Реакция начинается с давления

Эшу не слишком-то хотелось лишний раз встречаться с боссом. Он отлично знал этот тип людей. Прячущих за ледяным высокомерием свои как бы израненные души. Ведь не всегда им удавалось быть лучшими во всем, не всегда мамочка гладила их по голове, а папочка иногда ругался. Они изливали душу психологам, платили любовникам и тешились, унижая младший персонал, чтобы пережить свои травмы. Все это было прозрачно и грустно настолько же, насколько смешно. Как изменился взгляд фон Вальдена Эш заметил сразу, и на лицо против воли наползла усмешка. Такой взгляд Эш тоже знал: накаленное желание, словно… Эш отмахнулся: холодильники, вроде Вальдена, конечно, имели массу тайных желаний, но Эш, слава богу, больше не должен был их удовлетворять. Он прошел по мягкому ковру, привычно раздражаясь на роскошь кабинета. Она должна была подавлять или восхищать, пока ты подсчитываешь, сколько твоих зарплат ушло на это все, но Эша такого рода подсчеты выводили из себя, он невольно переводил их на курс нормальной жизни какой-нибудь семьи из бедного района. Не дожидаясь отдельного приглашения, Эш сел в кресло для посетителей — месячное жалование для сотрудника, которого им не желали предоставить — поздоровался, а после спросил: — Рассмотрели? Фон Вальден сглотнул, и Эш чуть наклонился вперед, уточняя: — Заявку на сотрудника. Зрачки фон Вальдена расползались по радужке, и какого бы мнения Эш не был о своей внешности — ее точно было маловато для такой реакции. Но спрашивать, какую именно порнушку босс смотрел вместо того, чтобы анализировать предложения по производству, было слишком, хотя хотелось теперь ужасно, но Эш вместо того участливо поинтересовался: — Вам нехорошо? Райну было нехорошо, определенно. Ему было отвратительно и неприемлемо, а еще… Он свихнулся. Смотреть на Чейза теперь, после того, что он видел, оказалось безумием. Райн старался — очень старался справиться, но видел куски из видео. Как нарезку из ленты жизни, и она мелькала перед глазами. Трудно оказалось не то, что говорить — дышать. Но Райн никогда не падал в грязь лицом, он ответил прежде, чем успел обдумать всерьез: — Сколько сотрудников вы хотите? Ответил вопросом на вопрос, чувствуя как чудом не дрожит голос, лишь опускается до хрипа. Райн знал: нужно бы поднять руки и сплести пальцы, но лишь беспомощно вцеплялся ими в подлокотники кресла. Его должно было бы отпускать, но крыло только сильнее. Ему казалось… если Чейз посмотрит на него тем взглядом из видео — распахнутыми глазами, а после с прищуром, он просто умрет. Или кончит, как школьник в брюки, чего с ним никогда… еще не бывало. Эш прифигел, даже думать такими словами в присутствии фон Вальдена было каким-то кощунством, но Эш был тот еще кощунник. — В заявке написано, — ответил он осторожно, словно уговаривал опасного зверя, собираясь подобраться поближе, — троих. Но даже один улучшит ситуацию. И вы согласны? Эш сперва спросил, а потом понял — так и есть. Вальден вдруг был согласен, а его зрачки определенно реагировали на Эша. Они чуть пульсировали, будто бы в такт голосу Эша. Райн никогда не оперировал в бизнесе понятиями шантажа. Точнее… старался. Но Чейз не шантажировал сейчас, он… Просто говорил о том, сколько нужно. Так, что… Было очевидно — идиотизм отказывать ему? — Хорошо, бюджет на троих, — согласился Райн чуть сдавленно. Гении не валялись на дороге, им не следовало отказывать. Тем более, что Чейз, кажется был гениален во всем? Не только в биологии, биохимии и биомеханике. Разговор вообще-то шел не очень плохо, пусть и вообще не по плану. Но к плану Райн никак не мог вернуться. Он глазел на Чейза, точно зная — нужно отвести взгляд. Он даже сделал это… усилием. И успел почти