Реакция начинается с давления

В следующие дни ничего не происходило, кроме вала резюме. Словно все предыдущее время эйчары просто складировали нужные и теперь, получив добро, сразу обеспечили Эша работой. Эта часть обязанностей ему не нравилась, но он принял ее как неизбежное зло и с удовольствием разделил со своим неназванным замом. Парень тот был хороший и очень разговорчивый. Гораздо больше соискателей его интересовало, как прошел разговор с Вальденом, отчитывал ли он Эша, как Эшу не было стремно ему ответить и все в таком духе. Каждый вопрос заставлял Эша вспоминать, хотя он не очень-то и хотел. Но Вальден был слишком впечатляющим. От и до. И на своем столе стонущий, и на своем ковре — растерянный, и на коленях — решительный, и совершенно ошарашенный после поцелуя, и совершенно безумный в нем и том, как отдавался. Но напарнику Эш отвечал что-то о его холодности и сдержанности, уме и проницательности. Хотелось бы думать, что дело в этом чужом интересе, но Эш думал о Вальдене и наедине с собой, и от этих мыслей тяжелело в паху и разгоралось в груди, хотя Эш считал, что секс никогда не будет иметь для него значения. Он мог заходить больше или меньше, мог нравится или быть отвратительным, но по большей части секс был средством достижения цели. Последние годы ей стала просто разрядка пару раз в месяц или реже, Вальден был первым за долгое время, с кем Эш это сделал для собственной безопасности. И единственным, с кем Эш вдруг хотел повторить. Это порядком озадачивало и по сути, и по возможности… Хотя с последним было проще, Эш был почти уверен — если они останутся один на один все повторится. К обоюдному удовольствию. Только вот… не стоило. Зато стоило вычеркнуть это из мыслей, как и то видео из стрип-клуба, но собираясь на прощальный корпоратив, после которого Вальден должен был отбыть в центральный офис, Эш поймал себя на том, что слишком много думает и о нем, и о том, как выглядит. Ради большого босса был даже назначен дресс-код, словно его мог впечатлить их рабочий шик, когда один его ботинок стоил дороже всего костюма Эша. Точнее… вот у Эша был костюм подходящего уровня, он не стал мал со временем, и, сочтя это знаком, Эш натянул своего Армани и на манер Ди Каприо салютовал себе сигаретой в зеркале. Райн действовал точно по плану, прошло три дня, но… Чейз не забывался. Ни-чер-та. Он стал лишь четче, а от того, как он не трогал, тянуло внизу живота и ныли губы. Требовали. Райн должен был уехать вечером следующего за фуршетом дня. Это время было его маленьким выходным — его личным временем в Хауресе. Довольно захудалом, но в Мехико было не так. Райну предварительно составили развлекательную программу, но… Он ее не хотел. Ничего, что было в этом плане. Он не мог уехать вот так, не… Не что? Райн не знал ответа, но знал, чего хочет. Он подумал… если Чейз увидит его снова… Если подойдет, то… Получится повторить? Он тоже захочет этого? И можно будет завершить начатое у его ног. А времени у них было на счет, то есть не стоило рассусоливать и мяться. Райн собирался на корпоративный фуршет в свою честь так, словно ехал на званый бал. Он помнил, что нельзя переборщить с шиком, но… Ему хотелось показать себя с лучшей стороны, хотелось впечатлить, хотелось быть… безупречным. Каким он не был никогда, но умел казаться. Райн выбрал рубашку с высокими манжетами — отец бы ее забраковал, но… Он же не к воротилам шел, а всего лишь к сотрудникам. Манжеты обнимали запястья, подчеркивая их. Запонки в цвет глаз, титан и белое золото часов, тонкая цепочка на шее в цвет, браслет, который никто не увидит за манжетами. Не пиджак, а жилет, но все равно галстук. Райн ненавидел затягивать галстук, но затягивал снова и снова. Прямо на своей шее — не щадя. Теперь он хотел, чтобы Чейз стянул его, как в прошлый раз. Райну нужно было ни на миг не сомневаться в себе, а это вдруг… оказалось