Как стать мамой за восемнадцать дней (и остаться папой)

День тридцать четвертый. 08:15. Поместье. Кухня

      Эрен сидел за столом с чашкой кофе и смотрел в окно. Вчерашнее обещание — Хао переезжает сюда — крутилось в голове, не давая покоя. Он уже позвонил брату утром, спросил, как тот отнесётся к идее пожить в "доме друзей". Хао долго молчал, потом спросил только одно: "Ты там будешь?". Эрен сказал: "Да". Хао сказал: "Тогда я согласен".       Просто. Без лишних вопросов. Хао всегда был таким — принимал решения быстро, доверял брату безоговорочно.       Леви вошёл на кухню уже одетый — тёмные брюки, простая рубашка с закатанными рукавами, волосы ещё влажные после душа. Он сел напротив, взял свою чашку.       — Ты сегодня рано, — заметил Эрен.       — Спал плохо.       — Почему?       — Думал. О нас. О детях. О твоём брате. О том, как всё это будет выглядеть со стороны.       Эрен отставил чашку.       — Тебя волнует, что скажут люди?       — Нет. — Леви покачал головой. — Меня волнует, как это воспримут мои люди. Те, кто работает на меня. Те, кто знает меня как жёсткого, несгибаемого командира. А теперь увидят, что я… — он запнулся, — живу с парнем.       — Ты живёшь с парнем, который притворялся твоей женой. — Эрен усмехнулся. — Звучит как дешёвый роман.       — Не дешёвый, — возразил Леви. — Просто… необычный.       — Ты боишься, что тебя перестанут уважать?       — Я боюсь, что они перестанут бояться меня. А без страха нет дисциплины.       Эрен встал, подошёл к Леви, сел на край стола напротив него.       — Ты думаешь, что если они узнают, что ты можешь любить — то перестанут воспринимать тебя как командира?       — Да.       — Это глупо.       — Возможно.       — Леви, посмотри на меня. — Эрен взял его за подбородок, повернул к себе. — Ты — тот же человек, который в одиночку ходил на задания, от которых другие отказывались. Ты — тот, кто воспитал двоих детей почти без помощи жены. Ты — тот, кто взял в дом незнакомого парня, потому что его дети просили. Это не делает тебя слабым. Это делает тебя сильным. Просто по-другому.       Леви смотрел на него долго, не моргая. Потом убрал его руку, но не отпустил — сжал пальцы.       — Когда ты научился говорить такие вещи?       — Когда перестал притворяться, — ответил Эрен.       Леви поднёс его ладонь к губам, поцеловал — легко, почти невесомо.       — Я хочу, чтобы ты был рядом, когда я буду говорить с людьми. Не как Рика. Как ты.       — Я неудобная правда, — заметил Эрен.       — Самая удобная, которую я встречал.       Они сидели так — держась за руки, когда на кухню вбежали дети. Алан замер на пороге, увидев их.       — Ой, — сказал он. — Вы целуетесь?       — Нет, — одновременно ответили Леви и Эрен и переглянулись.       — Целуетесь, — уверенно заявила Малия, заходя следом. — Я видела. Папа целовал папу Эрена в руку.       — Это не поцелуй, — начал Леви.       — А что? — Алан прищурился.       — Это… жест уважения.       — Ага, — не поверил Алан. — А вчера вы спали в одной кровати. И дядя Эрен теперь наш второй папа. Значит, вы любите друг друга. Как мама и папа, только лучше. Потому что вы не ругаетесь.       Эрен покраснел. Леви вздохнул.       — Дети, — сказал он. — Мы хотели вам сказать. Да, мы с Эреном… мы вместе. Но это не значит, что мы заменяем вашу маму. Она ваша мама, и она вас любит.       — Она уехала, — спокойно сказал Алан. — И не звонит. А папа Эрен здесь. И он нас любит. Мы не маленькие. Мы всё понимаем.       Малия кивнула, залезая на колени к Эрену.       — Ты наш папа, — сказала она, устраиваясь поудобнее. — И мы тебя не отдадим.       Эрен обнял её, посмотрел на Леви. Тот встал, подошёл, положил руку на плечо Эрена, вторую — на голову Алана.       — Хорошо, — сказал он. — Тогда будем семьёй. По-настоящему.       — По-настоящему, — повторил Алан. — А когда приедет дядя Хао?       — Через несколько дней, — ответил Эрен. — Ему нужно закончить курс реабилитации. Но он приедет.       — Мы ему комнату покажем! — заявила Малия. — Самую лучшую! С видом на сад!       — И будем вместе завтракать, обедать и ужинать, — добавил Алан. — Как настоящая семья.       Леви сжал плечо Эрена. Тот поднял на него глаза — зелёные, чуть влажные.       "Спасибо", — сказали они без слов.       "Не за что", — ответил взгляд Леви.       За окном начинался новый день. Обычный, ничем не примечательный для постороннего глаза. Но для них — полный надежды, тепла и чего-то такого, что не влезало в слова.       Семья.       Странная, непривычная, составленная из осколков чужих жизней. Но — их. И они собирались беречь её, сколько хватит сил.

