Третий лишний, или Как я перестал ждать

Декабрь в Хокинсе выдался снежным. Не тем противным, мокрым снегом, который тает за час, а настоящим — крупными хлопьями, которые ложились на крыши, ветки деревьев, плечи прохожих и не собирались исчезать. Уилл любил такой снег. Он делал мир тише, мягче, будто кто-то накинул на город пуховое одеяло. В школе висели рождественские гирлянды, в столовой продавали имбирное печенье, и даже миссис Грейсон на алгебре была чуть добрее обычного. Рождество приближалось. Оставалось чуть больше двух недель, и воздух в школе пропитался предпраздничной суетой — все обсуждали подарки, планы на каникулы, кто куда поедет. — Две недели до Рождества, — мечтательно сказал Дастин за обедом. — Чувствуете? — Чувствуем, что ты перестанешь ныть про домашку, — ответила Макс. — Я не ною! Уилл слушал их вполуха. Он думал о рисунке. О том самом, который обещал Лукасу.

***

Рисунок не получался. Уилл перепробовал всё. Сначала сделал набросок простым карандашом — слишком бледно. Потом углём — слишком мрачно. Потом попробовал акварель, но краски растеклись, и лицо Лукаса превратилось в цветное пятно, похожее на инопланетянина. — Ты чего такой злой? — спросила мама, застав его за выдиранием очередного испорченного листа из альбома. — Ничего не получается, — буркнул Уилл, комкая бумагу. — Что именно? — Подарок. Джойс посмотрела на него внимательно, но не стала допытываться. Она вообще в последнее время стала реже задавать вопросы — будто чувствовала, что Уилл сам скажет, когда будет готов. — Может, тебе нужно отвлечься? — предложила она. — Посмотреть фильм, погулять… — Мам, у меня мало времени. — До Рождества две недели, — мягко сказала Джойс. — Успеешь. Уилл не ответил. Две недели. Вроде бы много. Но когда пытаешься нарисовать кого-то, кто тебе небезразличен, времени никогда не хватает. Он не додумал эту мысль до конца. Не позволил себе. Он просто взял новый лист и начал заново.

***

Лукас тоже думал о подарке. И тоже не знал, что выбрать. Всё, что приходило в голову, казалось или слишком банальным (шоколадные конфеты, набор карандашей, книга про художников), или слишком личным (свитер, шарф, что-то, что носишь на себе). — Ты чего задумчивый? — спросил Дастин, когда они шли в столовую. — Подарок ищу, — признался Лукас. — Уиллу. — О, — Дастин заулыбался. — А что хочешь подарить? — Не знаю. Потому и задумчивый. — Подари что-нибудь про баскетбол. Он же теперь на игры ходит. — Он ходит не потому, что ему нравится баскетбол, — тихо сказал Лукас. — Он ходит, потому что я играю. Дастин посмотрел на него с лёгким удивлением: — Ты это серьёзно? — А что? — Ничего, — Дастин пожал плечами. — Просто… ты говоришь так, будто… не знаю. Лукас не ответил. Потому что это было важно. А ещё он думал о вечеринке. Они с командой решили устроить рождественскую вечеринку прямо перед праздниками — за два дня до Рождества. У одного из игроков, Джея, родители уезжали на всё выходные, и дом был в полном распоряжении. Лукас должен был прийти. И он хотел позвать своих друзей — старую компанию. В пятницу за обедом он объявил: — Слушайте, у нас в субботу вечеринка. Перед самым Рождеством. У Джея дома, его родители уезжают. Кто хочет пойти? Макс подняла бровь: — У кого-то из игроков дома? Это безопасно? — Джея ты знаешь, — сказал Лукас. — Он нормальный. И ещё несколько ребят. Будет музыка, пунш, может быть, танцы. — Танцы? — Дастин усмехнулся. — Твои баскетболисты танцуют? — Мои баскетболисты всё умеют, — парировал Лукас с улыбкой. — Я пойду, — сказала Макс. — Роджер приезжает только в воскресенье, а в субботу я свободна. — Я подумаю, — сказал Дастин. — Если Сьюзи не будет звонить… — А ты, Уилл? — Лукас посмотрел на него. Уилл кивнул, почти не думая: — Да, конечно. Пойду. Это прозвучало легко. Почти с радостью. И Лукас улыбнулся — тепло, довольно. — Отлично, — сказал он. — Тогда я передам Джею, сколько нас будет. Майк молчал всё это время. Он сидел напротив, ковырял вилкой картошку и слушал. И с каждой секундой его лицо становилось всё мрачнее.