трудно. И он решил… Если что-то пойдет не по плану, то можно и приказать. Мягко, не повышая голоса. Райн привык к тому, что если он хотел, чтобы кто-то поехал с ним, он получал желаемое. Только уже у подъезда снятого банкетного зала, Райн понял, где просчитался — фуршет не был строго обязательным. Чейз мог просто на него… не прийти. Галстук обвился вокруг шеи змеей и сдавил горло. Райн не попытался его ослабить. Он выдумывал план С и придумал. Никто не мог обязать его задержаться на корпоративе, дольше, чем ему хотелось бы. В рамках программы были пожатия, пожелания удачи — полчаса для приличия. Это если быть очень приличным, а не как отец когда-то. Дальше… Начиналось это самое свободное время. А в предоставленном отчете был адрес Чейза, прийти к нему казалось идеей более надежной, чем писать ему и требовать приехать в номер. Стальная коробка не подходила Чейзу совершенно. Золото его волос должно было купаться в прозрачных стеклах и теплом освещении. Эш не любил корпоративы и вообще большие сборища, если не считать ярмарочных толп, но там люди были сами по себе, а на приемах общество колебалось едино, хотя Эша раздражало не это, а воспоминания. Его костюм давно пах только химчисткой, но Эш помнил запахи чужих тяжелых духов и тех, что оставались на теле после. От того особенно странно было все-таки прийти, когда обычно он отказывался. Еще страннее было знать — зачем. За кем. Явившись, Райн прошествовал, другого слова тут не было, в зал, по-королевски окидывая всех взглядом — он не нашел Чейза, но… Не развалился — ведь был готов. Он начал привычные ритуалы, уже смиряясь, переключаясь сразу на план С, а после… Чейз вошел. Он был таким, что… Эффект случился точно такой, как от его появления на сцене у пилона. Все затаили дыхание, а он шел улыбаясь и здороваясь, когда все взгляды были прикованы к нему. Он был странным в этой серой и будничной, пусть и нарядной толпе — словно пришел, как и Вальден из другого, верхнего мира. Он спустился, конечно, не в ад, но знал все и об этом месте. Его костюм был не таким дорогим, как у Райнальда, но все же на порядок выше, чем у остальных. Он держался, как принц и… трудно было оторваться. Эш не опоздал, но пришел после Вальдена, и в том был расчет. Старые привычки оживали легко и бесили, но были полезны. Эш точно знал, какое впечатление производит, какие взгляды ловит и какого ищет. Вальден стоял рядом с директором и другим начальством, к которому Эш так поразительно тоже относился. Эш улыбался, отвешивал ответные комплименты, абсолютно попадая в ожидания и превосходя их, зная — вот сейчас они думают, что он соперничает с большим боссом. Но Эш не соперничал — он соблазнял, и почти о том забывал, когда смотрел на Вальдена. Оказавшись в его кружке, Эш поздоровался, легко встраиваясь в разговор, но не отпуская больше Вальдена взглядом. Эш скользил им по ладной фигуре, задерживался на губах, неминуемо снова и снова встречаясь с пульсирующими зрачками. Вальден держался, но тек, Эш это видел, но против прошлого не испытывал ни презрения, ни тревоги. Вальден смотрел в ответ и видел… Эш надеялся, что их секс, а не его стриптиз, но и второе годилось. Фраза за фразой Эш приближался, вступая в разговор с Вальденом, пустой, ничего не значащий, но полный ожиданием и взглядами. Отпивая шампанское, Эш сказал вкрадчиво: — Надеюсь, ты последовал совету и трибенозид у тебя остался. Пригодится в полете. Райну не казалось… Чейз подкрадывался, подбирался, становился все ближе, поддерживая разговор так ловко, что и не прикопаешься. Но когда его вопрос вошел в ухо, Райна прошило изнутри: — Ты хочешь, чтобы я краснел? — уточнил он, и в этом поразительно не было упрека. Райн был не против, чтобы Чейз поглядел. А в этом кругу никто не был опасен для Райнальда. Они могли знать, что, как и все люди, он умеет краснеть и способен, например, чуть