День тридцать пятый. 14:00. Больница. Реабилитационный центр

      Эрен приехал к Хао один. Леви остался с детьми — у Алана была небольшая температура, и Малия капризничала, требуя, чтобы "папа Эрен" почитал сказку, но Эрен пообещал вернуться к вечеру и прочитает две.       Хао сидел в кресле у окна, уже без капельницы, в обычной домашней одежде. Бледный, но живой. Увидев брата, улыбнулся.       — Ты светишься, — сказал он вместо приветствия.       — Что?       — Светишься. Как ёлка. Как влюблённый дурак.       Эрен сел напротив, положил на стол пакет с фруктами.       — Я тебе привёз яблоки. И апельсины.       — Не отвлекайся. Рассказывай.       Эрен помолчал, собираясь с мыслями. Потом выдохнул и рассказал всё — как они с Леви спали в одной постели (просто спали), как целовались (дважды), как дети назвали его вторым папой, как Леви предложил Хао переехать в поместье.       Хао слушал, не перебивая. Только глаза его становились всё больше.       — Ты серьёзно? — спросил он, когда Эрен замолчал.       — Абсолютно.       — Он… этот Леви Аккерман… он что, реально предлагает мне жить у него? Бесплатно?       — Не бесплатно. Он сказал, что ты будешь помогать по дому. Если захочешь. Или просто жить. Ему не нужны твои деньги. Ему нужно, чтобы я был рядом. А я не могу быть рядом, если ты далеко.       — Ты меня шантажируешь, — прищурился Хао.       — Нет. Я тебя люблю. И хочу, чтобы ты был в безопасности. В этом доме безопасно.       — В доме мужа твоего любовника, который при этом твой бывший работодатель, муж женщины, чью роль ты исполнял, и отец детей, которые называют тебя папой? — Хао усмехнулся. — Звучит как начало плохого анекдота.       — Или хорошего, — возразил Эрен.       Хао покачал головой, потом протянул руку, сжал ладонь брата.       — Ты идиот, — сказал он тепло. — Но я поеду с тобой. Потому что если ты вляпался в эту историю, то я буду рядом. Чтобы вытащить тебя, если что.       — Не придётся вытаскивать, — тихо сказал Эрен. — Я там, где хочу быть.       — Я вижу, — Хао кивнул. — Впервые за много лет вижу. Ты счастлив, Эрен. По-настоящему. И я не буду мешать.       — Ты помогаешь.       — Знаю. Поэтому я и еду.       Они обнялись — крепко, по-братски. В окно светило солнце, где-то вдалеке играла музыка, и Эрен впервые за долгое время чувствовал: всё будет хорошо.       Не сразу. Не легко. Но — хорошо.       Потому что дом — там, где тебя любят.       А его любили.       И он любил.       И этого — пока — было достаточно.