возгордиться своей волей. Он ведь… распоряжался — давал или нет, то есть все еще был хозяином положения. — Спасибо, — кивнул Эш. — Тогда я пойду? Чейз произнес свое «спасибо» не так, как другие. Он словно сорвал его с губ и бросил под ноги и… он собирался… уйти? Сердце тут же вспрыгнуло из низа живота к горлу и заколотилось там, мешая. — Нет, — резко возразил Райн. — Сидите, мы не закончили, — приличествующие слова находились сами, хотя впервые в жизни, начиная с четырнадцати лет Райн реально не знал, что сказать! Ладони от этого холодели, точнее то была кровь в венах. Она синела, демонстрируя происхождение — даже кожа Райна обрела легкий голубоватый оттенок. Эш моргнул, глядя теперь удивленно, и снова тоном опытного собачьего психолога сказал: — Хорошо, конечно. И что же еще вы хотели обсудить? — Твое поведение, — выдохнул Райн. — Со мной… нельзя так разговаривать, — Райн сказал и тут же понял, как внезапно жалко звучат его слова. Эш склонил голову, раздумывая, вспоминая, что же он такого сказал, а потом хмыкнул и не выдержал: — А как надо? Господин… — Эш легко придал голосу нужное звучание, а потом скривился — фон Вальден упал в его глазах ниже обычного. Эш вздохнул. — Господин, — повторил он издевательски, — на заводе ведь наемные рабочие, сотрудники, не вышколенные слуги и рабы… Че Гевара вас бы не одобрил, он умер за равенство людей. Голос Чейза обладал такими модуляциями и был так переменчив, что Райна снова зашкалило. Секунду назад следовало бы быстро преодолеть стол, рвануть Чейза за грудки, и поставить его перед собой на колени. Сказать: «Повтори!» Но Чейз повторил и сам — Райн слышал все издевательство в слове, оно прозвучало, как оскорбление. Райн никогда не был слишком пугающим с подчиненными — все очень в меру, все как надо — не как отец. Но… Такое стерпеть было просто немыслимо. Райн вдохнул глубже, выравнивая дыхание: — Хватит, — сказал он слишком тихо, — подойди. Думаю, мы поймем друг друга. Хорошо, что ты сказал про вашу нужду, но… не так, — Райн сам плохо понимал, как выдает это текст, а еще… совсем не понимал, о чем просит — что будет, когда Чейз подойдет, чтобы заглянуть в его планшет? Эш не стал спрашивать, отчего Вальден вдруг перешел на «ты» — просто типичное поведение мажора в своих владениях, но почувствовал злость. Он не терпел приказного тона, и давно дал себе слово — не позволять людям унижать его да и других, чтобы им Че Гевара мог гордиться. И эти вот холенные люди в неоправданно дорогих рубашках, конечно, с запонками, а запонки, конечно, с камнями… Эш поднялся легко, обошел стол, встал рядом с фон Вальденом, окидывая его цепким взглядом, отмечая напряжение в теле и капельку пота на виске.        Чейз подошел, и Райн едва удержал дрожь. Было теперь слишком близко, перед глазами все медленно расплывалось. Чейз рядом чувствовался, как… раскаленный шар — солнце ни больше ни меньше. Он жарил даже на этом вот небольшом расстоянии. Райн стремительно терял контроль — плавился, почти уже не понимая, что происходит, но поднял планшет и запустил повторное воспроизведение. Он знал — нельзя смотреть ни в экран, ни на Чейза. Но все же… посмотрел. И смог оторваться от картинки, где золотая макушка уже отбросила свой свет на все вокруг только потому, что повернулся к Чейзу. Перед взглядом был его профиль — такой, что можно было захлебнуться, а язык прилип к небу. Райн не замечал, но не дышал — точно в шею Чейза. — И что же мы должны понять? — Эш не стал досматривать собственное выступление, уставился Вальдену в глаза. — Что вам нравится мужской стриптиз? Это не очень шокирующая новость. Ну, для нас с вами, а вашей невесте, наверное, будет неприятно. Она, скорее всего, так не умеет. Эш не