раскраснеться от… вина. Главное тут было, чтобы они верно выделили повод. Потому что причиной был Чейз. Высокий, статный, ясноглазый и сияющий. Он пришел, но Райн плохо мог держать в фокусе планы, что А, что Б, что С… Казались ему неизменно далекими. Осталась одна лишь важная мысль: «Держи себя в руках». — Я не покупал никаких лекарств, — Райн чуть усмехнулся, чтобы зрители полюбовались. Хотя здесь все было не так, как на приемах с партнерами. На Райна уже почти перестали глазеть. — Мне нравится без них. — Ты будешь, — согласился Эш, — и я хочу. И на твою удачу, я очень предусмотрительный, — Эш опустил руку в карман и показал Вальдену край флакончика со смазкой. Эш не стал размениваться на обычную, прикупил ту, что гордо звала себя жидким вибратором, отказавшись от суживающей, потому что сужать узость Вальдена было бы дурацкой затеей. — Хорошее шампанское, — переключился Эш мгновенно, потому что к ним подошла хорошенькая эйчарка. — Лиззи, привет, — улыбнулся Эш. — Господин фон Вальден, это Элизабет, наш замечательный менеджер по подбору персонала. — И как же успехи по подбору новых сотрудников? — Райн не терялся от новых знакомств. И даже игнорировал, как горячо стало в паху и внутри. Там почти пульсировало и ждало. Вовсе не Элизабет из отдела эйчар. — Великолепно, господин фон Вальден! — эйчарка просияла, — Дальше дело за Эшем. Ему осталось выбрать. Зарплата позволяет располагать многими вариантами… Мы найдем самых лучших, но… Оценить их адекватно сможет только Эш, ну и Микаэль, возможно. — Это прекрасно, — Райн улыбнулся одним углом рта, опаляя Элизабет холодом. Это обычно отлично отпугивало от него нежелательных людей. Элизабет очевидно почувствовала, отступила, но не совсем, а поближе к Эшу: — Раз уж ты здесь, то… Эш, я тебя ангажирую! Не откажи… пожалуйста, — она дрогнула ресницами и опустила их. И Райн спрятал руки в карманах. В его мире так не делалось. Он мысленно представил, как сжимает запястье Элизабет до хруста. Ломая руку, заставляя отпустить Чейза, которого она так… панибратски, так интимно звала Эшем. «Эш,» — Райн позволил себе секунду думать о Чейзе так, принес какую-то извращенскую смазку и… значит, он тоже хотел. Значит, им пора было идти. Нужно было лишь понять: куда и как? Но в груди клокотало. Особенно нестерпимо сделалось от улыбки, которую Чейз подарил Элизабет, от того, как погладил ее пальцы. Внутри что-то билось и хрустело. Хотелось… Орать. А еще разбить что-нибудь. Желательно о голову Элизабет. Но то было совершенно недопустимо. И Райн дышал: вдох на три, выдох на шесть. Эш отвечал Лиззи, но смотрел за Вальденом — его ревность вдруг взводила. Не злила, не выводила из себя, совсем наоборот. От нее хотелось скользнуть ладонью по его спине, а потом и по заднице и рассказать ему, как он краснеет. Потому что несмотря на ледяной взгляд, прямую спину и прочие приличиствующие наследнику заводов и параходов признаки, на скулах проступал румянец. Эш без труда отослал Лиззи, сославшись на боль в ноге, усталость и прочую фигню, она надула губы, но на деле почти и не обиделась, ведь Эш был утешительным призом, когда главный так нарочито отстранялся. — А если бы ты догадался ее у меня перебить, наградой тебе послужили бы ее матримониальные мечты и мое ожидание, — Эш улыбнулся. — Но нет, так нет. Тут на втором этаже чудесный лофт для фотосессий с кожаным диваном. Имитация тяжелого люкса. Эш снова сверкнул зубами, без всякого стеснения прихватил со стола бутылку шампанского и начал удаляться. Он понятия не имел, как Вальден обставит свой уход, что и кому скажет, отлучится в сортир или попрощается, просто знал — он не сможет не прийти, и это очень даже грело. Особенно пониже живота. Вальден появился в коридоре, когда Эш закончил возится с замком, и медленно поднялся с колен. Он оглядел Вальдена с ленивой улыбкой и толкнул дверь: — Прошу, господин, — Эш