***

После обеда Майк догнал Уилла в коридоре. — Ты серьёзно? — спросил он без приветствия. — О чём? — не понял Уилл. — О вечеринке. С баскетболистами. Уилл остановился и повернулся к нему. — А что не так? — Ты забыл, кто они такие? — голос Майка звучал напряжённо. — Ты забыл, как они нас задирали? Всё детство. Потом в средней школе. Тебя — особенно. Уилл поморщился. — Я не забыл, Майк. — Тогда зачем ты туда идёшь? — Майк повысил голос. Проходившие мимо ученики обернулись, но ему было всё равно. — Эти парни смеялись над тобой. Над твоими рисунками. Однажды они разбросали твой альбом по всему коридору, помнишь? Ты собирал листы с пола, пока они ржали. — Помню, — тихо сказал Уилл. — И ты хочешь пойти к ним на вечеринку? Тусоваться с ними? Как будто ничего не было? — Лукас теперь с ними, — сказал Уилл. — Он сказал, что Джей нормальный. И остальные тоже. — Лукас, — Майк хмыкнул с горечью. — Лукас теперь один из них. Конечно, он будет говорить, что они нормальные. Ему нужно, чтобы его друзья ладили с его командой. — Майк, это просто вечеринка, — Уилл почувствовал, как внутри поднимается раздражение. — Я не собираюсь с ними дружить. Я просто хочу провести время с друзьями. С тобой, с Макс, с Дастином, с Лукасом. Если ты, конечно, вообще придёшь. — Я не уверен, что хочу идти, — буркнул Майк, скрещивая руки на груди. — Не очень-то хочется торчать в доме у парня, который пару лет назад называл тебя «педиком» за спиной. Уилл замер. Он не знал, что Джей говорил такое. — Всё меняется, — наконец сказал он. — Люди меняются. — Не так быстро, — ответил Майк. Они стояли друг напротив друга, и между ними снова висело то самое напряжение, которое Уилл уже устал чувствовать. Он развернулся и ушёл, не попрощавшись. Уилл смотрел ему вслед и чувствовал странную смесь злости и усталости. «Почему он не может просто порадоваться за меня?» — подумал Уилл. «Почему он вечно ищет, к чему придраться?» Он не знал ответа. Но заметил — в который раз уже — что Майк ревнует его к Лукасу. И это было так странно и неправильно, что Уилл не хотел об этом думать.

***

В понедельник, за неделю до вечеринки, Лукас подошёл к шкафчику Майка. Тот как раз закрывал дверцу и собирался уходить на урок. — Майк, можно вопрос? — спросил Лукас. — Валяй, — ответил Майк, не поворачиваясь. — Что подарить Уиллу на Рождество? Майк замер. Повернулся медленно, будто не расслышал. — Что? — Ну, ты слышал, — Лукас прислонился к соседнему шкафчику. — Я хочу подарить ему что-то хорошее. Не просто так, а чтобы понравилось. А я в этом не очень… ну, ты знаешь. Вы же лучшие друзья. Ты хорошо его знаешь. На лице Майка мелькнуло что-то — боль? Удивление? Лукас не разобрал. — Лучшие друзья, — повторил Майк с горькой усмешкой. — А я думал, вы теперь с ним лучше друзья. Лукас нахмурился: — В каком смысле? — В прямом, — Майк захлопнул свой шкафчик — резче, чем планировал. — Вы везде вместе. Ты его подвозишь, вы сидите вместе на истории, ты позвал его на свою вечеринку. Он даже согласился сразу, с удовольствием. Последние слова Майк произнёс с такой обидой, будто Уилл лично его предал. — А что в этом плохого? — спросил Лукас. — Мы друзья. — Друзья, — кивнул Майк. — Я просто… не важно. Он хотел сказать «я привык, что он всегда был рядом со мной», но не сказал. Потому что это прозвучало бы слишком жалко. — Так что посоветуешь? — напомнил Лукас. Майк вздохнул, потер переносицу — жест, который выдавал усталость. — Он любит краски. Хорошие, профессиональные. Ещё — старые комиксы. У него почти полная коллекция «Призрачного патруля», не хватает пары выпусков. И ещё… Майк замолчал. — Что? — спросил Лукас. — Он любит, когда дарят что-то, сделанное своими руками, — тихо сказал Майк, отводя взгляд. — Потому что сам всё делает руками. Он ценит старание. Лукас кивнул, мысленно запоминая. — Спасибо. — Не за что, — буркнул Майк и отвернулся.

