Третий лишний, или Как я перестал ждать

Утро вторника началось как обычно. Снегопад, обещанный синоптиками, так и не начался, и небо над Хокинсом было бледно-голубым, почти прозрачным. Мороз слегка отпустил — термометр показывал минус семь, и дышать стало легче. Лукас заехал за Уиллом в обычное время. Они по дороге слушали радио, Лукас пел вместе с песней (фальшиво, но с огромным энтузиазмом), и Уилл смеялся — впервые за несколько дней по-настоящему, от души. — Ты сегодня веселее, — заметил Лукас, когда они подъехали к школе. — Просто выспался, — ответил Уилл. Это было не совсем правдой. Он выспался — да. Но дело было не только в этом. Дело было в том, что он наконец сказал правду. Лукасу. Себе. И на душе стало легче. В школе всё было по-старому — уроки, перемены, столовая с её неизменным запахом жареной картошки. Дастин спорил с Макс о том, кто из рок-музыкантов круче. Джейн сидела тихо, листая учебник, и иногда поднимала глаза на Майка — но без боли, скорее с лёгкой грустью, как смотрят на старую фотографию. Майк по-прежнему избегал Уилла. Не демонстративно — он не отворачивался, не уходил, когда Уилл подходил. Но между ними появилось расстояние — невидимое, как стеклянная стена. Уилл чувствовал её, но не знал, как разбить. «Может, ему нужно время», — подумал Уилл. — «Может, я должен дать ему это время». Он не подходил первым. Не потому, что не хотел — а потому, что боялся сделать хуже.

***

Последний звонок прозвенел, и Уилл собрал вещи быстрее обычного — хотелось поскорее увидеть Лукаса, почувствовать его рядом, убедиться, что всё в порядке. Лукас ждал у выхода, прислонившись к стене и листая какой-то журнал. — Пойдём, провожу тебя до остановки, — сказал он, когда Уилл подошёл. — У тебя же тренировка? — удивился Уилл. — Через пятнадцать минут. Успею. Они вышли на крыльцо. Мороз тут же схватил за щёки, и Уилл натянул шапку пониже. Лукас шёл рядом, их плечи почти касались — но не совсем. Никто не должен был видеть. — Ты сегодня какой-то задумчивый, — сказал Лукас. — Просто устал, — ответил Уилл. — Думаю о разном. — О чём, например? — О нас. О Майке. О том, как сделать так, чтобы никто не пострадал. Лукас остановился. Они стояли на дорожке, ведущей к парковке, и снег скрипел под их ботинками. — Не получится, чтобы никто не пострадал, — тихо сказал Лукас. — Кто-то всё равно будет страдать. Вопрос только в том, насколько мы будем честны. Уилл посмотрел на него. В сером свете зимнего дня Лукас казался старше — серьёзнее, чем обычно. — Ты прав, — сказал Уилл. — Я знаю. — Иди, — Лукас кивнул в сторону парковки. — Я тебя догоню. — Хорошо. Уилл пошёл вперёд, а Лукас остановился — якобы завязать шнурок, который и так был завязан. Уилл обернулся через несколько шагов. Лукас стоял, глядя в другую сторону — туда, где из школы вышел Майк. Они встретились взглядами — Лукас и Майк. Уилл видел это. И что-то в этом взгляде было такое, от чего ему захотелось вернуться. Но он не вернулся. «Потом спрошу», — подумал Уилл. — «Сейчас не время». Он зашагал быстрее, оставляя их за спиной.

***

Майк шёл медленно, не глядя по сторонам. Он знал, что Лукас смотрит на него. Чувствовал этот взгляд кожей. — Что? — спросил он, поравнявшись с Лукасом. — Ничего, — ответил тот. — Просто смотрю. — На что? — На человека, который вчера целовал моего парня. Майк замер. Снег скрипел под ногами. Где-то вдалеке хлопнула дверь, и голоса уходящих учеников постепенно стихали. — Он твой парень? — переспросил Майк. Голос его звучал ровно, но Лукас видел, как сжались его кулаки в карманах куртки. — А ты сомневаешься? — ответил Лукас вопросом на вопрос. — Я сомневаюсь в том, что ты его достоин, — сказал Майк. Он повернулся к Лукасу, и в его глазах было что-то холодное, чего Лукас раньше не видел. — Ты действительно его любишь? Или у вас в твоей новой компании баскетболистов такие приколы? Поцеловал друга для смеха? Лукас медленно выдохнул. Воздух облачком пара вырвался изо рта и растаял в морозном воздухе. — Майк, ты знаешь меня с детства, — сказал он. — Ты правда думаешь, что я способен на такое? Играть чувствами человека ради шутки? Майк не ответил. — Я люблю его, — продолжил Лукас. — Я люблю его так, как ты, наверное, никогда не любил никого. Я не знаю, как это объяснить. Я просто… когда он рядом — я дышу. Это не прикол. Это моя жизнь. Майк сжал челюсть. — А я? — спросил он. Голос его дрогнул. — Что насчёт меня? Я тоже его люблю. Я любил его всё это время. Просто боялся признаться. Я имею право бороться. — Имеешь, — спокойно сказал Лукас. — Но он сделал выбор. Он выбрал меня. — Пока выбрал, — тихо сказал Майк. — А завтра? Через месяц? Через год? Ты не знаешь, что будет. Лукас шагнул вперёд. Теперь они стояли друг напротив друга — слишком близко, почти враждебно. — Я знаю одно, — сказал Лукас. — Я не собираюсь его терять. И если ты попытаешься встать между нами — ты потеряешь не только его. Ты потеряешь и меня. Мы дружили с детства, Майк. Неужели это ничего для тебя не значит? Майк отвернулся. Он смотрел куда-то вдаль — на заснеженные поля, на серое небо, на пустую дорогу, ведущую из школы. — Значит, — наконец сказал он. — Но Уилл… Уилл значит больше. — Тогда мы враги, — тихо сказал Лукас. — Нет, — покачал головой Майк. — Не враги. Соперники. Они посмотрели друг на друга. В этом взгляде было всё — годы дружбы, первая ревность, боль, надежда и что-то ещё, чему нет названия. — Соперники, — повторил Лукас. — Хорошо. Пусть будет так. Он развернулся и пошёл к спортзалу — не оглядываясь. Майк остался стоять на пустой парковке, глядя ему вслед.