согнулся в поклоне, не сводя с Вальдена цепкого взгляда. — Прекрати… паясничать, это несмешно, — Райн старался звучать спокойно, но не звучал. На этаже не было никого и было даже темно. Это с самого начала вызвало у него подозрения… Теперь они тоже остались, но стали другими. — Ты не только биотехник и химик, но и… взломщик? — Вопрос был серьезным до ужаса, но в углу рта что-то уже улыбалось. Райн выхватывал из темноты очертания Чейза. Точнее Эша. И нужно было увезти его отсюда, не рисковать быть пойманным в такой… безмерно глупой и неуместной ситуации, но… Райн видел Чейза, и внезапно… на него накатывала прошлая растерянность и беспомощность. Он снова терялся, но все это теперь было сдобрено ревностью. И не только к Элизабет. Все эти люди там внизу, смотрели на Чейза так, словно имели право, говорили с ним, улыбались ему, звали его Эш. И Райн хотел… теперь не только секса. Он хотел всех этих прав тоже, но не знал, как о том сказать. Только шел. Шаг за шагом — они даже казались уверенными и ровными, пока он шел к… Эшу. — Я назвал тебе имя. Не отказывайся от этой привилегии. Тем более что… я хочу твое, — Райн собрал эту фразу по кускам и по осколкам, но прозвучала она правильно — требовательно и непримиримо. — Ты отлично теперь знаешь, кто я кроме того, что начальник твоего цеха. И еще успеешь мне это припомнить, — усмехнулся Эш, — если мы станем повторять и звать друг друга по имени… Райн. Имя Эш произнес медленно, совсем другим тоном. — Но ты уедешь, и секреты останутся секретами. Эш скользнул в комнату и втянул Райна за собой, запирая дверь на защелку и включая свет. Помещение фотостудии было довольно большим, заставленным аппаратурой и реквизитом, но сама… сцена, как еще было назвать, была свободна. Эш уронил Райна на диван. — Посиди, я разберусь с освещением, фоткаться мы не будем, но я хочу тебя видеть. Возразить не было возможности, да и желания. Райн все терялся, но не хотел найтись, хотя место все еще вызывало тревогу. Но ее было много меньше, чем захваченности моментом и Эшем. Он… признаться, он захватывал сразу. Райн хотел чувствовать себя в его власти и уже чувствовал, хотя Эш всего лишь настраивал свет. И в этот момент никакого завтра не существовало вовсе. Райн не смог даже подумать о том, что стоит обещать Эшу не шантажировать его прошлым. То было бы честно, ведь Эш занимал свою должность по заслугам и, признаться, давно ее перерос, пусть и был непозволительно юн для еще одного повышения. Но… Райнальд был тоже невыновисмо юн для своего положения — от того он умел держать удар, как никто. Но перед… Эшем… не хотелось. Эш убрал верхний свет, но оставил им софит, отвернув его так, чтобы не бил в глаза, но подсвечивал диван и кресла. — Знаешь, — сказал он, подходя к Райну и скидывая пиджак прямо на пол, — ты будешь потом представлять эти несуществующие фото. Эш распустил свою бабочку и, поймав Райна за галстук, потянул его к себе. Райн не дрожал, но его напряжение выдавало очень много. Эш отпустил галстук, повел ладонью вниз, накрывая уже вставший навстречу ему член. Эш чуть сжал пальцы, а потом толкнул Райна, снова роняя на диван, прижимаясь к нему и целуя. Довольно агрессивно и грубо. Райн так мечтал об этом, но не мог представить. Усмиренное, убиваемое долгие годы воображение пасовало. От того все до вздоха, когда галстук отпустил шею оказалось удивительным. Райн выгнулся, вплавляясь в ладонь. Он принимал поцелуй, точнее — принимал, как Эш трахает его в рот, бесстыдно, без правил и поддавался — признавал власть. Отдавал ее, смыкая руки вокруг шеи Эша. Он готов был на все, на любой приказ и любое пожелание. Не только член — все тело пульсировало. А Эш не исчезал — когда Райн осмеливался открыть глаза, он видел его лицо. Идеальное, с потрясающими четко очерченными скулами, чуть впалыми щеками, упрямым подбородком. И глаза… Зеленые, такие словно