***

Вечером того же дня Майк сидел в своей комнате и смотрел в потолок. Он устал. Не физически — морально. От постоянных мыслей об Уилле. От попыток понять, почему это так его задевает. От чувства вины перед Джейн, которую он почти не замечал в последнее время. «У меня есть девушка», — твердил он себе. — «Красивая. Добрая. Она меня любит. Почему мне этого не достаточно?» Он взял телефон, нашёл их с Джейн совместную фотографию. Они были на прошлых выходных в парке, она смеялась, запрокинув голову, а он смотрел на неё… отсутствующим взглядом. Даже на фотографии он смотрел мимо. Майк закрыл глаза и заставил себя думать о Джейн. О её улыбке. О её тихом голосе. О том, как она кладёт голову ему на плечо, когда они смотрят фильмы. Это не помогало. В голову лезло другое. Уилл, который кивнул и сказал «да, конечно, пойду» с таким лёгким удовольствием в голосе. Уилл, который раньше боялся баскетболистов, а теперь идёт к ним на вечеринку. Уилл, который меняется — и меняется не в сторону Майка. «Почему я не могу перестать о нём думать?» — спросил он себя в тысячный раз. Ответа не было.

***

В пятницу вечером Джейн пришла к Макс. Они сидели на кухне, пили горячий шоколад, Макс с зефиром, Джейн без. Джейн крутила кружку в руках, собираясь с мыслями. — Макс, — наконец сказала она. — М? — Как ты поняла, что Роджер тебя любит? Макс отставила кружку и посмотрела на подругу внимательно. — Он написал мне открытку со стихами, — сказала она. — Кринжовыми. А потом приехал на четыре часа на автобусе, чтобы погулять со мной полтора. Я поняла, что если человек готов на такое — значит, любит. Джейн кивнула, обдумывая. — А если человек с тобой, но думает о ком-то другом? Как понять? Макс замерла. — Ты про Майка? — спросила она прямо. Джейн опустила глаза. — Он в последнее время… не со мной. Даже когда рядом. Он смотрит на меня, но не видит. Я чувствую. — Ты спрашивала его? — Он говорит, что всё в порядке. — А ты веришь? Джейн помолчала. — Нет, — тихо сказала она. — Не верю. Макс вздохнула, отодвинула кружку и взяла подругу за руку. — Тогда, может, пора с ним серьёзно поговорить? Не «как дела», а по-настоящему. Спросить, что происходит. — Боюсь, — призналась Джейн. — Боюсь услышать ответ. Макс сжала её пальцы. — Иногда лучше услышать плохой ответ, чем жить в неизвестности, — сказала она. — Я сама через это проходила. С Лукасом, когда он ещё на меня смотрел. Лучше знать правду. Джейн кивнула, но ничего не обещала. А Макс смотрела на неё и думала о том, как сильно меняются люди. Как Майк, который вроде бы получил всё, о чём мечтал, вдруг стал несчастнее, чем когда был один. «Глупые мальчишки», — подумала Макс. — «Никогда не знают, чего хотят».

***

В пятницу вечером Уилл закончил рисунок. Он сидел за столом до двух ночи, выводя последние штрихи, делая тени глубже, свет — мягче. Рука болела, глаза слипались, но он не мог остановиться, пока не увидел то, что хотел. Лукас смотрел с листа. Живой. Настоящий. Со своей полуулыбкой, с чуть прищуренными глазами, с лёгкой небрежностью в линии плеч. Уилл откинулся на спинку стула, выдохнул и улыбнулся. — Получилось, — прошептал он. Он аккуратно положил рисунок в папку, спрятал под кровать и только потом лёг спать. Засыпая, он думал о том, как Лукас отреагирует. Обрадуется? Засмеётся? Скажет что-то тёплое, отчего станет горячо внутри? Он заснул с улыбкой. И ему снился не Майк. Ему снилась вечеринка, полная народу, и Лукас, который смотрел на него через всю комнату — светло, тепло, будто Уилл был самым важным человеком в зале.

***

А Майк в эту ночь не спал. Он сидел на подоконнике, смотрел на падающий снег и перебирал в голове слова Лукаса. «Вы же лучшие друзья». «Я думал, вы теперь с ним лучше друзья». Он завидовал. Белой, холодной завистью, которую не мог контролировать. Лукас проводил с Уиллом больше времени. Лукас знал, что Уилл любит. Лукас знал, как Уилл смеётся, когда ему хорошо. Майк когда-то тоже это знал. А теперь — нет. Он взял рацию, подержал в руках, положил обратно. Позвонить? Сказать что? «Я скучаю по тебе»? Это было бы правдой. Но слишком странной правдой для двух парней, которые называют себя друзьями. Вместо этого он лёг, закрыл глаза и заставил себя думать о Джейн. О её глазах. О её улыбке. О том, какая она красивая, когда смеётся. Ему показалось на секунду, что он почти почувствовал что-то. А потом перед глазами снова возник Уилл — с карандашом в руках, сосредоточенный, не замечающий ничего вокруг. И Майк понял, что проиграл. Сам себе. Своим же чувствам, которые он отказывался называть. «Я не могу», — подумал он. — «Я не могу его забыть». И это было страшнее любых монстров из Изнанки. Потому что монстров можно убить. А любовь к лучшему другу, который смотрит на другого — нет. За окном падал снег. До Рождества оставалось три дня. До вечеринки — один.