нервничал — он бесился. Он достаточно сильно ненавидел свое прошлое и себя прошлого, чтобы сейчас это напоминание резало, как ножом. Но страха не было. — Мне ее научить? — Эш остро улыбнулся. Райну показалось, что его жилет и рубашку, а с ними и грудную клетку вспороло ножом, обнажая кожу и внутренности. — Мы еще не обручены, — прошелестел он каким-то… Не то чтобы чужим, но безмерно далеким голосом. Почти детским? Райн хотел очень и очень сильно, так, как еще не бывало, но совершенно не понимал, чего хочет. — Неужели потому, что она недостаточно хорошо танцует? — Эш наклонился к Вальдену ближе. Сквозь запах его парфюма, кстати довольно вкусного, пробивался теперь запах кожи и пота. — Ты показываешь мне это, чтобы я вспомнил свое место? — вкрадчиво поинтересовался Эш. — Или показал тебе, что еще умею делать? Теперь, когда Эш знал, какая именно порнушка так подействовала на Вальдена стоило брать быка за рога, а конкретнее — Вальдена за яйца. И Эш наклонился еще, теперь касаясь его плеча грудью, а шепотом уха: — Очень понравилось? Эш потянулся к галстуку Вальдена и потянул его вниз. Райн потерял дар речи, а вместе с ним и себя. Он не мог говорить, не мог пошевелиться вообще. Он не остановил жеста и не сумел возразить. Он истекал каплями возбуждения, снова пачкая брюки и не дышал. Он не представлял, что дальше, но не мог даже помыслить о том, что Чейз остановится. Голова была полна ваты и горячечного больного тумана, кровь отлила отовсюду, делая его бледным до синевы, но вся она приливала к члену, пока шепот Чейза шелестел по шее. Совершенно неприлично и недопустимо он проникал в уши и впивался в мозг. «Нет!» — думал Райн в отчаянии, но мысли все меркли — сдавались ощущениям, когда тело вдруг сделалось тяжелым и невыносимо мягким — податливым. Галстук соскользнул с шеи, как могла бы удавка, и Райн вдохнул, лишь усугубляя ситуацию. Потому что… То нельзя было уловить через видео, но у Чейза был запах. Шампуня, дезодоранта и кожи. Запах уникальный и неразбавленный парфюмом. Он бил в голову, заставляя дышать все сбивчивее. А вокруг не было больше никого и… Это словно позволило Райну не собираться в кучу, не искать опоры, когда все внутри почти звенело от напряжения. А Чейз уже отщелкивал пуговицы, выдыхая в ухо бесстыжее: — Да… Эш точно знал, что делать, но от того, как Вальден замер и дышал — на него тоже вдруг неожиданно накатило желание. И Эш решил — это на руку. — Поднимись, — вкрадчиво прошептал Эш, чуть отступая и вытягивая Вальдена вверх за локоть, открывая себе обзор на его стояк. — Ух ты, и это от одного видео… Что будет когда увидишь вживую? Эшу не было весело, в общем-то все это был треш и ужас, но отступать было некуда. Он обхватил Вальдена поперек живота, выправляя рубашку, мимоходом касаясь ширинки. — Надеюсь, тут есть камеры, чтобы у тебя было разнообразие для вечерних просмотров, — Эш уже ловко расстегивал ремень, второй рукой придерживая чуть дрожащего, удивительно податливого Вальдена. Райн постарался думать о том, что камер тут нет, и… это внезапно его немного расслабило. Он все еще не включался, сознание отказывалось понимать и принимать решения. А Чейз оказался быстр, стремителен и очень ловок. Он управлял, а у Райна подкашивались ноги и кружилась голова. В нем жила тень касания Чейза к члену, как что-то… зубодробительное и особенно недопустимое. Но под этим взглядом невозможно было сказать: «Нет.» Райн вдруг боялся, что Чейз сделает нечестно — поманит пальцем, как на видео — взрывая изнутри, обеспечивая оргазм, когда… Не из-за стекла планшета, а вживую. Владелец многомиллионной империи рассыпался теперь перед мальчишкой с улиц, шалел от одного только его взгляда и шепота. Едва чувствовал себя — только