. Леви молчал. Эрен легонько потянул его за плечо — и тот поддался. Повернулся. В серых глазах стояло что-то, похожее на страх. Леви Аккерман, которого боялись враги и уважали союзники, боялся сейчас одного — собственной уязвимости. — Я никому не расскажу, — сказал Эрен. — Это будет только наше. — Обещаешь? — Обещаю. Леви выдохнул. Расслабился — самую малость, но достаточно, чтобы Эрен почувствовал: лёд тронулся. — Можно тебя обнять? — спросил он. — Ты уже обнимаешь. — Сильнее. Леви притянул его к себе, уткнулся носом в макушку. Запах яблок, детского шампуня и чего-то ещё, неуловимого — того, что звалось «Эрен». Леви закрыл глаза и подумал: «Я пропал». — Мы сегодня скажем детям? — спросил Эрен тихо. — Что скажем? — Что мы вместе. — А мы вместе? — Леви отстранился, посмотрел ему в лицо. — А ты как думаешь? — Эрен усмехнулся. — Я сплю в твоей постели третью ночь. Ты гладишь меня по голове по утрам. Мы целовались. — Один раз. — Значит, мало. — Эрен наклонился и поцеловал его сам. Коротко, неумело, но твёрдо. — Теперь два. Леви коснулся своих губ. — Ты наглеешь. — Ты расслабляешься. Вредная привычка. — От тебя. Они лежали, сжимая руки друг друга, и молчали. За окном светало. В доме просыпались дети. — Я не знаю, как это назвать, — сказал наконец Леви. — Но я хочу, чтобы ты был рядом. Каждый день. Не только для детей. Для меня. — Я хочу того же, — ответил Эрен. — Боюсь, что это слишком быстро. Но хочу. — Мы не будем торопиться. Но и не будем прятаться. Дети должны знать правду. Не всю, конечно. Им рано объяснять… всё. — А что мы им скажем? — Что мы любим друг друга. И что ты теперь будешь жить с нами. Если ты, конечно, согласен. Эрен сел на кровати, обхватил колени руками. — Я живу в гостевой комнате. А у Хао — реабилитация. Я не могу бросить брата. — Он может переехать сюда, — спокойно сказал Леви. — Здесь много места. Мы оборудуем ему комнату на первом этаже, чтобы не поднимался по лестнице. Наймём сиделку. Врачи будут приезжать. Эрен повернулся к нему с широко раскрытыми глазами. — Ты серьёзно? — Я никогда не шучу про такие вещи. — Леви… это огромный шаг. — Я знаю. Я готов. Если ты готов. Эрен закрыл лицо руками. Плечи его дрожали. Леви испугался, что он плачет, но когда Эрен убрал ладони, оказалось — смеётся. Тихо, радостно, почти истерично. — Ты ненормальный, — сказал он. — Я пришёл в этот дом в женском платье, чтобы спасти брата. А теперь ты предлагаешь ему переехать сюда и жить с нами как… как семья. — Семья, — повторил Леви. — Да. Я это и имел в виду. Эрен бросился ему на шею, обхватил, прижался всем телом. — Да, — прошептал он. — Да, да, да. Они сидели обнявшись, когда в дверь постучали. Тихо, неуверенно. — Папа? — голос Алана. — Дядя Эрен? Вы там? Мы с Малией хотим есть. Леви и Эрен переглянулись. — Идём, — ответил Леви, вставая. — Сейчас будем завтракать. — Все вместе? — спросил Алан из-за двери. — Все вместе, — подтвердил Эрен. Он подошёл к двери, открыл. Дети стояли на пороге — взъерошенные, сонные, но счастливые. — Дядя Эрен, — Малия потянула его за руку. — Ты теперь всегда будешь с нами? Эрен поднял глаза на Леви. Тот кивнул. — Всегда, — сказал Эрен. — Обещаю. Алан молча взял его за руку. Малия — за другую. Леви подошёл сзади, положил руку на плечо Эрена. — Идёмте завтракать, — сказал он. — Я сегодня сам приготовлю. — Ты не умеешь готовить, — хором заявили дети. — Научусь, — ответил Леви. — Эрен научит. Эрен улыбнулся — широко, открыто, как давно не улыбался. — Научу, — сказал он. — Но сначала — тост. Все вместе они пошли на кухню — два взрослых и двое детей. Солнце уже поднялось над садом, заливая комнаты золотистым светом. Фрея ещё не пришла. Дом принадлежал только им. Леви достал сковороду, Эрен — яйца и молоко. Дети уселись на стулья, болтая ногами и обсуждая, чей блин будет самым красивым. — У папы будет кривой, — уверенно заявила Малия. — У дяди Эрена — ровный, — добавил Алан. — А дядя Эрен теперь второй папа, — поправила Малия. — Они же спят вместе. Леви и Эрен переглянулись. Дети, кажется, всё поняли без слов. И приняли. Как принимали всегда — просто, без вопросов, без осуждения. — Да, — сказал Леви. — Эрен теперь ваш второй папа. Если он не против. — Я не против, — тихо сказал Эрен. Алан спрыгнул со стула, подбежал к нему, обнял за ноги. Малия — следом. Эрен присел на корточки, обнял их обоих. — Папа, — сказал Алан, пробуя слово на вкус. — Папа Эрен. — Папа Эрен, — повторила Малия и засмеялась. Леви смотрел на них, и внутри у него разрывалось что-то — тугая пружина, которую он сжимал годами. Он подошёл, опустился на колено рядом, обнял всех троих. — Семья, — сказал он тихо. — Семья, — отозвался Эрен. Они стояли на кухне, вчетвером, в утреннем свете, и это было начало. Начало чего-то нового, пугающего, неправильного в глазах других — но такого правильного для них. За окном пели птицы. Фрея, заглянувшая через полчаса, застала их за общим столом — Леви резал кривые блины, Эрен наливал детям сок, Алан и Малия наперебой рассказывали, как вчера в зоопарке обезьяна дразнила слона. Она тихо закрыла дверь и ушла — не мешать. Потому что некоторые вещи нельзя нарушать. Даже если они странные. Даже если они новые. Даже если мир ещё не готов их принять. Они были готовы. И этого — пока — хватало.