уходишь в чащу, облитую солнечным светом. И… Райн хотел заблудиться. — Буду, — согласился он — он согласился бы с чем угодно и выдохнул следом: — Эш, — словно это было таинством и особым разрешением. Эш улыбнулся, без издевки, просто. Ему нравилось смотреть и нравилось, как Райн звучит. Эш обхватил его бедра коленями, медленно стянул галстук и расстегнув несколько пуговиц рубашки впился в шею, пока ловко расправлялся с жилетом и остальными пуговицами. Под одеждой, за броней из дорогой ткани и отличной посадки, Райн был худым и действительно хрупким — Эшу не слишком-то хотелось его разбить. Прошлый раз был атакой на упреждение — этот просто желанием. Горячим желанием, общим для них обоих. Теперь Эш раздевал, хоть и торопливо, но не только чтобы быстро трахнуть. Потому раздевался и сам. Райн вот сейчас дрожал в руках, выгибался, закусывал стоны, и Эш пообещал ему: — Никто не услышит, у них полно бухла и музыка, а ты ушел, и они просто отрываются. Эш оставил Райну рубашку, думал Райн о том или нет, но ее высокие манжеты обещали сработать как мягкие наручники, и Эшу это понравилось. Он ласкал бесцеремонно и бесстыдно, так что Райн задыхался, готовый кончить и так, от одних прикосновений, поцелуев и легких укусов. Райн чувствовал себя раскаленным и жаждущим, он льнул к Эшу, ложился под его поцелуи, разводил колени и стонал: тихо глухо, но вполне отчетливо. Он целовал сам и вползал пальцами в волосы на затылке. Этого всего хотелось нестерпимо. Секс больше не был просто внятными и механическими движениями ради результата. Он был непредсказуемым и невероятным. Особенно… когда Эш уронил рубашку с плеч. Они открылись Райну, как восьмое чудо света. И почти светились, как и волосы. Райн втянул воздух и толкнулся бедрами, прижимаясь стояком к паху Эша. Ширинка того была уже расстегнута, но брюк он не снял. — Торопыжка, — улыбнулся Эш, хотя терзал Райна уже минут двадцать, — мы только приближаемся к самому интересному. Эш поймал Райна за бедра, потерся об него, а потом развернул, заставляя встать коленями на сиденье дивана, оглаживая задницу и выдавливая на пальцы смазку. — Но сперва легкая разрядка, чтобы тебя хватило на подольше. Эш раздвинул влажными пальцами ягодицы, и Райн прогнулся к нему. — Очень горячий, — прошептал Эш ему в ухо, уже касаясь на входе, второй рукой сжимая член, так удерживая, не давая дойти. Чтобы после, выглаживая внутри, медленно растягивая мышцы, заходить все глубже, задевая нужную точку внутри. Эш уже нашел ее — Райн реагировал так, что нельзя было ошибиться. Он почувствовал, как мышцы сжимаются вокруг пальцев, услышал стон: Райн попытался спрятать его в спинке дивана — и собрался отпустить член, давая удовольствию разлиться окончательно, но услышал голос Райна, чуть дрожащий, но почти капризный: — Не… отпускай. Для маленькой разрядки достаточно… В остальном… — Райн вдруг смущался, но не так, как когда-либо, — С тобой внутри. Хотелось кричать и стонать в голос, но Райн не мог… Здесь. И… Он уронил лоб в спинку дивана, все еще чувствуя пальцы, не выпуская их. — Уедем, — позвал он, — не важно куда. Куда ты скажешь. Уедем отсюда и тогда… я буду кричать, — пообещал Райн, алея, как маков цвет, все еще не желая выпускать пальцы, больше — желая, чтобы Эш продолжал. Забрал его полностью. Вошел на всю глубину. И лучше бы… Если бы только можно было смотреть в зелень его глаз? Эш замер, но послушался, ему было… жалко? Не совсем так, но точно не хотелось расстраивать такого вот Райна. Смущенного и искреннего. Внезапно Вальден из пресытившегося и избалованного наследника, который пытался поймать Эша на горячем, превратился в Райна, который хотел Эша, просил Эша и… Нуждался в нем и его решениях? — Уверен? Такой был хороший план, — Эш усмехнулся Райну в макушку, чуть втягивая пальцы. — А придется одеваться и начинать сначала… Хотя это плюс, но в остальном