руки Чейза. Они управляли очень мягко, но так уверенно — невозможно было не подчиниться. Эш медленно расстегивал ширинку дорогих брюк, чувствуя, каждый судорожный вдох Вальдена — от каждого немного шалея. Это было неприятно — Эшу не хотелось хотеть. — Как обидно, что ты не хранишь смазку в столе… Ты же очень приличный юноша… — Эш чуть сжал члена Вальдена через белье. — И никто не знает, что прячется под дорогими шмотками… Член Вальдена был горячим и напряженным, Эш отнял руку, смачивая пальцы слюной, только после оглаживая ими уже открытую головку. Вальден вздохнул судорожно, но и не подумал остановить или возразить. Эш вплавлялся в его задницу бедрами, заставляя наклонится над столом, убрал руку с его живота, повел ей по заднице, в конце сжимая, а после легко шлепая. Райн проглотил стон, но часть его все равно рассыпалась в воздухе. Чейз больше не трогал член, но Райн и без того чувствовал очень много. Он еще никогда так не закусывал стоны, так не терял дыхание, так не выгибался и не ждал. Он даже не знал, что ему может такое понравиться. И, конечно, он не хранил смазку — он вообще не трахался на рабочем месте. Никак и никогда. Даже не дрочил. А теперь он растекался по столешнице, чувствуя сосками ее шершавую — настоящего дерева, рябь, а еще хватку Чейза на бедрах. Он держал так, что внутри вспыхивали искры. Райн прильнул к нему — неосознанно и безвольно. Он не мог думать или бояться, он тек в руках Чейза, как расплавленный воск, как сосулька, которую обхватили горячие пальцы. Этот образ стал последним. Райн застонал и выгнулся, прилипая к члену Чейза, когда собственный распластался у кромки стола. Так делалось больно, но в этой боли не было ни единой мысли о желании остановить. Эш возбуждался все сильнее, хотя обычно… Его порнушка заводила редко, а вот Вальден — порядочно. — Да, — повторил Эш, спуская брюки с элитной задницы, гладя Вальдена по копчику, соскальзывая ниже. — Без смазки это будет острее, — поведал Эш, надавливая на входе, обводя его и надавливая снова, когда мышцы поддались, обхватывая первую фалангу пальца. Давешняя злость растворялась в возбуждении, но Эш отлично умел контролировать. И себя, и… партнера. Продвинувшись чуть глубже, Эш прикусил Вальдена за ухо. — Вам понравится, господин, — прошуршал он, уже трахая Вальдена пальцами. — Все, что вам захочется. Только скажите… Райн никогда не был под кем-то. Это его ледяному образу не подходило, но сейчас он не был ледяным, скорее уж… Горячим без меры. А кровь разгонялась, бежала по венам, как цунами, как нарастающее стихийное бедствие, приливала к щекам, к паху, пульс бешено бил в пальцы Чейза. Но от его слов вдруг стало больно — не там, где он двигался, создавая ощущение такое полное, что… ни пошевелиться, ни сбежать — хотя не хотелось — болело и стискивало где-то в груди. Так… Райн не хотел. — Я — Райн, — почти выкрикнул он куда-то в столешницу, а после, вдохнув невольно, также бездумно насадился на пальцы. «Будь добр, говорить имя, раз уж мы перешли эту черту!» — билось в голове, но Райн просто стонал, сходя с ума от того, как… всего лишь глава его цеха имел его прямо на его столе. Что там разговоры — так не смел точно еще никто и никогда, даже отец. Который смел так много: Райн до сих пор помнил каждый удар его ремня. — Хорошо, — отозвался Эш хрипло, — Райн. Имя прокатилось на языке, тоже почему-то будоража, и Эш решился окончательно — не было смысла себе отказывать, хотя просто довести вредного босса было бы, конечно… более унизительно для него. Но Эш уже расстегнул джинсы. — Скажи «да», Райн, — велел он, упираясь в Вальдена членом, накрывая его собой. — Ты же хочешь… Так и было, конечно, но чтобы лучше убедить в том Райна, Эш провел