***

Тренировка началась с опозданием — Лукас пришёл последним. Тренер сделал замечание, но Лукас не слушал. Он переоделся, вышел на площадку и начал разминку — механически, на автомате. В голове крутился разговор с Майком. «Соперники». Он не хотел быть соперником Майку. Они слишком много прошли вместе. Изнанка, Демогоргоны, потеря Уилла — всё это должно было сделать их ближе, а не развести по разные стороны баррикад. Но Уилл стоял между ними. И Лукас не собирался уступать. Он поймал мяч, бросил в кольцо — мимо. Тренер что-то крикнул, но Лукас не слышал. «Я люблю его», — подумал он. — «И я его не отдам».

***

Уилл сидел на кровати и смотрел в стену. Он уже сделал уроки, поужинал, поговорил с мамой. Обычный вечер. Но внутри было неспокойно. Он вспомнил тот взгляд — Лукас и Майк, стоящие друг напротив друга на школьной дорожке. Что между ними произошло? О чём они говорили? Уилл взял телефон, покрутил в руках — и положил обратно на тумбочку. Он не хотел спрашивать. Не потому, что боялся ответа, а потому, что решил доверять Лукасу. Если Лукас захочет рассказать — расскажет сам. Если нет — значит, не стоит лезть. Телефон завибрировал. Уилл взял его — на экране высветилось имя Лукаса. Лукас: Привет. Тренировка кончилась. Я дома. Ты как? Уилл улыбнулся, прочитав сообщение. Простое и теплое. Лукас не хотел, чтобы Уилл знал. Не хотел, чтобы он переживал. Не хотел, чтобы между ними вставали чужие разговоры и чужие чувства. Уилл: Привет. Я нормально. Уроки сделал, ужин съел. Скучаю. Лукас: Я тоже. Завтра увидимся. Во сколько заехать? Уилл: Как обычно. В восемь. Лукас: Договорились. Спокойной ночи, Уилл. Уилл: Спокойной ночи. Уилл положил телефон на тумбочку и снова уставился в потолок. На душе было тепло. Лукас написал сам. Не дожидаясь, пока Уилл спросит. Он просто хотел услышать его голос — ну, или хотя бы прочитать его слова. «Он не хочет, чтобы я волновался», — понял Уилл. Он закрыл глаза и заснул с улыбкой — зная, что завтра утром Лукас будет ждать его у калитки, и всё будет хорошо. А то, что произошло между Лукасом и Майком, останется за кадром. По крайней мере — сегодня. *** Майк сидел в своей комнате и смотрел на стену, где висела старая фотография — они вчетвером: Уилл, Лукас, Дастин и он. Лето. Им по двенадцать. Все смеются. Он провёл пальцем по стеклу, оставляя полоску на пыльном покрытии. — Как же так вышло? — спросил он у пустой комнаты. Он думал о словах Лукаса: «Я люблю его так, как ты, наверное, никогда не любил никого». Это было больно. Не потому, что Лукас хотел сделать больно — а потому, что в этом была правда. Майк никогда никого не любил. Он думал, что любит Джейн — но это было удобство, привычка, попытка быть нормальным. А настоящая любовь — та, от которой перехватывает дыхание и кружится голова — пришла к нему только сейчас. Когда стало поздно. Он не хотел сдаваться. Не мог. Уилл был для него слишком важен. Но как бороться с тем, кто уже победил? Майк лёг на кровать, закрыл глаза и попытался представить, что было бы, если бы он признался год назад. Или два. Или в тот день, когда они стояли на крыльце его дома и смотрели на звёзды. Но прошлое не изменить. Оставалось только будущее.