телепорта у нас нет. А в этой рубашке ты нечто… Эш уговаривал, хоть и был готов уступить, гладил Райна осторожно, не задевая напряженного члена, не чтобы помучить, скорее успокаивая. — Тебе не нужно убеждать, — Райн отлично уловил посыл и поразился. — Ты можешь просто сделать, как ты хочешь. Это хорошо… Просто я не оглушу тебя криком. «Что, может быть, к лучшему,» — Райн не знал, как потом будет прощать себя за такую несдержанность, как ему хотелось сейчас. — Не был бы так уверен, — хмыкнул Эш, гладя Райна по внутренней стороне бедра, задевая мошонку, обводя пальцем основание члена. Райн не расстраивался, и Эш счел, что начать сначала будет логичнее после того, как они что-нибудь закончат. — Но трахнуть тебя на настоящей постели с настоящими простынями, ужасно заманчиво… Так что… Если останутся силы… Эш снова вошел пальцами глубоко, удерживая Райна за бедро, притягивая. — Пойдем на компромисс, — пообещал он, прикусывая Райна за шею. Взяв еще смазки, Эш размазал ее по своему члену и вошел резко, глубоко, замирая после, гладя влажными пальцами задницу и поясницу, давая привыкнуть, но не затягивая, толкаясь вперед, управляя и заставляя прогнуться. Эш не кайфовал от власти, зато от Райна — вполне, и это само по себе было уже очень неожиданно. Эшу нравилась его податливость, его голос, сбивчивое дыхание, напряженные мышцы и вспухшие соски. Эш потянул за один, слизывая пот с шеи, входя еще глубже и шепнул: — Кричи. Ему вдруг поразительно захотелось этого звука, чтобы в нем звенело его имя, чтобы Райн забыл обо всем кроме того, что происходило сейчас между ними. Райн воспринял… приказ. И не взбунтовался — ему хотелось подчиниться. Он прогнул спину сильнее, насаживаясь на член Эша, приближая себя к точке, когда… люди внизу перестанут иметь хоть какое-то значение. Поразительным было уже то, что Райн мог позволить Эшу так много в этой ситуации. С другой стороны… Он не позволял, он скорее… требовал. Эш решал где, когда, как… А Райн соглашался — шел за ним. Эш выбирал теперь темп и глубину, и Райн тек, поглощенный предвкушением. Эш ускорился, оттягивая сосок до боли. Она и та, другая, мешались с восторгом, делая удовольствие острее и ярче, делая Райна настоящим. Таким, каким он и сам знал себя не очень хорошо. А галстук валялся где-то внизу и можно было дышать. Даже представить, как Эш мог бы найти ему другое применение. Скорость внезапно обернулась тягучей сладостью глубины. Эш был на ней и двигался медленно, но прочувствованно. Он выглаживал собой изнутри, словно ласкал. И напряжение делалось потрясающим охуенным расслаблением. Полным и жаждущим. Эш вышел почти до конца, вызывая у Райна протестующий стон, почти хнык, снова вошел — резким толчком, качнулся. И Райн подался к нему навстречу — ни миллиметра назад, только бесконечно чарующее вперед, когда пальцы почти рвали обивку дивана. Но Эш снова оттолкнулся, удерживая за бедро, не давая не отпустить. Райн застонал громче, а когда Эш снова вошел на всю длину, все же закричал, закусывая дешевую экокожанную обивку дивана. Наружу вырвалась лишь тень его крика и низкий, глубокий, надтреснутый стон. «Еще!» — билось в голове. Райн не просил, он не мог — он ненавидел просить и не верил, что это хоть когда-нибудь может помочь. Короли ничего не просили, они требовали и брали. Но когда сейчас брал Эш — он не был королем, он был богом. — Очень хорошо, — прошептал Эш, имея в виду не только звук, но все свои ощущения, и, поощряя, обхватил ладонью напряженный член Райна. На время толчки стали размереннее, Райн выгибался, теряя себя, но Эш легко помогал ему найтись, то более резко двигая рукой, то прикусывая за плечо. — Хочу трахать тебя всю ночь, — вырвалось у Эша, и впервые что-то такое было правдой — Эш не хотел закончить, наоборот голова полнилась фантазиями о Райне в самых разных позах. На этот раз Эш не стал мешать ему