пальцами по головке его члена — она сочилась, пачкая дорогое дерево. Райн терпеть не мог это «да». Он отдельно его избегал и ненавидел, но сейчас подумал лишь о том, что… отпустил секретаршу после прихода этого вот… последнего на сегодня визитера. А пальцы исчезли, оставляя пустоту и жажду. — Да, мать твою! — выстонал Райн, не зная, как справится, если Чейз отступит. Его член чувствовался горячим, твердым, огромным, прекрасным и чуть давил на входе. Давил сладко и остро, нереально и недопустимо. Райн не хотел, но представил его во всех деталях. Его нужно было… Больше. Райн не знал ощущения, но хотел его — непознанного во всей мере. И… он все еще не привык отказывать себе в тех желания, о которых не знал отец. Но… в связи с этим он не привык и хотеть в силу. А сейчас он хотел — желание было всепоглощающим. А решение было за Чейзом. Нестерпимо. Но невероятно остро. Эш усмехнулся и, придержав Райна за бедра, резко толкнулся к нему, преодолевая сопротивление, сам закусывая губу от легкой боли, после давая привыкнуть и обхватывая член Вальдена. — Ты будешь очень быстрым, — пообещал Эш и качнул бедрами. Он скоро забыл о камерах и тайных смыслах, внутри Райна было горячо и очень тесно, а Эш достаточно давно не трахался: сейчас его возбуждали и стоны, и сам по себе Вальден, распластавшийся под ним, напряженный, но жаждущий. Эш двигался почти осторожно, но вот так без смазки, каждое движение ощущалось сильнее, острее, ярче. — Охуенная задница, — сообщил Эш на очередном толчке, сжимая член Вальдена под головкой, удерживая на грани. Райн не рвался, не жаловался и не просил пощады. Было больно до звезд в глазах, и ярко до сверхновой. Он вдруг чувствовал, и чувства падали на него шквальным огнем. Впивались в тело пулями. Никакого распорядка — ничего от привычки. Колени подгибались, но стол и руки Чейза не давали обрушиться. И… Райн принимал его со стонами — глубже и сильнее — принимал, а сквозь боль било удовольствие… Боль была на поверхности на входе, а удовольствие в глубине. Оно распирало и вбивалось, хотя Чейз двигался не быстро — не жестоко. Лишь доставал до этой глубины, входил на нее, а Райн рассыпался искрами и дрожал — отдавался. А под стиснутыми веками вдруг вспыхивал зеленый взгляд из-под прожектора — взгляд цвета надежды и травы. Райн все еще не мог произнести ни слова, но он выгибался, сам того не понимая, насаживался, принимая и сходя с ума. Было так хорошо, как никогда. Бессмысленно, бездумно, беспощадно и горячо. Райн царапал стол, срывая ногти и тревожа соски трением о дерево. Он хотел лишь сильнее, но не сумел бы оторвать себя от стола, который стал единственной опорой. Впервые в своей взрослой жизни Райн ничего не контролировал: ни других, ни себя самого. Член был налитым и тяжелым, пальцы Чейза сжимали под головкой, как пыточное кольцо, не давая дойти, владея удовольствием. Но это множило ощущения, давало продолжать. И было… Легко? Райн бы подписал расширение штата и на сто человек, попроси Чейз о том сейчас, но он молчал и был внутри. Райну хотелось верить — не представляя кого-то другого. Эш едва не увлекся, не забыл о том, что это не просто секс — это требовало все большего усилия, когда от стонов сносило крышу, а от ощущений распирало тело. Вальден вскрикнул, прогибаясь снова, сжимаясь вокруг, и Эш отпустил его член, давая дойти полностью, когда сам уже разливался внутри. Он дал им, наверное, с минуту, а потом вышел, наблюдая, как сперма стекает по бедрам Вальдена. Зрелище было отпадное, но Эш пожалел Райна, не стал это комментировать, зато спросил буднично: — Но салфетки-то есть? Эш понятия не имел, какие могут теперь быть последствия. Вполне могло статься, что этот триумф и оргазм стоили ему места.