Третий лишний, или Как я перестал ждать

Середина июня выдалась на редкость жаркой. Воздух стоял плотный, липкий, даже в тени деревьев было не спастись. Дастин, который всегда первым придумывал все авантюры, вдруг предложил: — А давайте сходим в поход? С палатками, к озеру. Всё равно дома от жары подыхать. Макс поддержала. Роджер, её парень, который на лето приехал к ней, тоже. Лукас посмотрел на Уилла, тот кивнул. Майк молчал дольше всех — он вообще редко теперь соглашался на общие тусовки, но жажда вырваться из душной комнаты пересилила. — Ладно, — сказал он. — Я с вами. Дастин радостно хлопнул в ладоши. — Отлично! Тогда завтра с утра выдвигаемся.

***

Лес встретил их густым зелёным полумраком и запахом нагретой хвои. Они шли уже часа два, когда Майк начал замечать странное. Уилл и Лукас шли впереди — почти вплотную друг к другу, хотя тропинка позволяла разминуться. Лукас то и дело касался поясницы Уилла — коротко, уверенно, как само собой разумеющееся. А Уилл даже не вздрагивал. Просто прижимался ближе. Потом Лукас что-то шепнул ему на ухо — и Уилл засмеялся, наклонив голову, а Лукас в этот момент провёл пальцами по его шее, открытой и влажной от жары. Майка передёрнуло. Не от отвращения. От внезапной, острой догадки, которая ударила под дых. Они переспали. Он не знал, как это понял. Может, по тому, как Лукас смотрел на Уилла — как-то собственнически. Как будто видел что-то, что больше никто не видел. Может, по тому, как Уилл сиял. Майку стало тошно. К горлу подкатил комок, во рту появился кислый привкус. Он замедлил шаг, пропуская вперёд Макс с Роджером, и уставился себе под ноги, чтобы никто не видел его лица. Значит, было. У них было. Он сам представлял это сотни раз — в своих грязных фантазиях, в ночных снах, под собственными пальцами. Но представлять и узнать — это разные вещи. Сейчас Уилл смеялся чему-то, запрокинув голову, а Лукас лениво оглаживал его спину — открыто, при всех, и никто вокруг даже бровью не вёл.

***

К вечеру они вышли к озеру. Место оказалось идеальным — небольшая поляна, окружённая соснами, пологий спуск к воде, ровная площадка для палаток. Вода в озере была тёмной, но чистой, и после долгой дороги в духоте никто не мог устоять. — Я первый! — крикнул Дастин, скидывая футболку на ходу и с разбегу плюхаясь в воду. Макс и Роджер последовали за ним — но более цивилизованно, скинув обувь и заходя по пояс. Уилл замер на берегу, разуваясь. Лукас стоял рядом, снял футболку и теперь ждал. — Иди осторожно, — сказал Майк. Голос прозвучал резче, чем он хотел. Лукас обернулся. — Ты ко мне? — К тебе. Уилл плохо плавает. Не отплывай от него далеко, понял? Майк сказал это автоматически — как мама, которая переживает за всех и каждого. Он всегда так делал. Ещё с детства, когда они в четвером ходили на речку. Он всегда следил, чтобы Уилл не зашёл слишком глубоко. — Понял. Не беспокойся. Он взял Уилла за руку и повёл в воду — медленно, поддерживая под локоть. Уилл взвизгнул от холодного прикосновения воды к горячему телу, но не отстранился — прижался к Лукасу плечом. Майк смотрел им вслед, стоя по щиколотку в воде. Он видел, как Лукас держал Уилла — надёжно, бережно. Как что-то шептал ему на ухо, от чего Уилл краснел даже сквозь загар. Он чувствовал, как в груди что-то разрывается — ревность, горечь, бессилие. Но вместе с тем — странное облегчение. По крайней мере, он в безопасности. Майк вздохнул и пошёл в воду. Вода была прохладной, и она на несколько мгновений смыла всю липкую духоту и с тела, и с души. Он нырнул, открыл под водой глаза. В зелёном полумраке он видел чьи-то ноги, размытые силуэты. А когда вынырнул, услышал смех Уилла — звонкий, свободный, счастливый. Уилл сидел на плечах у Лукаса, вцепившись ему в голову, и визжал: — Не смей меня ронять! — Не уроню, — улыбался Лукас, держа его за бёдра. Майк поплыл к берегу, лёг на спину и уставился в небо. Оно было высоким, бледно-голубым, без единого облачка. Они счастливы. По-настоящему. Без меня. И почему-то от этой мысли стало немного легче. Не легче в смысле «меньше болит», а легче в смысле «так правильно». Он закрыл глаза и позволил воде укачивать себя.

***

Стемнело быстро — как всегда бывает в лесу. Солнце упало за верхушки сосен, и воздух сразу стал прохладнее, а озеро потемнело до черноты. Ребята развели костёр. Расселись кто на брёвнах, кто на пеньках, кто на подстеленных куртках. Майк сидел чуть поодаль, прислонившись спиной к стволу сосны. Джейн оказалась рядом — молчаливая, как всегда. Она иногда бросала на него короткие взгляды, но ничего не говорила — и Майк был за это благодарен. У костра было хорошо. Дастин рассказывал какую-то нелепую историю про летний лагерь, активно жестикулируя и изображая всех персонажей. Макс смеялась — громко, заразительно, запрокидывая голову. Роджер сидел рядом с ней, переплетя их пальцы, и улыбался уголком губ. Лукас и Уилл устроились на одном бревне — так тесно, что между ними нельзя было просунуть ладонь. Лукас обнимал Уилла за талию, водил большим пальцем по его боку — неосознанно, привычно. Уилл положил голову ему на плечо и смотрел на огонь. Майк смотрел на них и впервые за долгое время не чувствовал острой боли. Только глухую, ноющую тоску — как зуб, который давно пора вырвать, но всё никак не соберёшься. Пахло дымом, жареным хлебом и озером. Где-то в кустах ухала сова. Звёзды высыпали на небо — мелкой россыпью, непривычно яркие вдали от городских огней. — Красиво, — тихо сказала Джейн. Майк кивнул. — Да. Он поднял голову к небу и попытался не думать ни о чём. Просто смотреть на звёзды, слушать треск костра и чувствовать, как проходит этот долгий, жаркий, странный день. — Спорим, я допрыгаю до того дерева на одной ноге быстрее, чем ты на двух? — неожиданно предложил Дастин, прерывая тишину. — Ты пьян? — спросила Макс. — Нет, просто полон энтузиазма. — Это одно и то же. Они засмеялись — все, кроме Майка. Но он тоже улыбнулся — краешком губ, в темноту, где никто не видел. Костер потрескивал. Лето только начиналось.