излиться, не стал и подгадывать свой оргазм, он просто накрыл на очередном движении, заполняя Райна и опустошая Эша, когда тугие мышцы пульсировали вокруг. Райн кончал оглушительно и безудержно, сотрясаясь в руках Эша, чувствуя его оргазм, как выстрел. Он пронзил изнутри, прошил насквозь, и сердце застыло, как подбитое. Но Райн не пытался ни уговорить его пойти, ни задышать, ни вернуть зрение. Его снова размазало под Эшем. А в глубине оргазма звучали и повторялись на разные лады его слова. — Так трахай, — фраза была жесткой, а шепот Райна почти исчезающим, но еще не стыдливым, как мог бы. — Я хочу, чтобы… Со мной ты ни в чем себе не отказывал. Райн ни в чем не лукавил. Он вдруг вспомнил, что скоро уедет, и… до того стоило успеть… Так много. Например: отдать Эшу всего себя полностью. Ведь другого такого человека Райн не встречал — Эш единственный давал Райну право на безумие, индульгенцию на принадлежность. И Райн хотел не только секса — всего этого их взаимодействия снова и снова. Хотел взойти до последней степени безумства, пока их чертово время не закончится. Но об этом Райн решил думать когда-нибудь — потом. Точно не тогда, когда Эш дышал ему в затылок. Сейчас он чуть-чуть потянул за волосы, и Райн послушно запрокинул голову, только теперь начиная дышать — жадно хватая дыхание Эша и приоткрывая рот. Райн теперь был совсем мягким и послушным — это заводило тоже, Эш перехватил его поудобнее, чтобы он не сворачивал шею, и поймал губы, забираясь языком в рот, не оставляя сомнений — приглашение принято и понято. Эш не отпускал, впиваясь жадно и голодно, словно не кончил только что, а потом выдохнул: — Тогда одевайся, — а потом первым подхватил трусы Райна. — Это чтобы стереть следы, ты без них справишься. Эш усмехнулся, точно зная — для аккуратного и чопорного Вальдена это самый настоящий вызов. Эш, впрочем, не поленился найти среди студийного барахла влажные салфетки, забирая себе боксеры Вальдена как трофей. Не из фетишисткого желания потом их нанюхивать, но чтобы Вальден помнил и знал — они остались у Эша. Райн даже не задумался — он никогда прежде не ходил без белья, но принял это пожелание сразу. Натянул брюки, чувствуя себя все равно… немного голым, а еще понимая, что ширинка, пусть очень мягкая, но задевает вновь поднимающийся член весьма ощутимо. А его желание так будет виднее и очевиднее. Эш обязательно все поймет, непременно заметит. Это побуждало идти красными пятнами и прятать взгляд, но смотреть на Эша слишком хотелось. А стыд вдруг трещал по швам, открывая… невероятный трепет и огромное ожидание, которые стояли за ним. Райн стыдился себя и людей, но… Перед Эшем ему не было стыдно. Перед ним Райн вдруг оказался охренительно свободен. Уже одетым, Райн застыл посреди комнаты, плохо понимая, куда теперь идти и что делать, но очень стараясь собраться. — Моя машина ждет на стоянке. Я могу отпустить водителя, — выдавил он чуть растерянно. Очень хотелось, чтобы Эш сделал что-нибудь. Например… взял за руку? — Или оставить? — Райн не знал, как правильно. Его встречи с любовниками никогда не были такими и не выглядели так. — Он очень молчаливый. — Но глаза-то у него есть, — хмыкнул Эш. — Вот бы тебе догадаться отпустить его сразу, корпоратив все-таки. Но ничего, он и сейчас обрадуется. Эш подшагнул к Райну, поймал его за подбородок. — Когда ты становишься таким, даже жуть берет, что в тебя можно тыкать членом. Отпускай, только не домой, а на праздник, пусть оставит ключи в гардеробе… Эш чуть улыбнулся, Райн сейчас и правда располагал не к тому, чтобы завалить, но обнять. Нежность между ними была неуместна, и вообще мало свойственна Эшу. — Ты похож на потерявшегося домашнего котенка, — сказал он, приближаясь к губам Райна, — надеюсь, он умеет царапаться. Эш поймал губами нижнюю губу Райна, потом верхнюю, целуя так, не заползая в рот языком, но лаская им губы.